Глава 21. Наташа

«Доброе утро. Я в командировке, в Подмосковье. Никак не успеваю заехать домой перед офисом. Покорми Вжика, пожалуйста, будь милосердна…».

Чёрт!..

Утреннее сообщение от Березовского я прочитала не меньше, чем пару сотен раз. Испытывала при этом совершенно разные эмоции: от исступленного бешенства до тотального принятия.

Березовский недоступен, мне уже давно пора выходить из дома. И что делать?

В студии прямо с утра запланирована важная съемка, на которую меня дернули вчера вечером. Дело в том, что фотограф, который должен был снимать, сломал руку, а я все ещё не умею отказывать. Единственный выходной, который я хотела посвятить отдыху, мне придется провести в офисе «Глянца».

Эта гонка за успехом, которую я начала вести сама с собой, теперь будто бы играет в команде противника.

Я обезвожена. Обесточена.

Совершенно без каких-либо сил…

Надев легкое пальто и замшевые ботинки, подцепляю с тумбы ключи, к которым вот уже неделю даже прикоснуться боюсь, будто они покрыты специальным ядовитым составом, и смотрю на себя в зеркало.

Взгляд потухший, щеки впалые. На кого я похожа?…

Сжав зубы, хватаю сумку с камерой и выхожу из квартиры. Клянусь! После съемки сразу в постель. И на завтра все отменю!..

Лифт доставляет меня на десятый этаж. Дверь квартиры легко открывается, в нос проникает запах яичницы, причем явно пережаренной, а из кухни появляется сам Березовский. В белой рубашке, серых брюках и заправленным за ремень вафельным полотенцем.

— Пришла, — улыбается.

Так самодовольно, что меня взрывает. Все мое негодование, вся моя усталость и расторможенность летят в пропитанный гневом воздух. Ошметками, от которых я сама задыхаюсь.

— Ты… Ты… Издеваешься?

Кинув взгляд на притаившегося у ног хозяина Вжика, топаю от бессилия.

— Наташ, — пугается Березовский. — Ты чего? Я просто решил угостить тебя завтраком. Сама бы ты ни за что не пришла, пришлось схитрить. Ты всегда была доброй. Помнишь, как всех кошек возле детского дома подкармливала.

— Березовский, чёрт возьми, — бросаю связку с ключами ему в ноги. Рома успевает отпрыгнуть. — Какой завтрак?… Ты в уме?

— Наташ…

— Ты вообще ничего не понял, да? — срываюсь к двери, но разворачиваюсь. Так сильно хочется все ему высказать. — Рома!.. Услышь!.. Нет, значит нет!.. Никаких совместных завтраков, ужинов. Никаких, чёрт возьми, больных или голодных кошек и собак!.. НИ-ЧЕ-ГО!

— Но…

— Если, когда я здесь поселилась, ты вдруг решил, что Наташа набивает себе цену — это не так, Ром. — Я не хочу ни знать тебя, ни встречаться с тобой. Если хочешь знать… — задумываюсь на секунду, но не успеваю затормозить. — Я вообще жалею, что мы когда-то встретились. Искренне жалею!

Сдвинув полу и положив ладонь на сердце, пытаюсь отдышаться. Стук в ушах становится невыносимым.

На всегда уверенном лице проплывает чёрная, расплывчатая тень. В светлых, родных глазах сквозит боль. Настоящая, дикая, живая. И нет, я не испытываю сейчас радости, а в моей избитой душе нет никакого злорадства.

— Я просто хочу, чтобы ты меня простила, — произносит так, что это ни капли не помогает моему бьющемуся о ребра сердцу.

Открыв дверь, горько усмехаюсь:

— Я тебя прощаю. Живи… Живи, пожалуйста, дальше.

— Ты куда? — вдруг хмурится и внимательно осматривает мое лицо, делая два шага вперед.

— По делам.

— Зеленая вся, Наташ. Останься.

— Вот ещё, — снова злюсь и, хлопая дверью, шиплю: — Не указывай!..

Ноги сама несут меня к такси, ожидающему у подъезда. Долго ищу в сумке наушники и пытаюсь расслабиться под шум дождя. Идея так себе, но надо хоть что-то делать. Иначе… я не справлюсь.

Возле офисного здания пусто. С помощью выданного мне пропуска, прохожу турникет и направляюсь к лифтам. К моменту, когда оказываюсь на пороге студии, практически восстанавливаюсь, но меня ждет новое потрясение — прямо посередине в кресле восседает Ильяна.

Ее прищуренные глаза и легкая улыбка, появляющаяся на лице с идеальным нюдовым макияжем, неожиданно заставляют мои силы мобилизоваться.

Я не позволю этой суке быть выше меня и моего ребенка!.. Я постою за нас обоих!..

— Доброе утро, — здороваюсь, убирая пальто на вешалку. — Тебе уже сделали макияж и прическу?

— Доброе, — ее голос звенит, отдаваясь эхом от пустых, белоснежных стен. — Как видишь!.. А почему опаздываешь? Я ждать тебя должна?…

— Да мы ведь только закончили, — возражает ей Алена, наш визажист. — Что за претензии?

— Все в порядке, — успокаиваю ее и сразу отдаюсь работе.

В первую очередь меняю батарею в камере на заряженную и проверяю настройки. Затем изучаю на магнитной доске визуалы-референсы, оставленные нашим дизайнером. Противное чувство, что я нахожусь под обстрелом глаз рыжей, прячу глубоко внутри. Надо просто это пережить.

Кто бы знал, что мне предстоит снова фотографировать Ильяну? А Рома? Тоже знает? Мог бы и предупредить.

— Судя по макияжу, начинаем с платья?

— Да, — отвечает Алена.

— Хорошо.

Снова направляюсь к центру, где стоит журнальный столик.

— Воды мне налей, — кивает Ильяна на прозрачный графин.

— Воды? Тебе? Я — фотограф, а не официантка, — холодно произношу и начинаю настраивать свет.

Поправляю объемный свитер, радуясь, что с утра отдала предпочтение именно ему.

— А я приглашенная звезда! — Мотнув рыжей копной, наклоняется чуть вперед.

Видеть ее не могу.

Я пытаюсь выстроить бетонную стену в груди, чтобы эта тварь не добралась до нутра и не разбередила ещё свежие раны. Дернув белоснежный планшет, улыбаюсь оттого, что Ильяна вздрагивает от резкого звука.

— Может, ты и звезда, — смотрю на нее с иронией. — Только вряд ли приглашенная… Я ведь прекрасно знаю, сколько ты платишь за то, чтобы твои фотографии и интервью разместили у нас в журнале.

— Су-ка, — ее лицо становится багровым. — Какая ты сука!.. Мстишь мне, да? Потому что он меня там, в клубе трахнул?…

Чёрт. Прячу дрожащие пальцы в карманы.

Ненавижу тебя, Березовский!..

Усмехнувшись, выдерживаю злой взгляд и спокойно зову визажистку:

— Ален, она что-то так вспотела, срочно припудри, пожалуйста. «Глянцу» нужна красивая картинка, а не… не вот это вот все!..

Мы все окунаемся в работу.

Несмотря ни на что, кайфую от того, где нахожусь. С ума схожу от эйфории. Я делаю снимки для главного еженедельного издания страны и востребована, хотя все в сложившейся ситуации кричит о том, что должна материально зависеть от мужа, с которым развожусь.

А ни черта! Справлюсь!

Ильяна, на удивление, тоже ведет себя как профессионал. Не пререкается, спокойно делает то, что я прошу. Спустя полчаса переодевается в новый образ, костюмер с визажистом кружатся над ней, причитают и стараются всячески угодить.

— Мне не нравится этот комбинезон, — говорит «звезда», расталкивая девчонок.

— Вы согласовывали референсы с дизайнером, — спокойно напоминаю. — Под комбинезон подбирались обувь и аксессуары. Заменить их я уже не смогу!..

— Мне все равно. Я не буду в этом фотографироваться… Сказала же, тебе живот на мозги давит?…

— Послушай, — прикрикиваю и тут же чувствую, как голова идет кругом.

В ушах снова шум дождя, вот только наушники я давно сняла. Ноги становятся ватными. Понимаю, что вот-вот упаду, поэтому обхватываю ладонью штатив и испуганно смотрю на Алену.

— Вызови, пожалуйста, скорую, — шепчу, пытаюсь осознать своё тело в пространстве. Такая усталость накатывает… — Мне что-то плохо.