Глава 11. Она

От неожиданности я едва не выронила расческу, но покрепче за нее схватилась, испытывая почти непреодолимое желание запустить расческой в нахальное лицо мужа.

Захар держится невозмутимо, с видом большого и важного папочки, который способен решить все проблемы, едва шевельнув мизинцем.

— Покинь комнату, Захар. Завтрак тебе пусть твоя новая пассия готовит и накладывает. Или, что… твоя финтифлюшка готовить не умеет? — хмыкаю я. — Может быть, она настолько продвинута, что выступает за равномерное распределение трудовых обязанностей? Например, за то, чтобы готовить завтраки по очереди или не готовить совсем, а заказать, допустим… готовый завтрак. Вот тебе идея, кстати. Ты можешь позавтракать в каком-нибудь заведении. Или заказать себе доставку.

Захар поджимает губы, недовольно сверкнув глазами.

— Есть традиции и привычки, которые нарушать нельзя, — заявляет он.

Какой невыносимый мужчина! Неужели он всерьез надеялся, что я подпрыгну и побегу готовить ему завтрак?

Спать весело и горячо он хочет со своей девочкой, а завтракать ко мне приходить планирует? Совсем оборзел…

— Привычка, Нина… Это то, что удерживает нас в рамках нормальности, когда весь мир вокруг рушится в пыль. Поэтому я рекомендую тебе… своим привычкам не изменять, — продолжает он менторским тоном.

— Ты пришел, чтобы прочитать мне нотации? Не кажется ли тебе, что уже поздно меня учить и переделывать. Ты лучше на девочке свои воспитательские навыки примени, оттачивая до совершенства. Она, наверное, еще гибкая…

— Очень, — пошло хмыкает Захар, и его взгляд… затуманивается.

Боже, как это гадко… Как больно…

Смотреть в любимые глаза, зная, что сейчас он думает о другой, вспоминает жаркие моменты с ней!

В такие мгновения все хорошее, что было между нами, начинает стираться, будто его заволакивает молочным туманом. За этим не разглядеть и не понять, сколько было настоящего и искреннего в последнее время?

Как долго он мне лгал?

Как долго знают дети…

— Что ж, вот и займись своей гибкой финтифлюшкой, а меня оставь в покое. У меня своих дел полно. Сад, дом… Бассейн, ЛФК,

— Внуки еще, — напоминает.

— Неужели ты думаешь, что после того, как мне врали в лицо и дочь, и сын, я стану, как и прежде, уделять столько времени их нуждам?

— Ты обижена на детей. Но к обидам на детей решила и внуков примешать? За грехи отцов дети не в ответе.

— Нет, но грехи отцов всегда отбрасывают тень на детей. Или ты считаешь меня из тех женщин, которым ссы в глаза — им все божья роса?!

Ноздри носа Захара затрепетали. Он поднимается и складывает руки под грудью.

— Тебе не кажется, Нина… Что вчера ты… кхм… Многовато на грудь приняла?

— ЧТО?! — ахаю я.

— То, Нина. То самое. Ты погляди… И голосок у тебя прорезался, и голой ты спать начала… Что же ты раньше меня таким не баловала, а? Глядишь, тогда бы мне и не понадобилось по сторонам глядеть! — заявляет с упреком.

Глаза сверкнули.

— Вот еще. Не думаю, что мои прелести тебя хоть сколько-нибудь впечатлили и порадовали! А что касается сна нагишом, то…

— То…

Захар делает шаг вперед.

Я замолкаю.

Муж сверлит меня взглядом.

— Ты не договорила.

— Неважно. Мы теперь почти чужие люди, и мои привычки и некоторые соображения тебя больше не касаются.

— Что значит… мы почти чужие люди? — возмущается. — У нас дети, у нас столько лет за плечами…

— Но у тебя новая любовь. Последняя, как ты подчеркнул. Интересно, твоя новая последняя любовь будет рада узнать, что ты пялишься на голую, почти бывшую старую жену? И без спроса входишь в ее спальню…

— Не переворачивай! Я просто увидел, что ты наклюкалась хорошенько! Плюс ты так поздно никогда не вставала, поэтому я решил тебя проверить.

— Не стоило. У меня, может быть, сейчас тоже второе дыхание откроется? И жизнь изменится… Могу спать утром подольше, ведь больше не нужно наглаживать тебе брюки, рубашки, готовить завтраки и наполнять твою таблетницу БАДами.

Чем больше я говорю, тем мрачнее становится лицо Захара.

Такого поворота он явно не ожидал.

— У меня будет к тебе маленькая просьба, Захар. Вернее, это сложно назвать просьбой. Скорее, ты обязан сдержать свое слово. Я хотела бы увидеть документы на машину и квартиру.

— Будут.

— В ближайшее время. Я тебе смской напишу, когда мне будет удобно.

— Хорошо.

— Что ж, тогда все. Я больше тебя не задерживаю. Завтрак готовить я не планировала. Сегодня у меня детокс.

Захар издает какой-то недовольный звук, больше похожий на негромкое, но протестующее рычание.

Однако сегодня я не намерена ему уступать, проигрывать и… плакать при нем тоже не стану.

Хватает и того отражения, что я вижу в зеркале — опухшая, с мешками под глазами от вчерашних слез…

— Рад, что ты в относительном порядке. Но с выпивкой… Завязывай, — говорит строго. — Учти, я буду держать этот вопрос на жестком контроле.

Он довольно энергичной походкой направляется на выход, явно желая, чтобы последнее слово осталось за ним.

Но я бросаю ему вдогонку:

— Всего хорошего, Захар. Не забудь. Документы на квартиру и машину. Для начала.

Он застыл. Спина каменеет.

— Для начала? — уточняет.

— Да. Для начала.

— И что это означает? — смотрит на меня через плечо.

— Захар, я едва проснулась и не готова обсуждать серьезные дела.

— Когда голова с бодуна тяжелая, да? — ехидничает. — Держи себя в руках, Нина. Я бы не хотел потом слышать повсюду разговоры, что после нашего развода ты спилась… Женский алкоголизм практически неизлечим, — изрекает напоследок.

***

После такого бодрого начала дня я просто обязана была развеяться и заняться чем-то приятным, чтобы прогнать негативные мысли из головы.

Однако я принялась перебирать вещи, и все, чего бы ни коснулся мой взгляд, напоминало о прошлом, бередило сердечные раны. Если так пойдет, то меня ждет новая волна горьких слез.

С Альбиной мы хотели встретиться после обеда, ей тоже надо было отоспаться, отдохнуть и заняться личными делами.

Я прошлась по двору дома, стараясь игнорировать колющую боль в груди.

Но как…

Как жить в этих стенах, где каждый уголок дышал нами, нашей семьей?! Каждый цветок, деревце и даже узор брусчатки, который мы выбирали тщательно и переругивались, не в силах определиться…

Целая жизнь.

Как оставить ее позади и делать вид, будто место, откуда вырвали привязанности, больше не болит.

Мгновенной таблетки, чтобы забыться, кажется, еще никто не изобрел…

От печальных размышлений меня отвлекает звонок.

Я увидела за коваными воротам женскую фигуру и сразу узнала.

Она…

Последняя любовь моего мужа.

— Нина, добрый день! — взмахивает она рукой. — Нас друг другу еще не представили, но я решила немного ускорить этот процесс. Думаю, нам есть что обсудить. Откроете?