Глава 17. Дракон

— Понимаете, или это какая-то магия, которая укрывает настоящие воспоминания, либо… ваша супруга сошла с ума.

Я посмотрел на нее. Она подняла глаза. В них была пустота и боль.

— Сумасшедшая? — переспросил я.

Маги закивали.

— Ну да! Кто в здравом уме будет думать о каретах без лошадей? И воображать одежду, недостойную приличий? В здравом уме такое никто не наденет, — послышался шепот магов.

Я смотрел на ее лоб. Багровый знак пульсировал. Клеймо безумия. Или клеймо истины, которую мы не способны понять.

Она не казалась мне сумасшедшей. В ее глазах была слишком ясная боль. Слишком человеческий страх. Но что тогда я видел? Галлюцинации? Или правду, от которой у меня самого пошла кругом голова?

— Развяжите ее, — выдохнул я.

Путы сползли. Она коснулась лба, и я видел, как дрожат ее пальцы. Мне хотелось подойти, убрать ее руку, посмотреть на рану. Но я остался стоять.

Пусть говорят, что хотят. Ты носишь мою корону и мое имя. Твой разум, будь он цел или разбит, теперь принадлежит Империи. А значит — мне. И сейчас я должен решить, что с тобой делать.

— Полагаю, сумасшедшая императрица больше никогда не покинет стен этой башни, — произнес я, и мой голос звучал чужим. — Если ею двигало безумие, то она опасна.

На самом деле мне почему-то не хотелось выпускать ее. Это странное чувство давило на меня изнутри.

— Это можно исцелить? — спросил я.

— Можно попробовать. Но результат никто не гарантирует. Зачастую сумасшествие от этого начинает только прогрессировать. У некоторых такое бывает.

Я кивнул. Развернулся и пошел к двери. Мне нужно было уйти. Пока я не сделал чего-то, что разрушит меня самого. Пока я не приказал забрать ее отсюда.

— Ваше величество, — голос Доджера остановил меня в коридоре. Холодный камень высасывал тепло.

Я обернулся. Дознаватель стоял в тени, сложив руки в рукавах.

— Зачем вам сумасшедшая супруга? На кону благополучие Империи. Давайте я решу этот вопрос… Тихо и без лишнего шума. Завтра утром вы уже сможете выбирать себе новую невесту.

Я смотрел на него. На его тонкие пальцы, на рыбьи глаза. Он предлагал милосердие. Смерть как избавление.

Внутри дракон зарычал сквозь боль, готовый испепелить этого человека за саму мысль. Но разум… разум шептал, что он прав.

Безумную лучше убрать. Стереть. Чтобы и она не мучилась в этой башне, и я не мучился, глядя на нее и видя в ее глазах тот странный мир. Чтобы я мог снова жениться. Выполнить долг. Продолжить род.

— Я… подумаю над этим, — произнес я едва слышно.

Голос сорвался. Я развернулся и пошел прочь, не слушая ответа.

— Накормите ее. Не так, как положено заключенным, — отдал я приказ страже. — Пусть это будет хорошая еда. И принесите одеяло. И да, смотрите, чтобы она ничего с собой не сделала…

— Будет исполнено! — кивнула стража.