Глава 1

Резкий вдох был похож на то, если бы я проснулась от кошмарного сна, но меня всё же не отпускало ощущение, будто душа, поблуждав, вернулась обратно в тело.

И первое, что я увидела — небо. Ветер дул в лицо, а над головой совершенно чистое синее небо радовало глаз. И только потом я обратила внимание на развилку перед собой. Я знаю эту развилку. Я уже стояла когда-то перед ней. В тот день мне предложили выбирать дорогу, которая приведёт нас в лагерь. Но что я делаю в этом месте теперь? Как оказалась здесь?

Последнее моё воспоминание: меня заталкивают в багажник и свет меркнет, я должна быть… мёртвой?

— Адриана? Ну, чего ты застыла? Выбирай уже! — я обернулась и увидела сияющее лицо своей школьной подруги Алекс. Ей снова четырнадцать. Взгляд упал на собственные ноги. Школьные кроссовки? Я вернулась в прошлое?

— Что нам делать? Мы заблудились! — а это слёзно проговорила Элайя.

В растерянности я не задавала вопросов, а просто посмотрела на место разветвления и стала вспоминать. В тот первый раз я указала направо. Но если я снова выберу этот путь, всё может повториться? Я колебалась. Ветер усиливался, подбрасывая вверх сухие листья.

— Ладно. Раз Адриана не может сделать выбор, значит, его сделаю я, — выступила вперёд Алекс. Я смотрела на неё и не верила своим глазам. Как же хотелось обнять подругу, поплакать, рассказать о том, что случилось. Только это невозможно. Нам по пятнадцать лет, и они ни о чём не догадываются. — Направо! — выкрикнула она.

— Нет! — вырвалось у меня. — Я думаю, что это неверный путь. Давайте пойдём налево?

Элайя схватила меня за руку и потащила влево. Я почему-то была уверена, что лагеря мы не найдём и придётся идти в обход, но каково было моё лицо, когда перед нами вырос лагерь.

«Да как такое может быть?»…

Я бежала, не жалея сил. Моей целью было добраться до развилки и посмотреть, что же всё-таки находится справа. Судьба играла со мной в игры: сначала бросила меня в лапы преступников, убила меня, а теперь…

Тропа уходила дальше к реке, никакой развилки я так и не увидела, хотя двигалась по тому же пути, по которому мы пришли с подругами. Упав на колени, я заплакала, и слёзы смешались с каплями дождя. Я вдруг вспомнила всех, кого потеряла.

ПРОЖИТЬ ДВЕ ЖИЗНИ И ПОМНИТЬ ВСЁ.

Я помнила Хенли, его улыбку, его нежный голос. Помнила, как пуля метко пронзила его крепкое тело. Его больше нет. Мне казалось, что сейчас задохнусь от рыданий, которые душили меня, но не могли вырваться наружу, втягивала в себя воздух через силу. Я любила его по-настоящему. Как же мне жить сейчас?

Когда я немного успокоилась, но ещё сидела на земле, до меня дошла одна очевидная вещь: моё сознание осталось прежним. Моё тело снова стало маленьким, внешность приобрела прежний вид подростка, но моё сознание вовсе не принадлежало пятнадцатилетней девочке.

Именно поэтому я изменилась и последующие годы прожила несколько иначе. Прежде всего, я закончила школу с отличием и могла поступить в любой университет, чего не было в прошлый раз. В предыдущей жизни я набрала довольно-таки низкий балл на последнем общем тестировании, поэтому родители выбрали самый оптимальный вариант — университет в Ницце. Я хорошо училась, потому что помнила все уроки, все темы, которые давали преподаватели. Иногда события повторялись, и я, забываясь, предсказывала, что сейчас будет. Алекс назвала меня медиумом, а мне приходилось смеяться в ответ. А ещё Феделм по каким-то причинам перевелась в другую школу, и мы потеряли с ней связь.

К маме я стала относиться терпеливее и нежнее. Между нами не было споров и, тем более, скандалов. Я ценила жизнь рядом с ней, часто обнимала, целовала и делала всё, что она ни пожелает. И с папой отношения изменились. И если в той жизни я избегала общения с ним, то теперь каждый вечер мы играли в шашки или монополию. Ах, если бы они знали, что я действительно изменилась.

А вот ночи я ненавидела. С тех пор, как я вернулась к новой жизни, меня не оставляли в покое кошмары. Я переживала всю предыдущую жизнь заново: меня насиловал Рашид, избивали какие-то люди, держали в золотой клетке. Я видела все убийства — Арлетт, прибитую гвоздями к стене; Тессу в луже крови на полу; Хенли и его последний вздох… и ни разу мне не приснилось то хорошее, что я смогла пережить, находясь в том дьявольском доме. Каждое утро, просыпаясь в поту, я задавала один единственный вопрос — почему?

Та жизнь словно преследовала меня. Однажды в голове пронеслась мысль, которую я посчитала бредовой — вдруг эти сны подсказывают мне, что ещё не всё кончено. И чем старше я становилась, тем сильнее испытывала страх, что всё повторится.

Сегодня особенная дата — день моего похищения. Только мне было известно, что случилось в тот день. Сегодня не только та же дата, но и тот же год. Да, я повторно проживала свою жизнь с пятнадцати лет, лишь немного изменив её. Но тогда я собиралась на вечеринку со своей подругой Моник и парнем по имени Патрик, который, как мне теперь кажется, не очень серьёзно относился к нашим отношениям. А ещё я встретилась со своими счастливыми подругами по школе — Алекс и Элайей.

Сегодня я дома, стою перед зеркалом и понимаю, что между той Адрианой и этой нет никакого сходства. Блондинки больше нет. Я ещё в семнадцать лет сделала короткую стрижку «Гарсон». А к двадцати перекрасила волосы в иссиня-чёрный. Бледный цвет кожи тонировала, придавая бронзовый оттенок. Я изменила стиль в одежде. И каждый раз, смотря на своё отражение, повторяла: «Я другая».

Внезапно дверь открылась, и в мою комнату вошла мама, прервав мои грустные размышления.

— Детка?

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Мамочка? Я думала, ты уже ушла на работу.

— Уже ухожу. Зашла сказать, что к тебе пришли.

Моё сердце подпрыгнуло.

— Кто?

Мама широко улыбнулась, в глазах сверкнул лукавый огонёк.

— Спустишься и узнаешь, — она чмокнула меня в щёку, затем стёрла отпечаток розовой помады и торопливо добавила: — А мне надо бежать, а то на смену опоздаю. Не скучай, дорогая.

— Мам? — позвала её, когда она схватилась за ручку двери. — Я люблю тебя.

— Милая, — протянула она, растроганная моим вниманием. — Я горжусь своей дочерью.

Мы послали друг другу воздушные поцелуйчики, затем она ушла. Я услышала, как внизу хлопнула дверь, а со двора донёсся рёв её старенького автомобиля.

Внизу меня ждал гость. Бросив ещё один взгляд в зеркало, спустилась вниз. В кресле сидела рыжеволосая девушка. Мама приготовила ей кофе, поскольку в её костлявой руке была кофейная кружечка. Она смотрела перед собой, глаз не было видно, потому что девушка не сняла очки. За окном громыхнул гром, и я нахмурилась. Зачем носить очки, когда нет солнца?

— Вы ко мне? — робко спросила я, преодолевая последние ступеньки.

Услышав мой голос, девушка тут же встала и улыбнулась. А я ей. Ведь это Алекс О’Ши. После окончания школы мы как и в прошлой моей жизни разошлись каждый своей дорогой. У Алекс как раз был разгар отношений со Слэйном. Имея привычку теперь всё сравнивать, вернулась в тот же сегодняшний день, когда счастливая Алекс с пирсингом в носу и чёрными волосами встретила меня в кафе Ниццы. Тогда она была пухленькая и уже беременная. А что я вижу сейчас? Ходячий скелет. У неё жёлтая кожа, а рыжий цвет волос делал её похожую на драже М§М’s.

Мы обнялись, затем я предложила устроиться на террасе. На улице начинался дождь, но нам не грозило промокнуть, так как папа по моему настоятельному совету застеклил всю террасу по кругу.

— Может быть, снимешь солнцезащитные очки? Пасмурно. Да и в доме темновато, — вежливо сказала я.

Подруга не сразу решилась меня послушать. Казалось, она пыталась собраться с мыслями. А когда она всё же поборола неуверенность и сняла очки, я увидела желтеющий синяк на правом глазу. Я не ахнула. Не принялась кричать: «О, Господи!», «Бедняжка, Алекс!», «Как же так случилось?». Привыкшая к неописуемым ужасам, этот синячок не показался мне трагедией века. Отодвинув стул, я села и попросила рассказать мне правду. В тот момент у меня появилось ощущение, что в глазах двоится. Прошлое и настоящее. Настоящее и прошлое. Нет, не так. Та жизнь и эта жизнь.

Алекс рассказала, что они со Слэйном поженились очень спонтанно. Это означало, что никакой свадьбы не было, и она не надевала свадебного платья, а с её груди не спадал лиф, когда она с женихом танцевала заветный танец. На мой вопрос, беременна ли она, Алекс ответила, что нет и не хочет. Призналась, что Слэйн избивает её, много пьёт и шляется по бабам. Не удивительно теперь, что Алекс так похудела.

— Тебе нужно обратить желание и избавиться от этого никчёмного брака, — твёрдо сказала я.

— Об этом я и пришла с тобой поговорить. Я помню, как Феделм предупреждала о том, что желание может сыграть с нами злую шутку.

Я опустила глаза. Да уж, со мной оно сыграло в кошмарики.

— У Элайи тоже ничего не вышло, — сказала подруга.

— Как? Она же уехала в Китай!

— Да, уехала. Но она не поступила, как мечтала. Работает официанткой, еле концы с концами сводит. Недавно переписывались с ней. Она хочет вернуться, но не знает, как сказать родителям. Они думают, что она учится и деньги высылают на учебу. А она на них живёт.

А ведь в той жизни она стала китаеведом. Что же это получается, всё теперь наоборот? Я не знала радоваться мне такому умозаключению или нет. Я, вполне возможно, стану счастливой. А подруги?

— Она тоже хочет обратить желание. Только боится. — Алекс встревоженно посмотрела на меня. — Мы допустили ошибку. Элайя написала, что хочет уехать в Китай.

— А надо было: «Уехать в Китай учиться».

— Именно! И я тоже просто написала, что хочу выйти замуж за Слэйна, упустив слова «и быть счастливой». Теперь расплачиваемся за свою тупость.

Прожить две жизни и помнить всё.

А я вот хотела бы забыть, как это ни парадоксально звучит.

— А твоё желание, Адриана? Сбылось? Ты так и не рассказала нам, что загадала.

Ни тогда, ни в этот раз.

Но, наверное, пора. Я приготовила чай и попросила Алекс быть терпеливой, ибо её ждала долгая история, в которую сложно поверить.

Сначала Алекс действительно не хотела верить.

— Да тебе это приснилось! — посмеялась она. — Если всё так и было, тогда верни меня в ту свою жизнь, чтобы я была с ним счастлива.

Я с укором уставилась на подругу. Разве это не эгоистично? Меня похитили, издевались, убили, а она про своё счастье! Но это всего лишь мои внутренние эмоции. Её синяк не так уж и страшен. Она ещё может наладить свою жизнь.

— Я вам и раньше говорила, что вы не поверите, — лишь напомнила я.

— Да, это слегка странно слышать. Но вот сейчас вспоминаю тебя в школе. Ты всегда казалась мне старше пятнадцати.

— Потому что моё сознание осталось в двадцатиоднолетнем возрасте.

Затем я встала и, обойдя стол, остановилась возле подруги.

— Посмотри сюда, — молвила я, оттягивая ворот футболки и оголяя правую ключицу. Татуировки там не было, но на этом месте моя кожа была выжжена, и арабские буквы просматривались в виде белых шрамов. Это вечное напоминание о том кошмарном доме и о Мамочке. — Эту наколку нам сделали уже под конец. Я не знаю, каким образом она осталась на моей коже. Всё это мистика и вовсе не шутки. Я скептически решила, что моё желание не может сбыться, но оно сбылось. Я во второй раз проживаю жизнь и изо всех сил стараюсь не попасть в ту же историю. — Мой голос дрожал. Я впервые рассказывала это кому-то, и досадно считать, что подруга, участвующая во всей этой кельтской магии, не верит мне. — Ты не можешь себе представить, как мне страшно. Я полюбила человека, но его убили. Убили всех, с кем мне удалось поладить. — Теперь по моим щекам текли слёзы. — Вы с Элайей можете обратить желание, а я нет. Если я сделаю это, то погибну.

— Адриана, — опомнилась Алекс, поглаживая кончиками пальцев белую наколку на моей ключице. — Адриана, — шёпотом повторила она. — Ты сказала, что попала в тот же год. Значит, прошлого нет?

Стянув со стола салфетку, я высморкнулась, затем отрицательно мотнула головой «нет».

— Ну, раз прошлого нет, значит, все они могут быть живы, — пожала плечами Алекс.

— Хочешь сказать… Если я поеду в Ниццу, то смогу найти этих людей? А их жизни, возможно, сложились по-другому, — со смешком сказала я. Эта мысль ни разу не приходила мне в голову. На самом деле, это предположение подняло мне настроение. Однако я боялась, боялась соваться в Ниццу. — Я… не знаю. Мне страшно, Алекс.

— Надо найти Феделм.

— Давай поможем Элайе вернуться в Ирландию? Она же может пожить у меня, а когда желания обернутся, вы станете свободными. И поможете мне.

Алекс согласилась. Дело оставалось за малым — найти Феделм.

Засыпая ночью, я вдруг поняла, что больше не боюсь кошмарных снов. Если Хенли жив, я снова завоюю его любовь и буду счастлива. Эта мысль согревала меня до самого утра.