Глава 37

ОЛЬГА

Какое счастье вновь оказаться дома! Здесь даже после тяжелого трудового дня силы восстанавливаются быстрее. Все родное, свое!

Юлька сегодня у подруги: сказала, вернется позже обычного, а Олег наоборот — заверил, что приедет пораньше. И надо же так — приехал!

— А ну-ка иди сюда! — грозится он, прет вперед как танк! И стягивает с себя брюки.

Лицо каменное, но он это умеет. Покерфейс — это точно его!!!

Зато я, отставляя в сторону зеленый стакан, в притворном ужасе удираю, едва сдерживая визги и прикрываясь предметами мебели. Кто бы мог подумать, что мы с Олегом будем играть в догонялки как дети. Резвиться и смеяться!

— Да я же сказала! — оправдываюсь со смехом. — Не специально я разлила смузи на твои брюки!

— Знаю я твои «не специально»! Хотела, чтобы я у тебя задержался подольше, надо было сразу так и сказать! Ну что ж вещи-то портить?! — бурчит мой долгожданный гость.

— Ой, прям уж портить! Всего-то стирка на быстром режиме, и нет проблем!

— Ага! А сушка твоя тоже на быстром режиме?! — язвит Олег и все же догоняет, хватая меня за локоть, и тянет на себя. Мой нос встречается с его плечом. Больновато, вообще-то! — Или это завуалированное предложение остаться на ночь?

— От мужчины без штанов это звучит очень…

— Логично? — весело предполагает он, дергая бровью.

— Забавно!

А сама думаю, что же делать… Самой быстренько вручную застирать, или и правда на быстрый режим стиралку поставить.

Первое проще — пароотпаривателем потом пройтись, и брючки как новенькие! А главное — быстро!

— А еще слово-то какое противное! «Смуу-узии»! — насмехается Олег и повторяет за мной, коверкая мою фразу.

— Ты давай-ка, вместо того чтобы рожицы мне тут корчить, иди штаны поднимай. Так уж и быть, помогу твоему несчастью, — вещаю я на сказочный лад.

— Ты даже сама вещи постирать можешь, — подкалывает он, — и даже погладить.

— А ты думал, что я белоручка? — фыркаю с насмешкой.

Олег находит мои губы, впиваясь жадно. У меня от него мурашки по коже!

Спустя несколько минут, довольная, я уже оглядываю чистенькие брючки! Мокрое пятно, конечно, прилично увеличилось в размерах, но не беда, сейчас пройдусь паром, все быстренько испра…

Я дергаюсь на звук громкого хлопка.

— Мам, я вернулась!

Дочка задорно обозначает свое присутствие, лишь переступив порог. В ее голосе искрится радость.

Олег меняется в лице и смешно прикрывает трусы скрещенными кистями рук.

Вот умора, я не могу удержаться от смеха. Глаза по пять копеек. У меня складывается впечатление, что он готов сигануть в окно.

Но ситуация действительно не из приятных.

— Маа-аам!! — пытается докричаться Юлька. Торжество в ее голосе так и искрится!

— Брюки!!! Брюки давай!!! — тихонько шипит Олег, суетится еще сильнее.

— Да они же мокрые! — я тоже понижаю голос.

— Ты же говорила, она вернется нескоро!

— Значит, где то накладка вышла! — отвечаю так же тихо.

Торопливо приближаясь, Олег нервно выдергивает из моих пальцев брюки, неловко натягивает и морщится от холода.

Потемневшее мокрое пятно, расползшееся по всему паху, явно не доставляет ему приятных ощущений, и выглядит это сейчас, конечно…

В общем, печаль.

Олег проворно застегивает молнию и пуговицу. Кажется, он и вовсе не дышит. В лицо ему даже заглядывать не хочется.

В последний момент, когда он успевает сложить руки на поясе, в гостиную вплывает Юлька и резко останавливается. Она прижимает к себе…

— Мяу-у, — раздается жалобное.

Что?! Котенок?!

Юля сначала молча окидывает фигуру Олега с головы до ног, а затем подозрительно прищуривается. Естественно, в этот момент она бесцеремонно разглядывает намокший пах.

Я, даже находясь на небольшом расстоянии, чувствую, как ежится Олег, как ему зябко.

— Привет, Юль! — подает голос Олег. Старается напустить на себя невозмутимый вид, но ему это слабо удается. Переигрывает.

— Здравствуйте. А-аа, — Юля со смехом кивает на его пах, — что это у вас… за «пятнышко»?

— Да облился. Нечаянно.

— Ну понятно, что не специально, — язвит моя егоза.

— И тебе, Юль, привет, — вмешиваюсь я, строго указывая на пушистую лужицу в ладонях дочери. — А что это у тебя за комочек?

Дочка отводит взгляд от пятна Олега. И начинает сбивчиво тараторить:

— Представляешь! Мы с Оксанкой нашли его во дворе! На дереве! Его туда собаки загнали! Он так жалобно звал кого-нибудь на помощь. Ты посмотри, какой он милый!

Поднимает руки.

На сложенных вместе ладонях трясется маленький перепуганный пятнистый пушистик грязно-серого оттенка.

Сердце сжимается, жаль малыша.

— Конкретно сейчас я ничего милого не вижу.

— Мам! — Юлька ревностно прижимает котенка к сердцу. — Пусть он у нас побудет, а? Я его откормлю. Смотри, какой он мааа-аленький. Беззащитный совсем. А еще у него такие смешные кисточки на ушках.

Дочка влюбленными глазами смотрит на котенка.

Странно, вообще-то она собак любит. В ее детстве у нас даже была любимица. Когда Норды не стало, для Юльки это был сильный удар, и я зареклась снова заводить животных.

— Юль. Так ведь… Его же нельзя взять на ночлег, а потом выбросить.

Дочка в ужасе вскидывается:

— Ты что?! Я его не выброшу на улицу! Потом хозяев ему найду. Наверное… А вообще… Может, он и у нас приживется. Олег! Ну скажите вы!

Олег вальяжно приближается к Юльке, оооой, я представляю, как ему некомфортно в мокрых брюках. Ужас!

Наклоняется, разглядывая котенка.

— Тааак. Ну, он не такой уж и маленький. Нравится тебе у Юли, да?

А малыш, вдруг осмелев, тянет к нему носик, принюхиваясь. И неожиданно чихает, испугавшись собственного звука. Поджимает ушки.

— Нравится-нравится! Мам! Я его к себе отнесу! — упорствует Юля.

Олег тянется к пушистику и обхватывает одной рукой. Переворачивает, а котенок начинает протестовать и бить лапками.

— И вообще-то это она, — резюмирует Олег, возвращая кошечку.

Юля восторженно гладит грязную шерстку.

— Ее надо как-то искупать, — задумчиво роняет дочь и смотрит на Олега, словно ищет союзника.

Я намеренно не вмешиваюсь и молча наблюдаю, хочется, чтобы их что-то сплотило. Пусть хоть так. Мне сложно будет разрываться между ними, если Юля вновь встанет в позу.

А вдруг это хрупкое начало чего-то крепкого и настоящего?

— Не. Сейчас лучше не надо, — мотает головой Олег. — Оставь ее пока, у нее и так сильный стресс. Собаки. Человек. Огромное помещение. Ей бы привыкнуть для начала.

— А вам она нравится?!

— Да, но думаю, ее нужно показать ветеринару. Вдруг она болеет.

— Нет! Только не это! — в ужасе всхлипывает Юля. Наша собачка тоже… «болела».

— Я предлагаю пока накормить ее и съездить в зоомагазин.

— Времени уже много, — аккуратно напоминаю я.

— Гипермаркеты открыты. Купим ей миску, корм, — Олег смотрит на меня вопросительно. — Щетку. Какую-нибудь игрушку.

— Ну, мам! Поедем?

— А ее ты на руках повезешь? — скептично уточняю я. — А если испугается и убежит?

— Может, мы с Олегом сгоняем, очень быстро! А ты пока за ней присмотришь!

Котенок спрыгивает на пол. Трогает узор лапкой.

— Ишь ты, какая хитренькая! Котенок тебе, а присматривать за ней — так сразу мама.

— Ну, пожалуйста!!!

Глазюки-то какие сделала. Жалобные. Умоляющие.

Эх. Вздыхаю.

— Ладно. Езжайте. Завтра съездим к ветеринару. Вечером.

— Я утром свободен, — предлагает Олег. — Могу зацепить Юлю из школы и смотаться.

— Да я и сама могу! Я же не маленькая, — уверяет Юлька.

— На машине быстрее. Но ты смотри сама. Если что — я отвезу.

— Ой, спасибо!!! Огромное спасибо!!! Ну... — дочка переводит на меня искрящийся взгляд. — Мы погнали!

— Гоните осторожнее, — строго замечаю я.

И тут мы все поворачиваем головы в одну сторону. И даже котенок становится взбудораженным.

— Кто-то пришел, — Юля подмечает очевидное.

— Ты кого-то ждешь? — удивляюсь.

— Не-а! Пойду, посмотрю на экране, — бежит к двери. — Это папа!!! Я открою!

Я вновь вздыхаю и кисло гляжу на Олега.

— Я тоже не жду его.

— Расслабься. Разберемся.

— Папа, привет!!! — доносится из коридора счастливый голос Юли. — Ты так неожиданно! Пойдем, я тебе кого-то покажу!!!

Тащит его к нам.

— Эй, эй, — смеется Юра, — кто там у тебя?

И как только встречается с твердым взглядом Олега, запинается.

— Ничёсе… — роняет растерянно и сразу же скептично кривит губы, оглядывая мокрые брюки моего гостя. — А у вас тут, я смотрю, весело.

— Добрый вечер, Юрий, — вежливо здоровается Олег.

— Ничего доброго не вижу. А ты что, мужиков домой приводишь? Прям при дочери?

— Юль, ты котенка забирай, иди пока к себе.

— А что? Пусть она тоже послушает! И посмотрит на мать!

— Хватит скандалов! Ведешь себя как обиженка! Зачем явился?!

— Пап, ну не кричи, смотри, кто у меня тут.

И аккуратно приближает к отцу пушистую малышку. Но Юра даже не смотрит в ее сторону.

— В цирке давно не был! На клоунов посмотреть захотелось!

— Так это вам не сюда, — язвит Олег. — Это четко туда, где советуют липовые заявления писать.

— Не такое оно и липовое. И я предупреждал.

— Для меня это — как от комара отмахнуться. Или мухи, — вот так Олег… злит Юрку.

— Юра. По тебе точно цирк плачет. Говори, что нужно.

— К дочери приехал!!! Имею право!

— Юля. Это к тебе, — роняю сочувственно. — Вы болтайте пока, а мы с Олегом займемся своими делами.

— Да ясен красен, какие у вас там дела! Вон, и штаны уже все намочил!

Олега не смущает ничего, он лишь снисходительно улыбается.

— Вам если тоже так захочется, обратитесь к той брюнетке, с которой вы на консультацию приезжали.

— Ты... — Юрка округляет глаза, а меня уже ничего не удивляет. — Ты че! Совсем?!

— Юля. Забирай гостя. Отводи к себе, — подчеркнуто вежливо проговариваю я.

— Но… У нас планы были. Пап. Мы сейчас уезжаем.

— Ну, значит, поменяешь планы!

— Но позже магазины закроются.

— Доставку закажи.

— Пап, ну правда. Смотри, какой у меня котенок.

— Я терпеть кошек не могу! Убери его от меня подальше! — Юра брезгливо размахивает пальцами. — Еще, еще дальше. Фу! Он еще и грязный, как твоя мать после моего адвоката!

Я совершенно не успеваю сориентироваться, только ловлю громкий вскрик от боли и то, как согнулся пополам Юра.

— Олег, не надо! — вырывается у меня с дрожью. Я прилипаю к нему, обхватывая за талию. — Пойдем!

— Пошел вон отсюда, — выплевывает Олег.

— Не много ли на себя берешь, клоун? — с трудом выпрямляется бывший супруг.

— Олег! Пойдем! — еще пытаюсь достучаться.

— Юлю забери, посидите в комнате. Хотя у этого дрыща кишка тонка ответить. Только женщину принижать можешь!

— Ты совсем ох…

— Слабак вонючий!

Юра замахивается и попадает Олегу четко в челюсть. Губа разбита, и тут же появляется отек, кровь.

Юля, отскакивая в сторону, кричит в истерике:

— Вы что?! Вы что?! Папа! Олег!!!

Она уже успела подхватить с пола котенка.

— Это все? — насмехается Олег. — Все, что ты можешь? Я же говорю, слабак.

— Юля! — орет бывший муж. — Ты видишь, он неадекватный! Как ты вообще…

— Ты маму оскорбил! — бросает она обвиняющие. — Зачем ты вообще приехал?! Испортил нам такой вечер шикарный! Ты вообще все испортил!! И семью нашу тоже!!! Зачем ты приехал?!

— К тебе приехал, глупая!

— Так не приезжай! Я не хочу тебя видеть, и мама не хочет! Иди и общайся со своими… шлюхами! А нас не трогай!!! Как ты мог про маму так?!

— Значит так, — он, осклабившись, шагает к дочери, грозно хмурясь, но мы с Олегом реагируем сообща. Слаженно вырастаем каменной стеной перед Юлей, а мужские взгляды скрещиваются. От этого противостояния скоро искры из глаз могут посыпаться.

— Только тронь их, — угрожающе предупреждает Олег. — Я тебя засужу.

— Да что ты можешь, клоун?! — оскорбительно плюется Юра. И мне так гадко на душе становится… Так гадко.

— Да это же ты, Юра… Это же ты.

— Что я? — с насмешкой роняет он.

— Это же ты ни на что не способен. Я вытягивала всю жизнь и семью, и твой бизнес. Помогала тебе. Во всем. Света белого не видела. Ты сам по себе ни на что не способен, если тебе постоянно чего-то не давать, не подгонять тебя, не пинать, чтобы ты хоть что-то делал. И мне так стыдно сейчас за это. За то, что любила тебя и тянула вслепую. За тебя сейчас стыдно, каким ты стал, Юра. Посмотри на себя. Ты отвратителен. Ты даже нормально разойтись не в состоянии. Постоянно давишь тех, кто слабее тебя, потому что иначе не самоутвердиться. Ты просто… Ты как червяк, Юра. Скользкий. И мерзкий. И сюда больше ты не приезжаешь! Понял?

— У тебя нет такого права, я могу навещать дочь!

— Она не хочет больше с тобой видеться!

— Проваливай! — приказывает Олег.

Юра еще немного мнется, пытается позвать Юлю, но она молча стоит за нашими с Олегом спинами.

Всхлипывает. Это для нее новое потрясение. Но… Лучше уж так. Она должна сама увидеть все. Понять. Прочувствовать. И принять решение.

Когда Юра уходит, а мы остаемся втроем, Олег спокойно замечает:

— Чего носы повесили? Собираемся. У нас были планы. И вообще, берите кошку. У нас много дел на сегодня.

— А куда?! — Юля вскидывает голову.

— Сначала в магазин. Потом в круглосуточную ветеринарку. Потом могу отвезти вас домой.

— А сам!? — уточняю я взволнованно.

— А мне надо это зафиксировать.

Касается разбитой губы. Смотрится убойно…

— Так ты это специально? Вывел его. И пропустил удар…

— Естественно. Мне нужно официальное заявление и фиксация.

— Олег!

— Это мое дело. Нам надо с кошкой разобраться. Юль, ты не передумала?

— Нет, — печально мотает она головой, теснее прижимая к себе малышку.

— Тогда едем. Не киснем, время идет! Бегом-бегом, — командует нами, но ни я, ни Юля уже ничего не имеем против.