Глава 34. Она

— Что тебе от меня нужно? Так и будешь преследовать меня ежедневно?!

Захар поднимается со скамейки возле дома.

Слава богу, хоть без букета цветов! Не то я бы отхлестала его этим букетом по наглой морде.

— Я прошу тебя помочь Андрею, — говорит Захар. — Сам он не попросит. Потому что считает, что не имеет права тебя о чем-то просить после того, как он встал на мою сторону. Не может себе этого простить, потому загоняется сам.

— Что с ним?

— Если бы ты ответила на звонок Светы…

— Света звонила, когда я была занята. Ты не находишь, что если бы было что-то серьезное, то она могла бы перезвонить позднее? — отвечаю я.

— Да. Так и есть, — кивает. — Но дело в том, что ты, Нина… Ты приучила нас всех к тому, что ты всегда сама позвонишь, перезвонишь, спросишь, как дела, как настроение… Придешь на помощь, выручишь, окажешь поддержку. Мы слишком сильно привыкли к тому, что ты есть рядом. И иногда все еще ждем, что так и будет. Вопреки…

— Вопреки тому, что вы вышвырнули меня из своей жизни. Но все еще ждете мамочку и жену, готовую вам всем услужить, да? — спрашиваю с горечью.

— Не вини детей. Я был неправ, вынудив их выступить на моей стороне. Оказывается, решиться порвать отношения с женой намного сложнее, чем я думал. Иначе бы мне не пришлось просить о поддержке. но разговор сейчас не о нас, Нина. Я вообще сейчас не прошу тебя ни о чем и стараюсь глаза не мозолить. Но Андрею нужна поддержка и помощь.

— Ближе к делу, Захар. Если неприятности у сына, то ты слишком много времени во вступлении выделил для себя!

— Анель, — коротко говорит Захар. — Наглоталась таблеток.

— Что?

У меня, кажется, рот открылся от удивления.

— Каких таблеток? Зачем?! Что у вас творится? — ахаю я, прижав руку к груди.

— У тебя плохо с сердцем? — бледнеет Захар, истолковав мой жест по-своему.

— Нет! Говори…

— Может быть, по дороге расскажу? — предлагает Захар. — Я с водителем.

— Разве ты не должен лежать в больнице?

— То же самое спрашивал у меня Андрей. Перед тем, как узнал, что учудила его женушка…

Захар показывает рукой направление, где стоит машина. Я делаю несколько шагов, словно в дурном кошмаре.

Последние события здорово перечеркнули во мне хорошее отношение к Анель, но раньше я принимала ее у нас в доме безоговорочно хорошо. Как будто у меня стало на одну дочь больше…

Правда, потом она показала свое гадючье нутро, и теплые чувства к ней растаяли, как снег по весне, но…

Все же у меня мороз продирает вдоль всего позвоночника.

— Осторожно, бордюр, — Захар придерживает меня за локоть.

У него теплые пальцы и все еще цепкие, такие, как я всегда помню…

Мы останавливаемся возле машины. Захар опускает пальцы на ручку двери, но не спешит ее открыть.

— Мы едем или нет?

— Ты должна знать, — говорит он, смотря мне куда-то в район подбородка. — Анель оказалась не той пай-девочкой, которой мы ее знали.

— Тоже хитрая мошенница, как твоя Вероника? — не удержалась я от ехидства.

Захар мрачнеет.

— Хуже. Профессионалки.

— То есть… Ого… У них срок за мошенничество? Имя ненастоящее? Они промышляют обманом?

Муж вздыхает, отводит взгляд в сторону.

— Шалавы они. Эскортницы в прошлом, — говорит отрывисто.

Он рывком распахивает дверь, по коже проносится ветерок.

Я стою, не в силах забраться внутрь.

Вот это… новости!

Я, конечно, подозревала, что с Вероникой что-то нечисто, и Анель… тоже показала себя с гнилой стороны, когда поняла, что они вот-вот получат дом.

Но чтобы настолько…

Боже!

Вот это номер…

В голове проносятся слова Захара, с плохо скрываемой гордостью: «Вот… Моя последняя любовь…»

— Как только Андрею стало это известно, у него состоялся разговор не из приятных. С женой. Он не решил, как поступить. А эта дура… Таблеток наглоталась! — сообщает Захар. — Сейчас врачи пытаются спасти жизнь… С нашим внуком сидит няня, но она постоянно звонит Андрею, что сынишка капризничает и плачет. Ты не могла бы…

— Да, конечно, — киваю. Обиды вылетели из головы. — Конечно.

— Спасибо. Спасибо! — повторяет Захар энергично и делает жест, как будто хочет меня обнять.

Слава богу, я успеваю удержать его за плечо.

— Ты проверялся?

— Что?

— То! — шиплю. — Не будь идиотом. Последняя любовь… — передразниваю. — Ты проверялся на всякие болячки… после любви со своей последней любовью, а?

Неожиданно он густо краснеет.

То ли от гнева, то ли… от стыда.

— Проверялся. Речь не обо мне сейчас! Какая, вообще, разница, что со мной станет?! — восклицает он в сердцах, чем немало меня удивил.

Что за упаднические настроения?

— Ну, мало ли… Ладно, чего стоим! Поехали.

Мы садимся в машину. Водитель, который курит неподалеку, торопливо добивает сигарету, чтобы вернуться за руль.

Занимаем место на заднем сиденье. Обоняние щекочет парфюмом Захара, от которого я, оказывается, уже отвыкла.

Непривычно видеть и чувствовать его так близко, что моей руки касается жар его тела.

— Зато ролевых игр тебе было достаточно… — все-таки срыывается с моего языка. — Да?

— Нина, — просит он. — Пожалуйста. Не сейчас.

— Наверняка она тебя каждый день новым костюмом и ролью баловала, — хмыкаю я, не в силах сдержаться. — Работа у них такая, Захар. А ты… Любовь… Любовь.. Трудоголик твоя Никуша… Из любви к кошельку…

— НИНА.

— А последнее… Мошенничество это… Захар, ты просто все не так понял! Она же с тобой очередную сценку для постели разыгрывала! Она — в роли негодяйки, а ты должен был ее наказать, как горячий и суровый полицейский…

— Я тебя сейчас накажу…— пыхтит он и вдруг резко дергает меня к себе. — Рот твой без умолку треплется! Так бы его и закрыл… — ядовито выдыхает в губы.