Глава 8

— Опасаешься, что нас могут увидеть?

Хенли отвёл взгляд.

— Дело не в этом. Как ты представляешь себе наши отношения? Будешь притворяться больной? Ты сможешь провести их раз или два, а потом что? Рано или поздно они нас раскусят. — Он отстранился от меня. — Ты просто не понимаешь, какую игру затеяла. Они слишком опасны, чтобы так рисковать. И я не за себя боюсь, Адриана.

И вот я снова чувствую тепло его рук. Пальцы Хенли медленно обвели каждую чёрточку на моем лице, пробуждая во мне всё больше желания отдаться этому мужчине. В эту секунду я готова была забыть о том, где нахожусь и что меня может ждать, лишь бы остаться в его объятиях.

— Мы придумаем, как сбежать, — шепнула, запуская пальцы в его волосы. Я выгнула спину, когда он вновь начал целовать меня. — Хенли, мы должны попытаться. Не отталкивай меня.

— Я и не хочу, — нежно ответил он. — Не хочу тебя отталкивать. Но я боюсь за тебя, малышка. Ты первая девушка, к которой я что-то испытываю с тех пор, как попал сюда. И прошу, поверь мне… — Ещё одно прикосновение его губ. — Я никогда не прощу себе, если тебя убьют.

Мне было стыдно признаться, но в те самые мгновения, когда Хенли целовал меня, я испытывала безмерное счастье от того, что меня похитили. Иначе я бы не встретила мужчину своей мечты.

Ещё около часа мы сидели в обнимку. Хенли пристроился у изголовья кровати, а я приникла к его груди спиной, позволив окольцевать себя. Дважды он поднимался проверить, как там Тесса.

— Она очень плоха?

— Каждые четыре часа я ввожу ей лекарства, — ответил Хенли, забираясь на пригретое место. Его заботливые руки вновь обнимали меня. — У неё есть повреждение внутренних органов. Но без УЗИ я бессилен.

— Её избили?

— По всей видимости, да. Я ещё не пробовал говорить с ней.

Я крепче прижалась к нему спиной, его тёплое дыхание щекотало кожу моей шеи, тело отзывалось на это прикосновение вспышками наслаждения. Не хочу, чтобы эти минуты заканчивались.

— Ты ведь знаешь её историю? Знаешь, что она была влюблена в Зафара?

— Нет. Таких подробностей я не знаю, — шепнул на ухо Хенли. Его хрипловатый голос лишал меня способности мыслить ясно. Однако я постаралась отвлечься от своих внутренних желаний, продолжив разговор:

— Этот Зафар наплевал девушке в душу и теперь присылает своих дружков, которые отваливают кучу бабла за неё.

— Давай проясним один момент — о какой душе ты говоришь? Эти твари — бездушные. Тесса не глупая девушка, неужели она не понимала, что любовь с преступником до добра не доведёт? Да даже если он и ответил бы на её чувства, думаешь, её жизнь изменилась бы? Сомневаюсь.

После этих слов я вспомнила Рашида. В нашем случае всё совсем наоборот. И что же будет дальше? Как долго я смогу продержаться?

— Интересно, откуда у них такие странные имена, — задалась вопросом, решив сменить неприятную тему. — На каком языке они говорят? Рашид двух слов на французском связать не может, про английский вообще молчу. Явно что-то восточное, да? В библиотеке я видела книги на арабском, вроде.

— Они из Алжира.

— О-о-о! — удивленно протянула я. — Алжир — это же Африка?

— Да, но государственный язык там — арабский. Французский имеет также широкое хождение в стране. Поэтому Мамочка говорит на французском языке без акцента. А дети не проживают здесь. Хотя нет… — Хенли напряг память. — Ариф живёт в Ницце с семьей.

— А ты неплохо осведомлён.

— Не забывай, что до попадания в плен, я был семейным доктором, — без всякой гордости произнёс он, и мы замолкли на долгие, долгие минуты, греясь в объятиях друг друга.

Ближе к вечеру Тесса пришла в себя, и Хенли попросил меня попробовать поговорить с ней, чтобы выяснить обстоятельства инцидента. Почему-то он решил, что она мне доверится. А вот я в этом очень сильно сомневалась. Тем не менее, собралась с духом и вышла из комнаты Хенли.

Когда я присела на край кровати, Тесса отвернулась, давая понять, что не желает со мной беседовать. А драматические события страшной ночи, казалось, глубоко погребены в недрах её памяти. Я посмотрела на Хенли, качая головой: «Дохлый номер». Но он ушёл к себе, велев жестами быть понастойчивее.

— Очень больно? — наконец спросила я, когда тишина стала невыносимо мучительной. В ответ получила ожидаемое молчание. — Тесса, я не собираюсь становиться тебе подругой. Знаешь, мне не так просто найти с кем-либо общий язык. Я просто вижу, что тебе хочется с кем-нибудь поговорить. Но кто у тебя есть? Только мы.

— Очень больно, — прошепелявила она, сжатой в кулак рукой показывая на грудь.

— Что с тобой сделали? — Это в большей степени было утверждением, нежели вопросом. — Кто?

— Она.

Я подняла на Тессу глаза.

— Она? Мамочка?

Тесса подняла большой палец вверх.

— Расскажешь?

— Она не любит, когда… — с большим трудом выговаривала Тесса. — …когда её правила… нарушают. Я не… Она не может… контролировать меня… И злится. Эта зверюга! — из её горла вышел ужасающий рык, глаза наполнились гневом. — Зафар… хороший. Рашид… тоже. Но…

Девушка закашляла, и я подала ей воды, затем поправила подушку и села в ожидании.

— Они… — выжимала из себя слова Тесса, глядя куда-то в сторону двери. — Они должны делать то, что она… хочет. Эта тварь. Иначе… наказание. Будь… — она повернула голову в мою сторону. Я постаралась не смотреть на раздувшуюся часть её лица. Слишком жуткое зрелище. — …осторожна. Я хочу спать, — добавила в конце Тесса и закрыла глаза.

Заботливо укрыв девушку одеялом, я подняла голову и встретила взгляд Хенли.

— Что я могу для неё сделать? — шёпотом спросила его, подходя ближе.

— Ничего, — был ответ.

Этой ночью я уснула рядом с Хенли, но проснувшись утром, застала его на диване. По всей видимости, он дождался, пока я усну, а потом перелёг на диван. Подстраховался. Как бы там ни было, но это самая сладкая ночь в этом доме. И с каждым днём я понимала, что Хенли не просто нравится мне. Если сейчас вернуть меня в прошлое, когда я считала Патрика единственным мужчиной на планете, который мог бы меня осчастливить, я безоговорочно захотела, чтобы меня вновь похитили… захотела бы вновь встретить Хенли и влюбиться. Но на воле наша встреча, конечно же, имела бы иное впечатление.

Утром Хенли был вынужден отправить меня в комнату, дав рекомендации по питанию. И добавил моему сопровождающему, что если подобный «приступ» повторится, вести срочно сюда. Находясь у охранника за спиной, я незаметно подмигнула Хенли. А он, заметив это, быстро опустил глаза, предпочёл смотреть в ноги.

Следующие два дня прошли спокойно. Я жила мечтами о Хенли, читала книги и ждала Рыжика. Только мой пёс всё не приходил.

Рашид тоже не появлялся. Я подумала, что Мамочка решила дать мне передышку и время прийти в себя после «болезни», поэтому не пускала его ко мне. Однако глубоко заблуждалась на этот счёт.

В среду часам к пяти заявилась Арлетт с большой белой коробкой. Моё сердце забилось быстрее, тело напряглось. Только не это.

— Присаживайтесь, Нанда, — улыбнулась Арлетт, указывая на стул перед зеркалом, — будем делать из вас ку…

— …принцессу, — перебила я, не желая слышать слово «кукла». Если мне улыбнётся удача и я выберусь отсюда, выйду замуж и у меня родится дочь, то, клянусь Богом, не куплю ей ни одной куклы.

Разместившись на мягком крутящемся кресле, я посмотрела в зеркало. Не на себя. На горничную. Арлетт собралась делать крупные локоны.

— Какое на этот раз мероприятие? — осведомилась как бы невзначай.

— Мне не сказали, Нанда.

— Но если бы знала, то сказала бы, ведь так?

— Можете в этом не сомневаться.

Здорово. В лице Арлетт я нашла сообщника. Горничная ведёт себя осторожно, но наши отношения сильно изменились по сравнению с первым месяцем. Надеюсь, дальше будет ещё лучше. Дружба с горничной ценна в данной обстановке. Ближе неё у меня всё равно никого нет.

Через полтора часа я предстала перед ней в образе роковой женщины. Красное длинное платье-футляр на одно плечо и с разрезом на ноге придавало вульгарный вид. Не мой вкус. Слишком вызывающее, попахивающее похотью. Как же я ненавижу этих людей!

— Будь вы прокляты, — процедил мой ярко-красный рот. Арлетт не услышала. Она протянула мне клатч, усыпанный камнями, и пожелала удачи. Я улыбнулась. — Удача мне не помешает.

Пока мы шли по коридорам, я обратила внимание на невозмутимую тишину в доме. Никаких клеток, никаких гостей. Не похоже на намечающееся мероприятие. Мелькнула страшная мысль, что для меня лично приготовлено представление. И когда мы пошли вверх по какой-то узкой лестнице, страх усилился.

«Да поможет мне Господь!» — произнесла я мысленно перед открывающейся дверью. И он помог.

Я ступила на просторную террасу на крыше, края которой по всему четырёхугольнику были украшены живыми растениями. Отсюда открывался панорамный вид на город. Я чётко видела вдали огни прожекторов и фонарей. Посреди террасы был накрыт стол на двоих, стояли приборы, в центре — свечи, а в ведёрке со льдом — бутылка с шампанским.

С минуту я стояла и не шевелилась, любуясь красотой этого места. За спиной послышались тихие шаги. Я не оборачивалась, догадываясь, что передо мной сейчас предстанет Рашид. Выбор не велик. Но прежде чем появился он сам, перед носом оказалась роза. Роскошный крупный бутон с одуряющим запахом.

— Спасибо, — сказала я, приняв цветок. Затем Рашид провёл меня к столу и помог сесть, отодвинув стул. — Романтический вечер?

— Да. Да, — кивал он, стараясь делать вид, что хорошо понимает меня.

Вокруг стола засуетился парень в соответствующей униформе, разлил шампанское и принес закуски.

Я не упустила шанса и, указав на огни города, спросила:

— Ницца?

Рашид широко улыбнулся.

— Да!

Тесса была права — мы никуда не уезжали из города, из страны, что радовало.

— Нанда, ты меня скучать? — возбуждённо спросил он, схватив мои руки. Не дождавшись ответа, он принялся покрывать их поцелуями. — Я очень скучать.

«Бедный! Кажется, я сумела превратить волка в комнатную собачку, готовую ластиться у моих ног».

— Нанда? Я любить тебя. Это вечер… ты и я… мы…

Рашид практически без передышки пытался что-то говорить, но как ни старался, ничего не выходило. Я не понимала.

— Мне надо сказать ты. Очень важный. — Он встал. — Сейчас.

Удивительно, как он смог оставить меня одну на террасе. Пусть это крыша, но здесь не так уж и высоко. А карнизы словно созданы для того, чтобы по ним спускались. Отбросив вилку, я осмелилась подняться и пройтись. Ужин был вкусный, но скучный. Зачем Рашид это делает? Он в любом случае имеет меня, когда захочет.

Зафар хороший… Рашид тоже…

Эти слова Тессы не выходили у меня из головы. Чем же они хороши? Как Тесса вообще может оправдывать преступников? Они ловят нас, они трахают нас, продают, избивают… И пусть приказы отдаёт Мамочка, я ни за что не поверю, что они делают это через силу.

Вернулся Рашид с каким-то человеком. Восточная внешность: большой нос, темные глаза, аккуратная борода и короткая стрижка. Мужчина не смотрел на меня, голова была опущена, руки за спину.

Рашид заговорил с ним на своём языке, и тот перевёл:

— Он хочет сообщить вам важную вещь.

Вновь заговорил Рашид, а затем последовал перевод:

— Он подаёт на развод, после чего хочет жениться на вас.

Чувствуя, что бледнею, отшатнулась назад и схватилась за спинку стула.

Рашид решил, что мужчина что-то неправильно перевёл, поэтому начал злиться и кричать на него.

— Нет! Нет! Рашид, не кричи на него, — взмолилась я, вставая между ними. Я решила, что будет лучше не будить в нём гнев и ответить так, как он хочет. Я повернулась к мужчине: — Скажите, что я мечтаю выйти за него замуж.

Удовлетворенный ответом Рашид притянул меня к себе и поцеловал. На этом романтика закончилась. Мы спустились в комнату, где он разорвал платье и грубо взял меня. К счастью, он не остался на всю ночь, позволив мне отдохнуть. Я ревела до самого утра. Сама мысль о замужестве с этим существом — никак иначе, — была чужда мне. Возможно, это путь к спасению, но что-то внутри подсказывало, что это опасная идея, что всё может окончиться печально.

Арлетт принесла завтрак позже обычного. Я вышла из ванны, мои волосы мокрыми прядями падали на плечи. Горничная немедленно подала мне чистое платье нежно-голубого цвета с разлетающейся юбкой. Я скинула полотенце, давно не стесняясь камер, и надела его, не сводя глаз с бледного лица Арлетт.

— Что-то случилось?

Она качнула головой и принялась застегивать молнию на спине.

— Хотите я высушу ваши волосы?

— Арлетт, — нахмурилась, заметив её блуждающий взгляд, — я задала вопрос. Ответь, пожалуйста.

— Пройдёмте, я высушу ваши волосы, — сказала она, схватила фен и скрылась в ванной.

Я вошла следом.

— Нанда, я должна предупредить тебя, — говорила горничная, пока возилась с моими волосами. В последнее время, она всё чаще обращалась ко мне на «ты», особенно, если мы оставались наедине в ванной комнате.

— Я так и знала. Обычно ты улыбаешься, приветствуешь меня, а тут… Да на тебе лица нет!

— Кажется, будет скандал.

— Скандал? — повторила я. Предчувствуя беду, сердце тревожно забилось в груди.

— Я совершенно случайно услышала, как хозяйка спорила с твоим…

— С Рашидом?

— Да. Они ругались, но поскольку я не знаю арабского, то не поняла о чем. — Шум работающего фена заглушал наши голоса, но я всё прекрасно понимала. — И не стала бы придавать этому значения, но хозяйка вызвала меня буквально через пять минут. Она хочет отгородить тебя от любого общества. Возможно… я не знаю точно, но…

— Говори, как есть, — попросила я, раскрыв широко глаза от страха. Я даже представить не могла, что теперь меня ждёт.

Арлетт выдернула шнур, и в ванной стало тихо.

— У тебя большие проблемы, Нанда. Очень большие…