19

Стоит сесть в машину и внутри меня словно сдыхают батарейки. Визит в дом, внезапно ставший чужим, и встреча с мужем, вычеркнувшим меня из жизни, высосали из меня все силы. Сергей молча заводит мотор, и машина срывается с места.

— Мам! — окликает меня Вика. Сил нет даже сказать «мяу». Чувство брезгливости, растерянности, растоптанного достоинства снова накрывает меня с головой. Дочь вскипает огненной лавой. — Ну чего ты молчишь? Эта дрянь уже по дому в твоём халате расхаживает! Я вытряхнула её из него, а потом пожелала подавиться им. На мой характер, я бы устроила грандиозный скандал на твоём месте.

Закрываю глаза и слышу голос Сергея:

— И что бы это дало тебе?

— Авы так спрашиваете, потому что сами изменяли?

— Нет. Но оказывался в похожей ситуации. Только я тогда совсем молодой был.

Тоже сначала хотел устроить скандал. Ограничился тем, что вышвырнул незадачливого любовника без штанов в окно. Собрался и ушёл, забрав самое ценное.

— Яйца Фаберже? — тихо спрашиваю, приоткрыв один глаз.

Сергей смеётся и, наклонившись ко мне, шепчет:

— На тот момент имелись только свои. — И добавляет громче для Вики: — Если отношения себя изжили, и тебя больше не ценят, зачем унижать себя скандалом?

Твоя мама большая умница. Я готов преклонить колено перед ней.

На развилке машина сворачивает в противоположную от города сторону.

— Сергей Александрович, а вы где собрались колени передо мной преклонять? —поглядываю в окно.

— Вам троим просто необходимо глотнуть свежего воздуха. Пройдёмся вдоль залива?

— Тебе же завтра вставать рано!

— Тебе ещё раньше. Ты обещала приготовить мне завтрак.

— Да я-то встану без проблем. Потом отдохну днём. А вот у тебя, наверное, и минутки свободной нет.

— У меня всё в порядке с планированием. Так что я тоже смогу днём прилечь. В моём кабинете есть японское массажное кресло. Дома тоже, я тебя туда обязательно уложу.

— Уже хочу там оказаться.

— Сначала прогулка.

У Андрея, по всей видимости, тоже порядок с планированием. Это он мне жаловался на авралы, а сам релаксировал в своё удовольствие. Только не в массажном кресле, а на любовнице.

— Ты мне так и не сказал, откуда ты знал, что Ерофеев мой муж?

Алекс тут же бросается на помощь отцу.

— Лера Константиновна, я про вас много дома рассказывал.

— Алекс, вопрос задали мне. Ты и так сегодня отличился по полной.

— Так вы вроде не в претензии.

— Не в претензии, но твой ветеринарный подход в данном случае выглядел весьма топорно.

— Ну а чего? — довольно хрюкает Алекс.

— Ничего. Закрыл нас, как кроликов в садке, — усмехается Сергей. — Рядом с тобой красивая девушка. Отвлекись уже от нас.

— Сергей... — возвращаю его к разговору.

— Так, а что удивительного в том, что я знаю Ерофеева? Я же тебе сказал, Питер — город маленький. Алекс мне рассказал о тебе, даже показал фотографию. Было бы странно, если бы я не разузнал всё о прекрасной незнакомке. С мужем твоим я на тот момент не сотрудничал, но о его компании был наслышан. — Сергей сворачивает к прибрежной полосе и останавливает машину. — Но само наличие мужа в твоей жизни стало для меня стоп-сигналом. Высказал Алексу тогда, мол барышня замужем, а ты, засранец, сватаешь меня. Это у молодёжи ничего святого, а я для меня кодекс чести свят. Но теперь всё иначе. Ты разводишься... Давай пройдёмся. — Сергей окликает детей — Молодёжь, профилактическое проветривание. Вы налево, мы направо.

Выхожу из машины. Мокрый песок скрипит под кроссовками. После дождя небо прояснилось, и сплошь усыпано звёздами. Нависает иссиня-чёрным куполом над заливом. Пуна сочно-жёлтого цвета зависла модным светильником в центре вселенской красоты. И она не даёт мне сосредоточиться на чём-то важном, что сказал сейчас Сергей.

— Не холодно? — он застёгивает на мне куртку и поднимает её воротник. В серых глазах Сергея столько неподдельной нежности и заботы, что я отбрасываю самокопание и дедукцию, к которой вообще не склонна.

— Немного. — Завороженно смотрю на луну. — Как же здесь красиво!

Сергей обнимает меня одной рукой за плечи.

— Вселенная огромна. Мы лишь песчинки в ней. Луна нам кажется маленькой, но насколько мы меньше её.

— Да ты философ, Сергей Александрович. Часто так на берегу девушкам зубы заговариваешь? — Выворачиваюсь из его объятий и бреду к воде.

— Лера Константиновна, — догоняет он меня, — обожглась на молоке и дуешь на воду? Я просто хотел тебя немного согреть.

— Прости, — мне становится неловко перед ним. Некрасиво вымещать на нём злость на Андрея.

Сергей прищуривается.

— Возьмешь меня под руку, и я поверю в твоё раскаяние.

Выполняю его просьбу.

— Спасибо, что привёз меня сюда. В доме после пожара невозможно дышать.

— Много сгорело?

— Наша спальня и гардеробная:

— Что ж, весьма знаменательно.

— Как он мог привести эту девку в нашу постель? Мы ведь ещё вчера ложились в неё вместе.

— И у вас что-то было?

— Сергей!

— Я просто уже ревную тебя. — Он останавливается и разворачивает меня лицом к себе. — У тебя кроме Ерофеева был кто-нибудь?

— Нет — К щекам приливает кровь.

— Будет.

— Звучит обнадёживающе. Но мы уже обсуждали, что я пока не готова выбросить белый флаг.

Сергей сглатывает.

— А я, как никогда, готов к штурму крепости.

— Кипячу смолу и ставлю лучников на стены.

— Не поможет, — уголки губ Сергея подрагивают. Он наклоняется ко мне для поцелуя, но я отступаю, неловко подворачиваю ногу и взмываю в воздух, вместо того чтобы рухнуть на землю. Сергей словно взвешивает меня на руках. — Лёгкая, как пучок перьев:

— Нога, — хнычу я.

— Поехали домой. Окажу тебе первую медицинскую.

— Но спать мы сегодня будем в разных кроватях.

— Если нас снова не закроют, — смеётся Сергей.