Глава 4

На этот раз я не поддалась панике так легко. Я другая. Рашид меня не узнает, даже если я встану у него перед носом.

Я была поражена лишь тем, что он совершенно не изменился. Он держался прямо и стройно, весело улыбаясь своей собеседнице. В уголках глаз морщинки-лучики, по-прежнему выражающие добродушие и оптимизм. Аккуратная бородка обрамляла волевой подбородок и скулы. Черные волосы до плеч завивались так же, как и в тот первый день, когда я его увидела. Дура, подумала, что он похож на скульптора или художника. Отчасти скульптор — чужих жизней.

Я наблюдала за ним всего минуту, потом напомнила себе, что меня ждут подруги на втором этаже. Но сделав два шага, я остановилась. Собеседница, с которой он говорил была не просто какой-то блондинкой. Белая беретка и клетчатое пончо принадлежали Моник. Рашид разговаривал с подругой моей первой жизни. Мне стоило больших усилий пройти мимо.

«Если их подпольное царство с пленницами существует, то тебя нужно спасать, Моник», — подумала я, ступая на лестницу.

В этот момент Рашид повернул голову и, казалось, поймал мой взгляд. Я быстро отвернулась и взбежала наверх.

Подруги ждали меня совсем недалеко от лестницы. Когда я подошла, они разглядывали кукол ручной работы. Теперь я заметила просторный зал, который отличался от нижнего тем, что здесь почти не было стеллажей. В основном — стеклянные витрины, как в музее.

— Где тебя носило? — воскликнула Элайя.

— Сначала я вас потеряла, а потом…

Алекс не дала мне договорить, схватила меня за руку и потянула куда-то вглубь.

— Потом расскажешь, — сказала она. — Есть кое-что поважнее.

— Не пугай меня!

— Ты когда-нибудь была в музее восковых фигур? — деловито спросила Феделм. Она где-то уже добыла жвачку и надувала из неё небольшие пузыри.

— Слышала о нём, но никогда не…

— У тебя появился такой шанс.

Я устремила свой удивлённый взгляд на Феделм.

— Здесь ещё и восковые фигуры есть?

Алекс остановилась и развернула меня к себе лицом.

— Только обещай, что не станешь падать в обморок. Мы сами были удивлены и некоторое время находились в шоке. Но эти фигуры…

— А вернее — одна из них, — перебила Элайя, чтобы поправить Алекс, а в ответ получила недовольную отповедь:

— Сейчас говорю я. Так вот, Адриана, настройся на невероятное. Эти фигуры будут похлеще твоей татуировки на ключице.

Я вырвалась из её рук и велела быстро вести меня к этим фигурам. Но далеко идти не пришлось. Стоило завернуть за угол, как в глаза бросился стенд, на котором возвышались несколько фигур. Все девушки. И все блондинки в красивых платьях.

Первый шок прошёл довольно быстро. Спасибо Алекс — она подготовила меня к такому. Но цепкий страх не исчез, он не отпускал разум, а напротив, усилился. Я задавала себе один единственный вопрос: как такое возможно?

Я сделала шаг вперёд, но тут же наткнулась на широкую ленту с табличкой, гласившей: Руками не трогать. Не для продажи.

От увиденного вдруг стало трудно дышать. Я не могла осознать, что такое вообще бывает. Тот, кто выдумал дьявольское гадание, отнюдь не дурачил народ. Самая настоящая мистика.

Моё оцепенение прервала Алекс, легко дотронувшись до моего плеча.

— Что скажешь на это?

— Это же… я…

— Блондинка, — добавила Элайя.

Подумать только! Они никогда не видели меня такой, но чёртова судьба всё равно сумела показать меня настоящую. В восковой кукле я видела живой взгляд собственных серо-голубых глаз. Слишком белая кожа почти сливалась с белой тканью платья. Я закрыла глаза и снова оказалась среди деревьев в чёрных сапогах с тяжелой подошвой. Ветки царапали мою нежную кожу, а белоснежное платье с грязными разводами взметалось и опадало при движении.

Сморгнув слезу, я перевела взгляд на соседнюю куклу. Я узнала её. Стефани. Я видела её в платье, которое она надевала в самый последний раз. А вот и Тесса. На красивых, с плавным изгибом губах застыла легкая улыбка, а голубые глаза смотрели с нежностью. Она была такой живой!

А кто это рядом с ней? Я никогда её раньше не видела, но её взгляд, направленный на Тессу подсказал, что это была Эми. Боже! Какая она красивая! Светлые локоны, закрученные в «зигзагообразной» форме, дотягивались почти до пояса. Длинное платье обтягивало идеальную фигуру, на загорелой коже блестели бриллианты — колье, кольца и браслет. А её изящно очерченным ртом можно любоваться часами. Жива ли она в этом настоящем?

Вспомнился дневник Эми. В нём был написан адрес, по которому можно найти её родственников — её ребёнка. Я напрягла память, но цифр вспомнить не могла.

До слуха донеслись монотонные голоса Феделм и Элайи.

— Она так смотрит, будто знает этих девушек.

— Ну, раз Адриана существует, думаю, эти девушки тоже…

— Здесь не все, — перебила я. — Я вижу только тех, кто погиб с того момента, как я появилась там.

Я снова посмотрела на Эми.

— Только с ней я не была знакома при жизни. Но я жила в её комнате и читала её дневник.

— Они все очень красивые, — восхищалась Элайя.

— Осталось надеяться, что они живы, — добавила я и повела подруг на выход. Я боялась, что камеры зафиксируют нас и, если Мамочка увидит моё лицо, начнётся охота.

Мы спустились вниз. Моник в магазине уже не было. По крайней мере, мне она на глаза больше не попалась. А вот Рашид стоял у кассы и говорил по телефону.

Замедлив шаг, я дождалась, пока подруги выйдут наружу, а сама юркнула за стеллажи. Мне до смерти было любопытно, о чём он болтает. Он стоял спиной и негромко говорил на французском. На французском! И без акцента! Да, должно же было хоть что-то измениться. В моей первой жизни он на французском двух слов связать не мог.

Сделав вид, что я покупательница, которая разглядывает кукол, прислушалась к разговору. Кепку я натянула, насколько возможно, на лоб.

— Когда? Это будет сложно сделать. Она слишком занята… — выслушав кого-то, Рашид раздраженно фыркнул: — Я уже говорил, что её зовут Моник. Мам…

Мамочка.

— На следующей неделе она уезжает. Нужно сделать это на выходные. Думаю, предоставится шанс. Подружка устраивает вечеринку. Она будет там… Отлично. Ладно, детали обсудим дома. Мне пора.

Отключив телефон, он резко повернулся ко мне лицом и… Кажется, он понял, что я подслушивала.

— Могу чем-нибудь помочь? — с вежливой улыбкой спросил он.

Не помню, как улизнула оттуда. По-моему, я попятилась, споткнулась и едва не упала. Рашид помог мне встать… Больше ничего.

— Он не узнал меня, — сказала я подругам, когда мы гуляли по парку Мон Барон. Алекс купила нам всем мороженое, но я просто держала его в руке, не ела. — Если бы присмотрелся, то…

— Адриана, та восковая девушка мертва! — воскликнула Алекс. — Не понимаю, к чему эти страхи. Он всего лишь решит, что ты похожа на неё и не более. Посмотри на себя!

Мы встали друг против друга. Она трогала мои волосы, одежду и повторяла:

— Нет блондинки! Есть темноволосая девчушка! Минимум макияжа, короткие волосы. А где женственность? Нет! Широкие драные джинсы, объемные рубашки и топы. Они не подчеркивают твою точёную фигурку. О Господи, Адриана, подумай, полюбит ли тебя Хенли, когда увидит впервые, как полюбил ту Адриану-блондинку, что украшает стенд на втором этаже «СиДолз»!

Я стояла и смотрела в пустоту. «Если смогу соблазнить Патрика, то Хенли тоже никуда не денется».

— Хенли почувствует сердцем. Я уверена, — последнее прозвучало, однако, не очень убедительно.

Алекс фыркнула и пошла дальше.

Феделм и Элайя ушли далеко и не слышали нашего разговора. И к лучшему. Остаток дня я думала о том, какие ещё сюрпризы из той жизни меня ждут.

А весь следующий день мы обсуждали Моник. До выходных времени было достаточно. Что мы собирались делать? Нагло похитить Моник. Мы должны были как-то объяснить, что её ждёт и кто я такая. Я знала, где она живёт, поэтому отправилась к её дому до начала лекций. Феделм пошла со мной. Элайя и Алекс готовили почву в отеле. Посторонних туда не пускали, мы собирались провести Моник через чёрный ход. Элайя будет отвлекать персонал, а Алекс встретит нас с уборщиком, которого удалось подкупить. Потом она призналась, что деньгами дело не ограничилось, пришлось дать ему себя потрогать. Но что не сделаешь ради успешного дела!

Феделм курила, когда я, заприметив Моник, бросилась к её машине со словами:

— Нам нельзя упустить ни минуты!

План был прост. Когда Моник уже сидела за рулём, я забралась на соседнее сиденье, а Феделм на заднее. Мы бесцеремонно захлопнули дверцы, игнорируя испуганные выкрики девушки, затем я заговорила:

— Всё, что сейчас будет происходить — в целях твоей же безопасности.

— Мы не собираемся бить тебя или обворовывать, — добавила Феделм, дыхнув на нежное личико Моник теплом и запахом табака.

Поморщившись, она отвернулась и стала смотреть перед собой.

— Кто вы такие?

— Это очень невероятная история, Моник Ле Блан, — ответила я. — Если ты согласишься забить сегодня на все дела и поехать с нами, то мы не только расскажем, кто мы такие, но и спасём тебе жизнь.

Моник хлопала светлыми короткими ресницами, глядя на меня, и ничего не понимала. Я представляла её состояние и уже думала о том, как сама повела бы себя в такой ситуации. Но выбора не было. Другого пути просто не существует.

— Откуда вам известно моё имя?

— Мы учились вместе. — Мои слова прозвучали сомнительно. — А ещё мы были лучшими подругами… Не в этой жизни.

— Вы с головой дружите? — возмутилась Моник. — Сейчас же убирайтесь из моей машины или я начну…

— Хорошо, — вступила Феделм. Она занимала своей необъятной фигурой почти всё заднее сиденье, а когда производила какое-нибудь движение, машина неприлично покачивалась. — Мы уйдём, но прежде ты должна знать, что на днях тебя похитят. Потом будут держать в подвалах красивого дома, насиловать и избивать…

— …Пичкать наркотиками и выгуливать как собачонку раз в неделю, — дополнила я, а в тоне звучала смесь мягкости и угрозы. Такие аргументы должны были потрясти девушку до глубины души, напугать её, заставить сделать правильное решение. Для убедительности я продолжила: — Тот мужчина, что лыбился тебе в «СиДолз», как Чеширский кот… Его зовут Рашид. Да-да, тот, с которым ты любезничала — преступник.

— Вы из полиции? — Моник опасливо посмотрела на нас, рот её раскрылся, придав лицу довольно глупое выражение.

— С меня хватит, — устало проговорила Феделм. — Почему мы должны убеждать её, Адриана? Пускай едет по своим делам, но на на следующей неделе ей никуда не уехать. Так ведь он сказал?

— Да, — кивнула. — Так и сказал: «Надо провернуть это дело на выходных».

— Подождите! — взвизгнула Моник. — Что за ужасы вы мне тут рассказываете? И… — она перевела на меня взгляд. — Как она вас назвала?

— Адриана.

Моник что-то пробормотала негромко, в раздумье потёрла правый висок, утопив палец в блондинистой шевелюре.

— Адриана, Адриана, Адриана… Вспомнила! Вы подождёте?

Мы с Феделм с подозрением нахмурились: а не собирается ли она сбежать? Но Моник нас заверила, что я ей кого-то напомнила, а чтобы это проверить, надо сбегать домой и залезть в нижний ящик её письменного стола. Я усмехнулась, напомнив ей и себе, что там она всегда складывала «вещи-забывалки». Мы сами выдумали это слово. После этого Моник чуть не разревелась.

— Об этом никто не знал, кроме…

— Тебя и меня. Нет, сейчас, возможно, кроме тебя и другой твоей лучшей подруги. Но это ничего не меняет. Когда ты выслушаешь меня, всё поймёшь.

Мы позволили Моник зайти домой. Она отсутствовала всего пять минут. А вернулась с фотографией, очень желтой, почти выцветшей. Цвета были абсолютно неразличимы, а на лицах выделялись лишь самые четкие черты. Но я узнала на снимке себя. Перевернула фотографию и увидела надпись «Моник, моя физиономия останется с тобой на веки вечные. Адриана». Я помнила, как подписывала это фото. Мы тогда только сдружились и решили обменяться эдакими снимками-записочками. Пока я разглядывала фото, Моник рассказала, что нашла её случайно под линолеумом, когда её мама затеяла ремонт. Моник расспросила всех в доме о таинственной девушке, но домочадцы лишь пожимали плечами.

— Если бы не обращение ко мне, я могла бы подумать, что это девушка старых времён…

— Не-а, — я замотала головой. — Присмотрись.

Наши головы сошлись, заслонив вид Феделм. Выдохнув, она расслабленно откинулась на спинку сиденья, решив не мешать нам.

— Вот. У меня в левой руке телефон. Меня фотографировал Патрик — мой парень в том прошлом.

— Патрик? — новое удивление. — А фамилия?

Я запнулась.

— О… О’Горман…

— Патрик О’Горман? Чёрт! Ты его любовница? Это из-за тебя он порвал со мной?

— Что?!

— О-о-о, — раздраженно протянула Феделм. — Может, поедем уже и всё на месте объясним?

— Подожди, Феделм, — отмахнулась я. — Значит, ты теперь его девушка?

— Была. Этот сукин сын решил порвать со мной во время…

— …Пляжной вечеринки. — Я потёрла лоб. «Как много совпадений, все осталось почти неизменным, за исключением некоторых вещей. Например, моё отсутствие могло немного перемешать судьбы. Значило ли это, что Хенли всё-таки заперт в том чертовом особняке?».

По дороге до самого отеля мы с Моник обсуждали Патрика, покрывали его всеми самыми отвратительными словами, обвиняли во всех смертных грехах. И в один момент я призналась, что хочу отомстить. Моник долго не думала — согласилась сразу.

Но об этом мы поговорим чуть позже.

Сначала Моник должна поверить в то, что я воскресла из мёртвых — смогла необъяснимым образом реинкарнироваться.