Глава 7

Он смотрел мне в глаза, увлекая за собой на скамейку. Страх перед магически опасным взглядом, страх перед ожиданием неизвестного, страх перед страшным заставил покориться и сесть рядом с Рашидом. Даже через плотную ткань джинсов я чувствовала тепло, исходящее от его бедра.

Он нежно провел подушечками пальцев по моей щеке, взял за подбородок и пытливо заглянул в моё лицо.

— Моя, — произнес он, и это оказалось первое французское слово, которое я услышала от него. — Только моя, — повторил Рашид и улыбнулся.

Как бы мне хотелось понять, что он пытается этим сказать. Как плохо иметь языковой барьер. Почему-то именно сейчас я не видела в его движениях жестоких намерений, Рашид был со мной нежен, слегка придерживал одной рукой за талию.

— Ты меня понимаешь? — осмелилась спросить.

— Да. Чуть-чуть. — При этом он сузил указательный и большой пальцы до узенькой щёлочки.

— Я хочу быть только твоей, — прошептала ему на ухо, стараясь быть как можно убедительнее. «Будь покорной. Будь покорной. Будь покорной», — безостановочно вертелось в голове. Отныне не они будут управлять мной, а я — ими.

— О, Нанда… — засиял Рашид. — Тебя не обидеть никто. Потому что я и ты быть вместе. Хорошо?

Я едва поборола желание спросить, а как же твоя жена, но удержалась. Это меня не должно волновать. Главное, чтобы меня перестали «продавать» всем подряд. Только Рашид — путь к моему спокойствию.

— Хорошо, — ответила я насколько могла нежно. Рашид наклонился и поцеловал меня в губы. Это было неприятно. Его настойчивые прикосновения и колючая борода лишь усилили моё раздражение.

— Ты моя… — Его голос стал хриплым. Я вспомнила всё то, что он мне сделал в первый день моего пребывания, и так захотелось оттолкнуть его и убежать. Но куда бежать, если вокруг стоит черный кованный забор, а за ним люди с оружием? Но вот он оторвался от моих губ, спустился ниже и принялся целовать шею.

— Ты хочешь меня прямо здесь? — не удержалась от вопроса, заставив его остановиться.

Рашид долго смотрел перед собой, словно пытался понять мои слова, а когда дошел смысл, велел отправляться в комнату и ждать. До самого вечера я надеялась, что он не придёт. Но этот козёл пришёл, и не с пустыми руками, а с цветами и шампанским. Он остался на всю ночь, и я вынуждена была ублажать его.

Как бы то ни было, но я заработала бонус.

Теперь я была уверена, что он меня ни с кем делить не собирается. И по прошествии пары недель я в этом убедилась. Рашид приходил три или четыре раза в неделю с дорогими подарками в виде украшений, которые по сути мне не нужны. Однажды, набравшись смелости, попросила разрешение чаще выходить в библиотеку, чтобы брать там книги. И он дал согласие. Меня туда водила Арлетт в сопровождении охранников.

Рыжик прибегал каждый день, когда я была одна, и слушал мои рассказы. Я старалась не грустить и не думать о плохом. Много читала. Книги помогали выбираться из заточения, и я путешествовала в мире чужих фантазий, представляя себя в роли главных героинь.

Постепенно я сближалась с девушками, узнала о них много интересных вещей, да и Арлетт рассказывала то, что знала сама, пока помогала мне мыться в ванной. Я не могла назвать горничную подругой, но иногда она бывала очень даже милой. Благодаря Арлетт, у меня сложился чёткий портрет о каждой девушке.

Стефани из всех четверых самая общительная. Она и улыбается чаще всех. Когда я впервые её увидела, то в глаза бросились такие качества, как подвижность и экспансивная импульсивность. Здесь ей пришлось научиться сдержанности и самоконтролю, чтобы избавить себя от необдуманных шагов. Если Стеф даёт совет, то к нему стоит прислушаться.

Про себя Стефани очень много рассказывала. Она в школе училась на «отлично», получила золотую медаль и имела множество грамот. Всегда стремилась к независимости, поэтому подрабатывала у своего дяди в цветочной лавке, чтобы всегда иметь франк в кармане. Как обидно, что Стефани (она же Майя) не смогла дальше двигаться к своей цели, а оказалась в этом «дворце» с чудовищами.

Её «покровителя» (так мы стали называть сыночков Мамочки) звали Лотфи. Арлетт сказала, что он самый старший, а Рашид, кстати, самый младший из сыновей. Стеф не любила рассказывать о нём. Если она и начинала вспоминать что-то, связанное с этим «дьяволом», то я видела, как тряслись её руки.

Про Алету я знаю совсем немного. Она приехала в Ниццу с другом отдохнуть. Из рассказа выяснилось, что она заходила в «СиДолз», чтобы накупить подарков младшим братьям и сёстрам, а их у неё пятеро. К тому же, год назад родилась племянница. После этого посещения её похитили в считанные часы. Своего молодого человека, с которым они собирались пожениться через три месяца, она больше не видела. Недавно исполнился год с момента её исчезновения.

Вахид — её «покровитель» — постоянно избивает девушку. Ему доставляет удовольствие видеть кровь, поэтому она частая гостья у Хенли в его докторских апартаментах. А имя Шобха, имеющее значение «блеск», дал ей именно Вахид, не Мамочка. Но самое ужасное было то, что Алета почти каждое мероприятие участвует в оргиях. Мне её безумно жаль, но, кроме как посочувствовать, мы, увы, ничего не можем.

Делла, что появилась на пару недель раньше меня, точно так же привыкала к своему новому положению — проститутке по принуждению, и имени Джоти. Она его просто ненавидела.

— Каждый раз, когда слышу это имя, меня воротит, — говорила она, а потом начинала шутить: — Мечтаю блевануть на Арифа и полюбоваться на его реакцию. Первые пару секунд мне явно удастся увидеть искажённую мерзкую бородатую морду!

Тем не менее Арлетт утверждала, что Ариф самый мягкий из братьев. Он очень любил Лили, что была до прихода Деллы, поэтому долго не приезжал в этот дом, после того, как девушку убили. А первую неделю за Деллой приглядывал Лотфи. Он же её и отымел в первую ночь. Всё изменилось после последнего приёма, когда нас демонстрировали гостям в золотых клетках. В тот вечер Делла и познакомилась с ним. Именно Ариф признался ей, что все эти люди, что отдыхают на мероприятиях и глазеют на нас, считают, что мы добровольно этим занимаемся. А наше неуправляемое поведение — шоу!

Что до Тессы — Кор — её второе имя, то с ней мне приходится быть всегда начеку. Эта девушка замкнута в себе и почти не разговаривает. Если и удаётся втянуть её в беседу, то никакой пользы от её слов нет. Она «фильтрует» каждое своё слово.

Сначала я считала, что дело в её подруге Эми, которая жила в моей комнате. Но Арлетт рассказала о Тессе такое, что у меня волосы на голове дыбом стояли.

Дело было четырьмя годами ранее. Тесса оказалась одной из первых девушек, и правила в то время были другие. Её «покровитель» Зафар не был женат, и он посещал её каждую ночь, избивал, заставлял делать всякие непристойности, при этом одаривал её драгоценностями, водил на пляж (про который она как раз-таки упоминала); а бывало, что накрывал романтический стол со свечами и музыкой на крыше особняка. Вот это для меня новость! В общем, Тесса влюбилась в него. Да! Влюбилась, несмотря на вышеупомянутую жестокость! Позже он женился, стал реже посещать девушку, а потом и вовсе забыл. Теперь же Тесса для него ничто иное, как просто бизнес. Он предлагает её своим дружкам за определенную плату — очень большую, отметила Арлетт.

Однако не только это искалечило психику молодой девушки. Тессу привели сюда девственницей, и первый опыт был (уж я могу представить) просто ужасен, а ведь первый раз должен запомниться на всю жизнь. И этот «дефект» Тесса несла с собой все эти годы. Последней каплей стала смерть подруги Эми, с которой она разделяла все свои переживания. Эми поддерживала Тессу, когда та едва не сорвалась и не наложила на себя руки. Эми вернула её к жизни, научила справляться с непримиримыми вещами. А потом её не стало, и Тесса отгородила себя от людей.

Отныне она стала бездушной куклой с пустыми глазами.

И вот в моей тетради выстроились имена:

Тесса — Зафар

Делла — Ариф

Алета — Вахид

Стефани — Лотфи

Адриана — Рашид

Пять невинных жертв. И пять братьев-маньяков. Их работа — найти, похитить, опробовать, а после контролировать.

Дерьмо собачье!

«Я должна сбежать отсюда. Не просто сбежать, а спасти несчастных девушек, Хенли и ещё многих других, кто может попасть сюда — в этот ад».

Хенли. Вот, о ком я думала днями и ночами. Все мои разговоры с Рыжиком были в большей степени об этом докторе. А когда меня ласкал Рашид, закрывала глаза и представляла на его месте Хенли. Иногда я злила Рашида, чтобы он избил меня, чтобы помог попасть к доктору, но этот гад не реагировал. Похоже, он втюрился в меня по самые уши!

Было пасмурное утро вторника. Рашид не приходил уже три дня, чему я была искренне рада. Стрелки часов медленно двигались к девяти. Арлетт ещё не принесла завтрак, а я до сих пор не выбралась из постели, всё разглядывала имена в своей тетради.

«Мне необходимо попасть к Хенли», — думала я, стуча колпачком от ручки по бумаге. Затем неловко повернулась и в боку резко «стрельнуло». Боль была мимолетная, не острая. Но именно благодаря ей, в моей голове родился план.

К десяти часам зазвенели цепи, вошла Арлетт с завтраком и ахнула, увидев меня на полу, свернувшуюся калачиком.

— Боже мой! Нанда? Что с тобой? — Испуганная, она бросилась ко мне.

— Жи… живот, — простонала, как можно жалостливее.

— Чёрт!

Арлетт вылетела из комнаты, а через минуту кто-то очень сильный поднял меня на руки и понёс предположительно к доктору. Мои глаза были нарочно закрыты. Я постаралась принять мученический вид. Для убедительности «стонала от боли».

Хенли медленно пил кофе, сидя у окна, когда внесли меня.

— С Нандой что-то случилось! — дрожащим голосом говорила Арлетт. Пока объясняла ситуацию, постоянно жестикулировала. А я приподняла веки и едва скрыла свои эмоции.

На больничной кровати спала Тесса. Вся правая сторона лица опухла и посинела. Что с ней сделали? Опять дружки Зафара? Желание остаться у Хенли стало сильнее, и я, ко всему прочему, добавила одышку.

— Пожалуйста… — шепнула, делая вид, что вот-вот упаду в обморок.

Хенли велел отнести меня в его комнату и положить на диван, но потом передумал.

— Нет! — крикнул врач, когда моя голова уже почти коснулась подушки. — Лучше на кровать. Там мне будет проще осмотреть её.

Как только Арлетт с охранником покинули «лазарет», Хенли взял стетоскоп и присел на край кровати. Секунду я наблюдала за тем, с каким волнением он проводит осмотр: прослушал сердце, померил давление, затем принялся легонько нажимать на живот, спрашивая:

— Больно?

Я мотала головой, что нет.

— Нанда, по-моему, это чистой воды симуляция…

Моя ладонь накрыла его рот так, что он не смог закончить. Мы оказались так близко, что я перестала дышать. Не могла отвести взгляда от его лица в этот момент — ничего более завораживающего я в своей жизни не видела. Оно напоминало восковую маску, а когда убрала руку, провела подушечками пальцев по его губам и заметила, как они дрогнули в улыбке. Мне так хотелось верить, что его мысли сейчас совпадают с моими.

— Я так скучала, Хенли… — сказала ему в губы.

Это самый безумный и отчаянный поступок для нас обоих. Не думая ни о чем, мы начали целоваться.

А если на нас сейчас смотрят?

Для Хенли, возможно, в комнате нет камер, но эти твари хитрые.

Его могут убить.

Как же так… как же так…

Несмотря на все эти мысли, я не останавливалась. Это было потрясающе. По спине пробежали мурашки, а в груди порхали бабочки.

Этот поцелуй стал олицетворением моих чувств… наших чувств. Риск и страхи отошли на второй план. Безумие захлестнуло нас с головой.

Хенли приподнялся, не отрывая своих губ от моих, аккуратно уложил меня на спину, мы ещё какое-то время целовались, а потом я услышала хриплый шёпот:

— Нет, Адриана. Нельзя…