39

Лучше бы мать не приходила ко мне. После холодного душа от Леры, печального расклада от врача, я выслушал от ненаглядной родительницы про памперсы и грозящую мне деменцию. После этого она отправилась ко мне домой на расправу с Мирой.

Влип я с этой девочкой по самые яйца. Дурак, поверил во вторую молодость.

Кажется хуже уже не может быть. На следующий день узнаю, что может меня переводят в обычную палату, и я включаю телефон. Пробегаюсь взглядом по куче сообщений, и первым слушаю голосовое от Ярика. Он их приспал несколько. Меня бесят такие послания, но сыну всегда лень писать. Тяжело вздохнув, включаю первое.

— Баба Ада совсем охренела! Она разбила мой телек! Битой!

Хм. Интересно, чем мою матушку так допёк внучок. Не с Мирой ли она его застала?

Включаю следующее.

— Баба Ада выгнала твою невесту на х. Она, кстати, бухала в комнате, где вы спали. Кажется, она вылакала тот коньяк, над которым ты трясся... Да, пап! Как ты себя чувствуешь? Когда тебя навестить можно?

От матери куча пропущенных звонков, но я пока не хочу её слышать. Так же, как и звонившую пять раз Вику. Зато Лера молчит как партизан. Ах, я же забыл. Мы теперь через адвоката общаемся.

Звоню Мире, но она не отвечает. Как бы там ни было, но я тоскую по ней. Снова набираю и наконец слышу её голос.

— Алло!

— Мира, детка, привет!

— Привет, — отвечает Мира так, словно мы едва знакомы.

— Меня перевели в обычную палату. Ты приедешь?

— Нет, — отрезает Мира. — Знаешь, Андрей, мы не сможем быть вместе. Извини.

— Я не понял? — приподнимаюсь на локте. Она что? Послала меня? — Что ты сказала?

— Что слышал.

— Тебя мама моя обидела?

— Нет.

— Тогда что случилось? И как же наш ребёнок?

— Нет никакого ребёнка. Тест косячный попался. У меня сегодня месячные начались.

Падаю на подушку.

— Мира! Я из-за тебя семью бросил!

— НУ не знаю. Вернись обратно. Как там говорится? Хороший левак укрепляет брак. Будь здоров!

Мира сбрасывает звонок, а я лежу и слова не могу вымолвить. За какие-то сутки я разрушил семью, провалил переговоры года, чуть не двинул кони. И всё из-за малолетней шаболды, травившей меня последние полгода каким-то конским возбудителем. Это не может быть правдой. Я засужу эту тварь. Она сгниёт за решёткой!

Не очень надеясь на ответ, звоню Лере и слышу глухой голос дочери.

— Привет, пап.

— Вика, что случилось? — Холодный пот проступает на лбу.

— Маму вчера сбила машина. Сейчас состояние уже стабильное. Я звонила тебе.

— Господи! Как? Кто? — Хватаю воздух ртом, жму кнопку возле кровати.

— Пап, ты сам-то как? Пап! Аллё.

Не могу ответить дочери. Вбегает медсестра, и вскоре я снова оказываюсь в реанимации. Слёзы против воли катятся по лицу и стекают по вискам.

— Лера, прости меня... Лерочка:

— Андрей Семёнович, что случилось? Вам нельзя волноваться! — корит меня врач.

— Мы же с вами вчера обсуждали.

— Позвоните, пожалуйста, моей жене. Её сбила машина. Телефон у дочери.

Узнайте в какой больнице лежит Лера? Нашла ли полиция водителя?

— Ох ты ж, — качает врач головой. — Да, конечно.

— Когда вы меня выпишите? Мне к жене надо.

— Вы сейчас пошутили? — приподнимает врач одну бровь. — Простите, если покажусь грубым, но вам бы самому к праотцам сейчас не отправиться. Понимаю что сейчас вам тяжело, но попробуйте подумать о чём-нибудь приятном.

— уу. Если только о погоде. И то вряд ли, — упираюсь взглядом в окно. За окном клубятся грязно-серого цвета тучи.

Разговор с Мирой окончательно отрезвил меня. Девка просто использовала меня. Тянула деньги! А потом зажралась и решила на место моей жены влезть. Я ведь толком ничего о Мире не знаю. Наши отношения долгое время были окутаны тайной. Я не собирался долго задерживаться рядом с ней, но её покорность, собачья преданность во взгляде делали своё дело. Поэтому я не спешил слезать с воздвигнутого для меня Мирой пьедестала.

Но в последнее время она в меня прямо клещом вцепилась. А тут, как назло, столько дел навалилось, что опять до биографии этой сучки руки не дошли. Надо же верил ей. Баловал. Как никак девочка мне свою невинность подарила.

Снова бросает в пот. А что, если она меня и с девственностью так же наколола, как и с беременностью? Мира так завела меня в первый раз. Я тогда снял номер в гостинице. Вроде тискались так жарко, и всё шло к постели, а когда я уже не в ‘силах был включить заднюю, малышка ломаться и зажиматься начала:

Я её фактически силой взял. Пришлось даже ей пощёчину влепить, потому что она царапалась как кошка. Я потом неделю в футболке с длинным рукавом по дому ходил. Так может она притворялась? Но ведь была кровь на простыне. Я как сейчас помню. Увидел и тут же Миру утешать бросился, отнёс в ванную. Мы вместе встали под душ, и всё повторилось по новой. Но уже по любви.

Дьявол! У меня такое ощущение, что я второй день в гнилом болоте плаваю. А если разобраться, то все полгода.