Глава 37

– Вот и все, – выхожу из кабинета, сжимая пальцами свидетельство о разводе. Все то время, что я ждала, когда нас окончательно разведут, я находилась в диком напряжении. Мне постоянно казалось, что Исаев даст заднюю и пересмотрит наше соглашение. Даже теперь, когда мы официально разведены и свидетельство о разводе у меня в руках, мне кажется, что он может выкинуть какую-то пакость. Больше всего я боюсь, что он подаст заявление на пересмотрение решения суда, чтобы забрать у меня Лизу. Уж слишком внимательным отцом он пытался казаться последнее время. Теперь Егор и его родители постоянно берут дочь на прогулки, возят её в парки аттракционов, детские шоу и закидывают подарками. По мне, так все это очень похоже на подкуп. Поэтому пока она развлекается с отцом, я дожидаюсь её дома, размышляя о том, что Исаев не вернёт мне её, а дочь решит, что только рядом с папой ее жизнь может быть интересной и яркой. Но когда она заходим домой и кидается ко мне с криками: “Мамочка”, а потом крепко-крепко обнимает, я выдыхаю с облегчением. Хотя Платон уверяет, что все будет в порядке, я не разделяю его уверенности. Откровенно говоря, мне кажется, что он приложил руку к тому, чтобы Исаев всё-таки не ерепенился и отпустил меня. Иначе у меня не получается объяснить такой внезапной перемены в его решениях. – Да, все, – задумчиво смотрит на меня теперь уже бывший муж. – Знаешь… Дерьмово как-то все вышло. – Думаешь? – усмехаюсь. – Не собирался я разводиться. Даже в мыслях не было. Если жениться, то раз и навсегда, – блуждает он глазами по моему лицу, но я, на удивление, ничего не чувствую. Сожаление – да, печаль, но как мужчину, тем более своего, я больше не воспринимаю Исаева. Лишь как отца своих детей. – Не все способны принять тот образ жизни, что считается за норму в твоих кругах. – Да… А ведь я думал, ты примешь. Покапризничаешь первое время, но поймешь, что в этом нет ничего криминального. И связи на стороне – это все так, пустое. А дом и ты с детьми – вот что важно. – Нет, Егор. Так не бывает. Если семья действительно важна для тебя, то ты не станешь так активно ее разрушать. Если любишь – бережешь, а иначе все твои слова – пустой звук. Егор лишь плотно сжимает губы и смотрит на меня так пронзительно, что мне становится не по себе. – Жаль, что так получилось, – наконец-то произносит он. – Не я это начала. – До сих пор не верю, что ты теперь не моя жена. Но еще больше меня бесит твой этот Решетников, – фамилию Платона произносит с заметным пренебрежением. – Он не мой, – в этом я честна. Несмотря на то что мы очень сблизились с Платоном, я не готова к новым отношениям. Для меня очень сложно довериться человеку. Я уже не та восторженная девчонка, которая готова была нырнуть в омут с головой. К тому же… я жду ребенка. А это гораздо важнее любых амурных дел. Не думаю, что кто-то в здравом уме будет бегать за женщиной в положении. – Да ладно, – усмехается он. – Ни один мужик не станет впрягаться так за женщину, если не надеется затащить ее в койку. – Не нужно всех судить по себе. – Будь осторожна с ним, – внезапно становится серьезным бывший муж. – Он… – решаюсь наконец-то задать вопрос, который мучил меня на протяжении всего бракоразводного процесса. – Он чем-то надавил на тебя, чтобы ты отпустил меня? – Просто будь осторожна, Кира, – Егор не отвечает прямо, и я вижу тоску в его глазах. – Может, отметим? – Что? – Развод, – хмыкает он. – Прости, но мне пора. Теперь отмечать мы будем вместе только дни рождения детей, Егор. – Как знать, – пожимает он плечами. – Пока, – вижу, как моргает фарами машина, и иду к ней. Платон выходит из авто, испепеляя взглядом Исаева, и открывает для меня дверь. – Все в порядке? – всматривается мне в лицо. – Он что-то хотел? – Все хорошо, – отвечаю спокойно. —Теперь все точно хорошо. Решетников переводит внимание на Исаева, что не таясь разглядывает нас. Посылает ему невербальный сигнал и только после этого помогает мне сесть в салон. – Куда теперь? – занимает водительское сидение. – Домой, – улыбаюсь я. Да, теперь мы живем в том же поселке, что и раньше, но через несколько улиц от Исаева. Всех вполне устраивает такой вариант. И пусть этот дом меньше нашего и я не обставляла его с такой любовью и трепетом, как прошлый (на самом деле я все еще в процессе выбора мебели), но он все-таки наш с дочкой. Никто не посмеет меня держать в нем пленницей или, напротив, выставить на улицу. Уже только за это я его полюбила всей душой. – Как насчет праздничного барбекю? – улыбается Платон, выезжая со стоянки. – Что скажешь? Позовем твоих родителей отметить. – А тебе разве не нужно в офис? – Сегодня? – смотрит он на меня загадочно. – Нет. Сегодня у нас праздник, верно? А офис… не убежит. – Тогда “барбекю” звучит потрясающе, – улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла, чувствуя, что все самое лучшее ждет меня впереди.