Глава 53

Он усмехнулся. Звук был низким, грудным, заставившим вибрировать каждую клетку моего тела.

— Муж? — он наклонился еще ниже, его нос почти коснулся моего. — Ты подписала развод. Бумага сказала, что ты свободна. Но кровь… — Он медленно, демонстративно провел пальцем по моему запястью, туда, где под кожей горела метка. — Кровь сказала, что ты моя.

Его палец надавил на пульсирующую вену. Больно. Приятно. Невыносимо.

— Дипломатия не имеет власти над инстинктами, Эвриала. Ты можешь называть себя кем угодно. Принцессой. Бывшей женой. Сумасшедшей. Но когда я касаюсь тебя… — Он вдруг сжал мою челюсть, заставляя поднять голову. — …ты забываешь все слова. Ты помнишь только мое имя. Ангрис.

Я посмотрела на него. Ангрис, значит… Наверное, настоящая принцесса знала его, но я-то слышала впервые.

— Это не любовь, — прошептала я, чувствуя, как слезы все же предают меня и щиплют глаза. — Это одержимость.

— Это судьба, — отрезал он. — И ты можешь бороться сколько угодно. Но дракон всегда забирает свое.

Он отпустил мою челюсть, но не отстранился. Его ладонь скользнула вниз, по шее, ключице, остановилась на краю повязки.

— И я заберу тебя… Слышишь? — послышался шепот. — Не сейчас… Позже… Ты будешь моей…

Его пальцы провели меня от шеи до подбородка.

— Сегодня ты отдохнешь здесь. В моих покоях. Стража будет у двери. Ни шагу к окну. Ни шагу к двери. Я еще не понял, кто так рьяно желает твоей смерти. Поэтому не заставляй меня пытать весь дворец…

— Ты не можешь держать меня здесь! — возмутилась я.

— Могу, — он выпрямился, и его тень снова накрыла меня. — Кто-то очень хочет твоей смерти. А я просто хочу тебя. Так что выбирай.

Он развернулся и шагнул к двери, но на пороге остановился.

— И запомни, — он не обернулся, голос прозвучал холодно и четко. — Та женщина ушла. И ни одна, ни другая больше не войдет в эту спальню. Кроме тебя. Даю слово.

Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.

Я осталась одна в тишине его покоев. Вдыхая его воздух. Сжимая пальцами ткань платья там, где еще минуту назад лежала его рука.

И понимая с ужасом, что самая страшная клетка — это не башня.

Это когда тюремщик знает, как бьется твое сердце.