ГЛАВА 3. ЛЕОНИД

Лёня нажал кнопку завершения вызова и смачно выругался. Так, как никогда не позволял себе в присутствии жены. Обернулся. Майя сидела на диване, скрестив ноги по-турецки. Еще полусонная, в кремовой ночной рубашке с красивой вышивкой. Кормила Лизоньку из бутылочки. Она сильно переживала из-за того, что пришлось отнять дочь от груди, но не так давно выяснилось, Арефьевы вскоре вновь станут родителями. Врач посоветовал перевести дочку на искусственную смесь, сказал, грудное вскармливание во время беременности может спровоцировать выкидыш, может обделять важными микроэлементами малыша, который еще только собирается появиться на свет. – Прости, Маюша. Вырвалось. – Тебе Кочин звонил? – догадалась она. – Что-то в клубе стряслось? Леонид присел с ней рядом. Поцеловал в маленький лобик заснувшую Лизу, обнял Майю. Его любимые девочки. И одна, и вторая вили из него веревки. Маленькая пока только и умела, что счастливо улыбаться, завидев своего папу. И эта улыбка переворачивала все нутро Леонида. Он и не представлял раньше, насколько прекрасно быть и чувствовать себя отцом. Не представлял, каково это, после работы торопиться домой, чтобы увидеть счастливую улыбку на детском личике. И это чудо подарила ему Майя, женщина, которую он обожал. Обожал и любил. Оберегал, как мог. Старался защитить, оградить от любых неурядиц. И самой большой наградой ему была любовь Майи. Они два года женаты, а Лёня до сих пор замечает, как смотрит она на него, будто он божество какое. Сходит с ума, когда почти каждую ночь шепчет она ему ласковые словечки, нежно проводит пальчиками по его спине и целует так же отчаянно, как в те дни, когда они только познакомились в Париже. – Стряслось, – постарался говорить Лёня ровно. Не хотел, чтобы его волнение передалось ей. – У Кочина двоюродный брат Евгений в полиции служит. Он смену поздно вечером сдал и в гостиницу одну отправился. Девушка у него там администратором работает. По дороге наткнулся на сильно избитого мужчину. Женя футбольный фанат. Узнал пострадавшего. Клавдий Раппопорт. – Тот судья, что вчера судил против «Арктики»? – смотрела Майя прямую трансляцию матча. – Он самый. – Фанаты «Арктики» ему не простили. Если честно, мне во время игры и самой хотелось освистать этого Клавдия. Но насилие, конечно, недопустимо. – В том-то и дело, Маюша, – поднялся с дивана Лёня. Не мог усидеть на месте. Волнение переросло в гнев. – Раппопорт узнал одного из напавших – Артёма Седова. И, прежде чем отключиться, успел сказать, что было еще двое – парень и девчонка. Причем, девчонка первая со спины на него набросилась, с ног сбила, а парни уже били. – Девчонка сбила с ног? Он же такой здоровый. – Пьяный был. – Подожди…, – вдруг приложила ладошку ко рту Майя. – Артём Седов? Твой лучший игрок? Леонид кивнул. – А парень с девушкой… – Клавдий не назвал их имена. Но Седов везде появляется со своей подружкой и Гошкой. – Лёня, что же теперь будет? – Полицейский скорую вызвал. Потребовалась операция. Сейчас судья пока что находится под воздействием наркоза. Через сутки его можно будет допросить. Женя позвонил Кочину, он никуда не сообщил о том, что Раппопорт назвал имя. И не сообщит. Но через сутки показания Клавдия запишут официально, и правда всплывет наружу. Вадим Сергеевич уже едет домой к Седову. На всякий случай спрячет Тёму у себя на даче. И у нас всего сутки, чтобы разрулить ситуацию. Майя, я уеду сейчас к родителям. Если Гошка причастен, мы должны вместе решить, что делать. – Можно с тобой? – попросилась она. – Ты нервничаешь, я могу повести машину. Лёня улыбнулся ей. Может и неплохо, что Майя с Лизой будут рядом. Их присутствие поможет ему не прибить самолично Гошку. Да и родители постараются себя контролировать, не захотят волновать беременную невестку. Глядишь, так быстрее сообща и придумают, что делать. – Хорошо, поехали. Только, Майя, за руль я сам сяду. Когда в машине ты и Лиза, я всегда аккуратно вожу. Ему не пришлось долго ждать. Только вывел джип из гаража, Майя в прямом вязаном платье появилась на крылечке. Карамельные волосы убрала в хвостик. Милое личико без косметики, как он любит. Дочку она завернула в шерстяное одеяльце. Лёня покинул водительское сиденье, помог Майе устроиться. До поселка, где проживали родители и Георгий минут тридцать-тридцать пять без пробок. Посматривал в зеркальце заднего вида. Лиза умильно сосала соску с закрытыми глазками, на лбу Майи образовались две морщинки, жена сосредоточенно всматривалась в экран телефона. – Книга пророчеств? – криво улыбнулся он. Слабость Майи к детской книжке забавляла его. – Ага, – встретилась она с ним взглядом в зеркальце. – Что на этот раз? – поинтересовался Лёня. «Сижу тут, плачу и терзаюсь горем, словно у меня нет ни сил, ни рассудка. Так я позорю и свою царицу, и свой народ, которому грозит опасность. Если уж умирать, то по крайней мере постараться погибнуть смело и отважно. Надо испробовать все, что только возможно, для спасения моих близких», – прочла Майя. – Как-то расплывчато. – Возможно и не слишком, если Гоша виноват, – не согласилась Майя. – Он виноват, Пчёлка. У меня нет сомнений по этому поводу. – Тогда надо сделать все возможное, чтобы спасти твоего брата от тюрьмы. Георгий поступил дурно, но, знаешь, судья получил по заслугам. – Я думал, ты добрая девочка, – перестал наполнять Лёню гнев. Он успокоился. – Рефери жив и не будет калекой. Ничего страшного. Отлежится в госпитале, подумает над своим поведением. Леонид рассмеялся. Майя не переставала удивлять его. – Знаешь, тема судейства в футболе очень скользкая. Необоснованные красные карточки, несоответствие судейства высокому уровню игры, некомпетентность. Судья может быть в плохой физической форме, а ведь он должен очень быстро бегать и оказываться в нужной точке поля, должен вовремя добежать до того угла поля, где развертывается контратака. Есть такие, кто подсуживает, есть те, кого подкупают. Я говорю не про всех. Безусловно, встречаются первоклассные арбитры, но их не так уж и много. – Ты мне раньше такого не говорил. – Наверное, потому, что и сам иногда хотел сделать то, что сделали с Клавдием. – Но не сделал. – Но не сделал, – улыбнулся ей Лёня. Перед тем, как выехать, он звонил родителям, не стал ничего уточнять, попросил только, чтобы Гошку из дома не выпускали. – Твой брат еще спит, – фыркнула мать. – Вчера явился ночью. Подозреваю, нетрезвым. Со мной говорить не пожелал. Буркнул только, что на сегодня ты дал всем игрокам выходной, потому он будет отсыпаться. Георгия Леонид разбудил сам. Поднялся в его комнату на мансарде. Вылил на спящего холодной воды из кувшина. Гошка подскочил с кровати, зыркнул на брата недобро. Лёня обратил внимание на его разбитые костяшки. Еще впервые заметил новую татуировку на голом предплечье. Портрет Олеси Томилиной. Интересно… Ему не слишком импонировала Олеська. Слишком дикая. Слишком импульсивная. А не она ли втянула парней в драку? – Клавдий Раппопорт вас узнал, всех троих, – решил ускорить Леонид признания. – Черт…, – не стал строить из себя дурачка младший Арефьев. Но и сопли распускать не стал. – Олеся ни при чем, – твердо заявил он. Влюблен, значит, в девчонку, – только сейчас понял Леонид. – Оденешься, спускайся в гостиную на семейный совет, – одарил Лёня внимательным взглядом брата. Георгий не выглядел испуганным. На волевом лице застыло выражение упрямства. Ясно…будет Томилину выгораживать. В гостиной мама с папой ворковали над проснувшейся Лизонькой. Майя появилась со стороны кухни с бутылочкой, наполненной подогретой молочной смесью. Все-таки хорошо, что согласился взять с собой жену с дочкой. Когда рассказал о случившемся, отец принялся орать на Георгия, но быстро сбавил тональность, стоило Лизе издать жалобный писк. – Может, этот судья не разглядел Гошу с Олесей? – цеплялась за призрачную надежду мать. – Он ведь был в сознании, когда его нашел тот полицейский, и вспомнил лишь Седова. Лёня, ты ведь сможешь убедить Артёма не сдавать других участников драки? Пусть скажет, что ввязался в драку вместе с незнакомыми фанатами «Арктики». – Мама! – взвился Георгий. – Ты хочешь, чтобы Тёма взял всю вину на себя? – А почему нет? – парировала Любовь Геннадьевна. – Разве не так поступают лучшие друзья? – Лёнь, ты что думаешь? – обратился отец к старшему сыну. – Есть у меня одно решение, – чуть помедлил с ответом, обдумывая то, что пришло ему в голову, когда увидел портрет девушки на плече брата, а еще слова из книги о «Приключениях пчелки Майи» не давали покоя. Глупость ведь, а вот привязались – «Надо испробовать все, что только возможно, для спасения моих близких». – Что за решение? – поторопила мать. – Мы не можем позволить Георгию сесть в тюрьму, искалечить себе жизнь и искупать фамилию Арефьевых в грязи. – Можно поженить Гошу и Олесю, – наконец сказал Лёня то, что казалось выходом. – Поженить задним числом, зафиксировать их росписи тем временем, когда случилась драка. Папа, ты недавно удивлялся новости, что в Москве появились круглосуточные ЗАГСы. Мол, много желающих жениться в полночь. Мама, а у тебя вроде есть знакомая регистраторша. – Я сейчас же звоню Томилиным, – решительно взялась за телефон Любовь Геннадьевна. Ее муж одобрительно закивал. – Прекратите! – не менее решительно вмешался в разговор Гоша. – Олеся девушка моего лучшего друга. Я не буду на ней жениться. Да она и не захочет за меня замуж. Лёня не знал, как бы сам поступил на месте брата, ему нравилось, какую твердость характера демонстрирует Георгий, как защищает любимую девушку, но они наворотили дел, вляпались, и надо их вытаскивать. – Это не важно, – поджала губы мать. – Лёня дело говорит. И когда родители Леси узнают, в чем участвовала их дочь, согласятся с нашим решением немедленно. – Нашим решением!? – взвыл Гоша, чуть ли не выдергивая на себе волосы. Любовь Геннадьевна сына уже не слушала, она дозвонилась до родительницы Олеси. – Лёнь, неужели ты думаешь, я смогу нормально жить, продолжать играть в футбол, изображать мужа Олеське, зная о том, что Тёма один отдувается за ту дичь, которую мы вместе натворили? Может, мне еще передачи ему в тюрьму потом носить? И извиниться за то, что его девушка отныне моя супруга? – Гош, ты ведь ее любишь? – И что с того? – отвел брат глаза в сторону. – Не такой же ценой мне ее в постель укладывать. – Гош, я вытащу Тёму, обещаю. Пока не знаю как, но вытащу. Пойми, если вы сейчас все втроем засветитесь, никакие связи и деньги не помогут. Ты знаешь, что у судей сильный профсоюз с хорошими адвокатами? И то, что руководство лиги всегда на стороне арбитров, потому что их мало, потому что, если за каждое плохое судейство их будут изгонять с поля, судей попросту не останется? – Я об этом никогда не задумывался. – Так задумайся, Гош. Их профсоюз посадит вас всех троих и раздует дело до вселенских масштабов. Хочешь спасти Олесю, тогда нам всем необходимо состряпать этот брак задним числом. Сделать вид, что вас у той гостиницы не было. Одного Седова мы с Кочиным как-нибудь уж вытащим, но всех троих точно нет. – Хорошо, – сдался Гоша. Родители Олеси Томилиной прибыли минут через сорок. – У наших предприятий в заказчиках крупный туроператор. Попросим организовать детям горящую путевку. Отправим в свадебный круиз, – внес дельное предложение отец девушки. – Ближайшим самолетом или поездом, – добавила Карина Абрамовна Томилина. – Только регистраторшу браков лучше в наш дом привезти. Иначе, боюсь, Олеська какой-нибудь фортель выкинет. Через несколько часов, когда все было улажено и со знакомой регистраторшей, и с путевкой, и с билетами, Арефьевы выехали двумя машинами в сторону поселка, где проживали Томилины. – Лёня, ты правда сможешь помочь Артёму? – спросила Майя, поправляя легкую шапочку на Лизоньке. Девочка спала в своем автокресле, на этот раз без соски, но все равно причмокивала во сне. – Обязательно, – не стал сигналить Леонид наглому водителю, подрезавшему его джип. – Артем не игрок, а мечта. Игрок, который может забить мяч из положения ног «ножницами». Седова уже не раз пытались перекупить у «Арктики». И он еще не знает, но в клуб уже пришло приглашение, Артёма рассматривают в попадание сборной на Олимпийские игры. Майя, я просто не могу позволить такому талантливому парню сесть в тюрьму и сломать себе жизнь. – Ты хороший человек. Лучший из всех, кого я знаю. И я люблю тебя. – Я люблю тебя не меньше, Пчёлка, – пересеклись их взгляды в автомобильном зеркальце.