Глава 12

Я осторожно оторвала голову от подушки и посмотрела туда, откуда доносился крик. Слова разобрать было практически невозможно, но что было несомненным, так это то, что кричала одна из пленниц. Одной этой догадки хватило, чтобы зародилась тревога и определённые подозрения.

Мной управляла мысль, что я должна помочь. Но чем? Дикие вопли смешались с рыданием, я слышала жалобное отчаяние в голосе той, что находилась сейчас где-то в глубине коридора, за моей железной дверью, запертой на цепи. Спрыгнула с кровати, ударилась локтем о стул, что стоял на дороге, ноги запутались в тонком покрывале, и я едва не свалилась на пол.

И вот, преодолев мелкие препятствия, приложила ухо к холодному железу, пыталась понять, в чём дело, что происходит, но слышала только неразборчивый шум.

Ждала, ждала, металась из стороны в сторону, но не решалась постучать.

Крик становился громче, но эхо и постороннее бормотание людей искажали голос. Кто? Кто это? Стефани? Тесса? Делла? Алета? Кто? Кто? И весь ужас заключался в полнейшем неведении.

А потом на миг всё стихло. Застыв, я напряжённо вслушивалась в доносившийся из коридора шорох и приглушённые голоса.

— Не-е-ет, пожалуйста! — услышала я и вздрогнула. Только в этой безнадёжной мольбе, и в этом пронзительно-жалобном крике ужаса я узнала Тессу. Было ещё что-то… щелчок.

Крик. Выстрел. Тишина.

— Только не это, только не это, только не это… — шептала без остановки, скатываясь по двери на пол.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем зазвенели цепи снаружи. Но даже тогда я не поднялась на ноги, не сдвинулась ни на дюйм. Вряд ли подобное поведение могло принести реальную пользу. Ничего не могла с собой поделать, раскачивалась взад и вперёд, всхлипывая. Видела чёрные ботинки боковым зрением, чувствовала, как меня касаются жёсткой подошвой, а потом чьи-то руки подняли меня и вытолкали в коридор.

Всё, подумала я, это конец.

Мамочка решила от нас избавиться. Наигралась. На горизонте появились новые «куклы», красивее, послушнее. Они будут бояться её и не станут совершать тех глупостей, что начудили мы с Тессой.

Яркий свет ламп резал глаза. Я жмурилась и едва понимала, что происходит. Велели остановиться, и я это сделала. Заметила Алету и Деллу по правую руку от себя. У обеих были мокрые щёки. Они тоже поняли, что Тессу убили. Дыхание замерло, слёзы затуманили глаза, но не пролились, застыли.

Мамочка предстала перед нами, сложив перед собой руки. Я не смотрела в её лицо. Противно. Даже её каблуки сверкали резким и жёстким блеском, словно в них были какие-то особенные металлические крепления. За её спиной стояли в ряд вооруженные охранники.

— Последний урок, — твёрдо сказала она, разглядывая каждую из нас по очереди своим ядовитым взглядом. — Во мне нет жалости. Нет смысла даже пытаться её вызвать. Меня не одна девушка спрашивала, почему я стала такой. Хм… Ну, слушайте. — Она сделала паузу. Мы перестали всхлипывать, наступила тишина и Мамочка заговорила: — Я родилась в Алжире, в семье предпринимателя. Сначала отец шил куклы, а потом начал их продавать. Так и родилась компания «CDolls». Мы переехали во Францию после того, как меня выдали замуж за французского олигарха. Мне было всего пятнадцать лет. А ему… Ему было почти пятьдесят. Для отца это было выгодное капиталовложение. Я страдала, потому что мой муж был тираном. Он избивал меня чуть ли не каждый день. Даже беременной. Я родила шестерых сыновей. Да, вы не ослышались. Их было шесть. Но последний умер при родах, потому что муж перед родами выместил на мне злость, пинал в живот, бил голову об стену… Вы все понимаете, как это больно. Но я выстояла, научилась жить в этих условиях и постепенно заработала уважение мужа. Это его дом, — при этих словах Мамочка обвела руками коридор. — Это всё создал он. Пленницы здесь жили всегда. Но. Женщины, которых держал здесь мой муж были шлюхами — дорогостоящими проститутками. Он ввёл меня в свой бизнес, и я на протяжении многих лет помогала ему. Он прожил долго, до девяносто шести лет. Стала ли я свободной после всего? Нет. Я переняла у него мастерство быть жестокой. Мне уже не казались его наказания столь жуткими, я приняла их, как данное. В конце концов, я стала наследницей как своего мужа, так и отца. Кукольный бизнес натолкнул меня на мысль, что я могу сделать всё по-своему. Мои сыновья… хм… а у них нет другого выбора. В моём завещании есть очень хороший пункт, которого они боятся. И мне нравится моя подпольная деятельность. Я продаю видео, где вы занимаетесь сексом… О, вы, наверное, подумали, что они есть в интернете? Нет, я не так глупа. Мужчины строго конфиденциально приходят сюда, платят и смотрят. Всё.

Хотела ли я пожалеть эту женщину? Нет. Она такая же больная, как и вся её семейка. Отец, который выдал несовершеннолетнюю девочку за пятидесятилетнего олигарха ради богатства, тоже не ладил с головой. Сам олигарх… Мне кажется, что они все извращенцы. Кто наркотиками занимается, а кто проституток продаёт — всё одно.

— Тесса сделала грубую ошибку, — продолжала она, чуть бодрее, — пожелав моего сына. Нет, она требовала. Сделала мне вызов и… — Мамочка отступила в сторону, охранники тоже отошли. — Вот результат.

Я и Алета ахнули и прикрыли рты ладошками. Деллу тут же вырвало. Тесса лежала на полу с пробитой головой. И судя по тому, что мы увидели, пуля прошла насквозь.

Последующие дни я думала о побеге. Тесса говорила, что замужество с Рашидом выведет меня из плена, но я так не считала.

«Я не знаю жалости…».

«Мои сыновья… у них нет другого выбора».

Она найдёт способ избавиться от меня и наказать Рашида.

После случая с Тессой время словно остановилось. О нас будто забыли. Не выводили гулять, никто не приходил, кроме горничной, которая приносила еду, чистое белье и прибирала в комнате. Я даже предположить не могла, что принесёт грядущий день.

Каждый вечер я заходила в ванную и проверяла насколько глубоко Рыжик вырыл яму. Иногда я слышала по ночам, как он копает. Пёс бросал своё дело только тогда, когда ему угрожала опасность быть замеченным. И вот однажды я попробовала пролезть в наш подкоп и сделала это! Но наружу не выбралась. Я ещё не знала, как покину это место, куда побегу. Мне надо чем-то вооружиться. Спонтанно я не могу ничего сделать, это чревато последствиями. Кому-то рассказывать и помогать я не собиралась. Нужно только выбраться, а дальше я пойду в полицию. И всё будет кончено.

Как-то утром выглянула в окно. Я уже привыкла видеть закрытое тучами небо, часто выпадали холодные дожди, солнце светило не так ярко, как летом. Приближалась зима, воздух стал свежее и чище.

Села на подоконник, закутавшись в плед, смотрела на первые проблески утра, мечтала о Хенли и нашем будущем… Которого не будет.

Позже горничная принесла завтрак, а заодно коробки с одеждой.

— К пяти приду делать макияж, чтобы оделась к тому времени, — сказала она и вышла.

А я принялась разглядывать белый наряд, состоящий из белого платья и короткой шубки. На ноги по-прежнему полагались чёрные массивные сапоги. Меня раздражала в них тяжёлая подошва, я не могла нормально передвигать ногами.

К вечеру меня принарядили, сделали локоны, легкий незатейливый макияж и вывели в коридор. Без плаща. Одновременно вышли Алета и Делла.

Я посмотрела на Деллу и подняла одну бровь, задавая немой вопрос: где Стефани? Только сейчас до меня дошло, что в тот вечер, когда Тессу убили, Стефани с нами не было.

Делла огорчённо покачала головой, и моё сердце пропустило удар. Что это значит? Она не знает? Или Стефани больше нет?

— Перерезала себе вены, — шепнула Алета, когда охранники отвлеклись на разговор с горничными.

— Что?! Она… жива?

Девушки опустили глаза, и в эту секунду я всё поняла. В голове всплыли увиденные мной как-то порезы на запястьях Стефани. Она уже делала попытки покончить с собой. Неужели на этот раз удалось? Сделав глубокий вдох, затем медленный выдох, подавила желание ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. В происходящее очень трудно поверить.

Когда нас вывели в сад, Алета и Делла оставались рядом. Мы даже смогли немного поговорить, разглядывая небольшое количество гостей. Слух подтвердился. Мамочка на самом деле устроила приём, где мы также являлись гостями.

Весь сад был увешан гирляндой, под ветвями большого ветвистого дерева играли музыканты. Воздух был наполнен бренчаниям гитар и сладким пением скрипки. Картину портили охранники с автоматами по периметру забора.

Перед нами появился чёрно-белый официант с шампанским и крохотными тарталетками на кружевных салфеточках. Я взяла бокал и немедленно пригубила пузырящийся напиток. Никто из нас не испытывал недостаток в алкоголе, поскольку нас частенько спаивали. Алета решила побаловать себя сладким, а мы с Деллой отмахнулись от угощения.

У меня из головы не шла Стефани.

— Делла, скажи, что она жива и сейчас находится у Хенли.

— Нет, Адри, — печально сказала она. — Стефани перерезала себе вены и обнаружили её наутро уже… спасти нельзя было, понимаешь?

— Я не хочу в это верить… — покачала головой, выбрасывая всю печаль, которая сейчас может только помешать. — Для чего нас сюда привели? — затем спросила я, смело обведя людей вокруг нас рукой. Потом увидела Мамочку в ярко-желтом дизайнерском платье, сосредоточенную на разговоре с каким-то толстяком в очках. Вот бы стереть улыбочку с этого морщинистого лица.

— Прислушайтесь, — заговорила Алета. Как раз в этот момент скрипка затихла, до наших ушей дошли голоса и какие-то непонятные звуки. — Ни одного знакомого слова. Они не говорят по-французски.

— Это арабы. Вся её свора, — глухо произнесла Делла.

Я хмыкнула, будто совсем не удивилась этому. Хотя на самом деле не ожидала такого поворота. Но объяснение быстро нашлось.

— Хороший продуманный ход, — после очередного глотка шампанского сказала я, желая громко ей похлопать. — Мы не сможем позвать на помощь ни громко, ни тихо. Мы не знаем арабского, а они, уверена, не понимают наш язык.

— Браво, Мамочка, — поддержали меня девушки.

Чуть позже Алету увёл Вахид, а Делла отошла за другим бокалом шампанского, однако по дороге её перехватил высокий мужчина с густой бородой. Некоторое время я смотрела на них, поражаясь тому, как Делла может оставаться спокойной и даже улыбаться незнакомцу. Затем моё внимание привлекли Зафар и Лотфи, которые почти в один день потеряли своих «кукол». На их хмурых лицах отражалось напряжённое раздумье, и неудивительно, — Мамочка давит на них, шантажирует своим завещанием. Богатство ломает людей, калечит их действительный мир, подвергает риску. Неужели им это нравится? Почему они не пытаются остановить мать? Я этого, наверное, никогда не пойму.

Мои мысли прервались от того, что кто-то резко схватил моё запястье, я едва не выронила бокал. Появление Рашида было так неожиданно, что я опешила.

— Где кольцо? — зло спросил он, на удивление, без этого жуткого акцента.

— Не надела.

— Почему? Почему? — чуть ли не кричал Рашид, ещё крепче сжимая моё запястье. — Я говорить тебе, чтобы ты носить этот кольцо всегда!

— Отпусти, мне больно, — взмолилась я, пытаясь выдернуть руку.

— Ты моя. Ты не любить меня?

Чёртов идиот! Как я могла надеть это кольцо? Может, мне нужно было ещё помахать им перед его матерью, чтобы она наконец сделала своё дело? Как вот ему объяснить?

— Рашид, отпусти. Все смотрят.

— Отпусти её, Рашид! — послышался позади глубокий и властный голос Мамочки. Мы обернулись. Мамочка смерила нас долгим взглядом, затем обратилась к сыну: — Пойдём со мной. Уведите Нанду в комнату, — велела она одному из охранников. — Я с ней позже закончу.

«Закончу? Только не это».

Я уже догадалась, что меня ждёт. И Рашид препятствовать не будет, потому что сейчас именно в эту минуту Мамочка показывает ему видео, где мы с Хенли занимаемся любовью.

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, зазвенели цепи, послышались шаги, затем они утихли. С улицы доносилась музыка. Я подошла к окну и кивнула своей мысли, сопроводив этот жест хитрой улыбкой.

Я не буду ждать.

Надо действовать. Сейчас или никогда.

На кровати лежал чёрный плащ, в котором меня выводили на прогулку. Я быстро надела его. Белое платье может привлечь внимание. А с шубкой пришлось расстаться.

Моя уверенность росла с каждым движением, приближавшим меня к свободе. Не терять ни секунды! Мамочка сейчас слишком занята, а охрана обеспечивала надёжность в саду. На заднем дворе никого не было.

У меня дрожали руки, когда я баррикадировала дверь в ванную. На лбу и висках выступила испарина. А выбираясь наружу, я едва не застряла. Запаниковала, из груди рвались горькие всхлипы.

— Давай же, Адриана, — шептала себе, — сейчас или никогда.

Я уже подобралась к щели, ведущей к выходу, как вдруг кто-то стал разгребать ветки. Сначала застыла в страхе, что меня могли вычислить, но потом увидела рыжую морду и поспешила.

— Рыжик! — глотая слёзы, очень тихо проговорила. Впервые смогла обнять пса, погладить его мордашку. — Ты поможешь? Ты знаешь, куда мне бежать?

Рыжик отпрыгнул, затем вцепился зубами в подол моего плаща и потянул. Он знает. Он выведет.

Мы пробирались через колючие кусты, мой плащ потерялся по дороге, зацепившись за острую ветку. Но я не стала с ним возиться, осталась в платье. Хорошо, что не сняла сапоги. Пусть они тяжёлые, зато помогали преодолеть сложные препятствия. Рыжик шёл очень осторожно, принюхивался к воздуху, проверяя есть ли опасность. Я ползла на четвереньках за ним, либо бежала, чуть пригнувшись. Ветер бил по щекам, но это не имело значения. Звуки музыки становились всё тише, а стук моего сердца всё громче. Мы миновали тот огороженный участок сада, где мы с девушками обычно гуляли. Впереди я заметила лес. Куда он ведёт?

На землю опускалась ночь. Беззвёздная и тёмная, как раз подходящая для задуманного дела. По крайней мере, я так думала.

Рыжик бежал, огибая старые толстые деревья — дубы, сосны, каштаны, лиственницы. Теперь я слышала только шелест листьев под ногами и чувствовала, как пульс отдаётся в висках барабанной дробью.

Раздался свист рассекаемого воздуха. Ничего не понимая, обернулась на звук, но в следующую секунду снова посмотрела вперёд.

— О, нет! Рыжик, — слова вырвались со стоном.

Собака лежала на боку в луже крови. Нас засекли. Сохранив холоднокровие, перепрыгнула через остывающее тело животного и помчалась вперёд.

«Я должна выбраться. Они заплатят за содеянное. И за Арлетт, и за Тессу со Стефани, за Эми и Рыжика. Нельзя сдаваться», — это была моя последняя мысль перед тем, как угодила в чьих-то руки.

Дальше всё происходило как в тумане. Меня били, белое платье окрасилось в красный. А когда у меня не осталось сил, и я перестала двигаться, меня подняли словно мешок и куда-то понесли.

Моим палачом был Рашид. Это он поймал меня, он бил и он принёс меня в лазарет Хенли. Но не для того, чтобы мне вылечили раны, а для того, чтобы я посмотрела на убийство.

Я видела его. Сквозь заплывшие от побоев веки, мне удалось увидеть, как двое сильных мужчин схватили Хенли, как он вырывался и что-то кричал. Я тоже пыталась кричать, но из горла вырывались только хрип и стоны. А потом Рашид поднял руку с пистолетом, прицелился и, прежде чем выстрелить, сказал:

— Всё, любимая. Ты только моя. Он нет и не будет.

Я ничего не смогла сделать для Хенли. Рашид выстрелил метко. Он убил его. Жизнь в эту секунду перестала иметь смысл. Обмякнув, я упала в ноги Рашида и, рыдая, умоляла убить меня.

Но у него были другие планы.

— Я увезу тебя отсюда. Ты и я жениться и быть вместе в Алжир. К чёрту мать! Ты моя! — говорил он, пока вёл меня куда-то.

Мы пришли к машине, Рашид открыл багажник и практически забросил меня туда. К тому времени я начала задыхаться. Всё тело болело, ныл затылок. После одной из оплеух я неудачно упала и ударилась затылком о торчащий корень. Я чувствовала конец. Автомобиль тронулся с места. Даже если Рашид везёт меня в больницу, он не успеет.

Всё.

Я медленно закрыла глаза, а потом мир погас.