Глава 66

Я хочу стать ученицей Орация. Хочу научиться магии. Ведь если бы я умела колдовать, то смогла бы дать отпор, залечить рану. А так я в этом мире завишу от милости дракона и какой-то метки. А вдруг она завтра исчезнет? Что тогда?

Этот мир слишком опасен для наивных принцесс.

— А придется, — спокойно ответил он. — Это мое условие. Если кто-то тянет тебя в безумие, кто-то должен тянуть тебя обратно! И этим кто-то буду я. Но не переживай. У меня достаточно государственных дел, чтобы ты могла отдохнуть от меня.

Ангрис снова посмотрел на меня. В его взгляде не было угрозы. Только усталость. Та же самая, что чувствовала я.

— Я отдам распоряжение привести башню в порядок, чтобы ты могла в ней жить какое-то время, — сказал он мягче.

— В смысле, какое-то время? — переспросила я.

Ангрис о чем-то задумался. Но не ответил.

— Пока я не разобрался во всем, — произнес Ангрис, нахмурившись. Он провел пальцем по моей щеке, стирая подсохшую слезу.

Его подушечка пальца была шершавой, но движение — пугающе нежным. По спине пробежали мурашки, и я едва сдержала стон.

— Привыкай, Эвриала. Ты моя Истинная. Где бы ты ни спала, я буду рядом. Даже если тебе придется терпеть мое дыхание во сне.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь моего ответа. Потому что знал: ответа не будет.

Я осталась одна в центре роскошной комнаты, которая вдруг стала мне чужой.

Я прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Ангрис ненавидит меня за то, что я могу его разрушить. И не может жить без меня.

Боже, в какую же историю я попала! А еще эти призраки.

Я подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, все еще качалось на ветру тело поварихи. Напоминание. Цена моей безопасности.

— Только один призрак, — прошептала я себе, как заклинание. — Только Ораций. Ну, иногда император. Но у него тоже ведь есть куча дел? Так что он там будет не всегда…

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Самое страшное было не в призраках.

В том, что я хочу спрятаться в башне не только от призраков, но и от него.

Самое страшное было в том, что я знала: если он проявит настойчивость, я… я забуду про обиду, про уголь, про пытки. Я отдамся ему просто потому, что мое тело решило, что он — мой воздух. И эта зависимость пугала меня больше любой смерти. Это было неправильно. Так нельзя!