Глава 10

Все происходило с ужасающей скоростью.

Не успела опомниться, как пришлось прятаться в лесу вместе с Петром Федоровичем.

Нам было велено не спешиваться и ждать, что будет дальше – император лично прислал сообщения по окну мира: Петру Федоровичу, мне и, видимо, командирам подразделений. Потому что все глянули в приборы, взяли под козырек и дружно спрятались в чаще.

Меня прямо трясло изнутри.

Мы видели взрыв, который и должен был немного охладить пыл американцев. Честно говоря, я даже не ожидала, но бомба Лома, реально, оказалась гораздо мощнее, нежели устройство, которое сдетонировало возле дворца. Я была уверена, что впечатление произвести на врагов удалось.

Еще пару минут теплилась надежда, что янки испугаются, свернут операцию, и мы преспокойненько полетим домой. Надежда… но не предчувствие. Интуиция подсказывала, что пережить нам предстоит еще очень немало. И от этого меня еще сильнее потряхивало.

Однако потом мы опять ждали. Нервничали, Петр Федорович постоянно смотрел в свое окно мира: вызовут – не вызовут, война – не война. Я была вся как на иголках. Эйзерхан хоть и успокаивал, но и сам явно сильно тревожился. Я слышала слабое рычание Кохгана, Филимона, такое низкое, чуть гудящее – Туранга и остальные драконы, которые остались возле опушки ждать своих всадников тоже не вели себя как обычно. А это могло означать только одно – их хозяева испытывали мощный стресс. Ящеры перехватывали эмоции всадников и вот таким образом их выражали.

Затем Туранг и Кохган затрубили, как оголтелые, звук подхватил Филимон, и я поняла – дело дрянь. Что произошло, понятия не имею. Несколько минут драконы рычали, кричали и, видимо, рвались к своим всадникам. Потому что помощники Владимира, которые полетели за ними присматривать, постоянно пытались усмирить ящеров.

До нас доносились смачные нецензурные выражения, ворчание, ласковые просьбы…

А затем – как гром среди ясного неба – палатка для переговорщиков рухнула – и из-под нее первыми начали выскакивать наши. Сиганули к драконам, и Петр Федорович получил приказ: «Выставить часть войска против американцев, а часть оставить в лесу для резерва». Я думала – вместе со мной. Однако дядя Тарлана сообщил:

– Ваше высочество, Аяна, вы должны лететь обратно, в столицу.

Я аж дернулась.

– Ппочему? Я же могу ждать здесь, в безопасности. Тут остается часть войска! И я буду с ней ждать завершения битвы. Даю слово! Клянусь! Нос не высуну из-за спин солдат! Никаких глупостей не наделаю!

– Тут теперь нет безопасности. Война, и вы находитесь на переднем краю. Поэтому вам необходимо эвакуироваться. Никто не знает когда понадобятся дополнительные резервы. Если солдаты уйдут, вы останетесь одна, а враги рядом.

– Я не хочу! Я хочу подождать! Узнать, чем закончится битва!

Я собиралась еще спорить, было так страшно вот прямо сейчас улететь и оставить всех, кого люблю, на войне. Я хотела бы осматривать их раны, поить чаем, а может – и чем-то покрепче после боя, заботиться, в конце концов – просто знать, что они не погибли, не пострадали!

Петр Федорович устало вздохнул и показал свое окно мира, с комментарием:

– Это приказ императора.

Да. Я увидела. Прочитала.

Император Николай Ашин четко написал: «Аяну приказываю отправить домой! И лично проследи, чтобы так и случилось! Никаких вольностей! Немедленно снаряди Эйзерхана и ее высочество в путь до столицы!»

Такого я ослушаться уже не могла. Приказ императора – это закон. И даже, если сейчас я Булгар-Романова, а может – и как раз именно поэтому – я обязана подчиниться беспрекословно. Дабы и другие видели, брали пример. Ведь на таких, как я, смотрит народ, оглядываются придворные в своем поведении.

Черт! Че-ерт! Черти собачьи!

Я так боялась за Тарлана, за Александра, за Николая и вообще за общее будущее. Мысль о том, что я не узнаю – что творится на фронте, просто меня убивала.

Это вам не двадцать первый век в моем мире, где зашел утром в телеграмм-канал, листаешь и получаешь всю информацию. Такие данные окна мира не выдавали ни при каких обстоятельствах. Военкоров тут практически не было. Я оставалась слепа и глуха, и должна была только надеяться на лучшее.

Хуже всего: ждать и догонять.

Это правило работает неизменно: всегда, где бы ты ни очутилась.

Мне предстояло сейчас самое ужасное – сидеть дома и ждать мужчин с битвы. А что там, как они? Я не узнаю.

– Уходите быстрее, мне некогда! – отправляя отряд за отрядом: пеших и летунов – быстро напомнил Петр Федорович, видя, что я медлю и растерялась.

Действительно, ему было не до меня. Он, как дирижер, ловко указывал – кому куда идти, кто остается, кто где в засаде, кто – на передовой. Солдаты бежали, вскакивали на драконов, пешими неслись в гущу битвы. Казалось – время вокруг резко ускорилось, и только я остаюсь неподвижной и остекленевшей в окружающей суете.

Я кивнула:

– Сейчас, не волнуйтесь.

Посмотрела на опушку, увидела вспышки, что пробивались в просветах между деревьев. Что-то мелькало, что-то там двигалось: быстро и резко, будто в калейдоскопе.

И все, ничего больше не разглядишь.

Я понятия не имела на чьей стороне сейчас преимущество и вообще кто атакует, а кто защищается и отступает. Но отлично осознавала, что посмотреть все равно не дадут.

Некогда им тут мной заниматься, это отнимает усилия и внимание. И они правы, ничего не попишешь. Это я тоже не могла не признать.

Петр Федорович мазнул по мне взглядом в нетерпении и вполне разумных сомнениях. Вдруг ослушаюсь? Мало ли? Попаданка – она ведь непредсказуемая зверушка. Вдруг для меня и указ императора – никакой не указ?

Я кивнула и показала ему знак Ок.

Поздно смекнула, что местные не знают – что это за жест.

Петр Федорович, не отрываясь от дирижирования солдатами, удивленно вскинул вверх брови.

– Уже отбываю! – крикнула я.

«Летим домой», – телепатировала Эйзерхану и робко уточнила: – «А дорогу найдешь?»

«Разумеется! Даже не сомневайся! Я детально запомнил путь, пока летели сюда».

Дракон не стал подниматься над лесом или выходить на опушку, как я воображала, а стрелой метнулся в противоположную сторону. Он не собирался бросаться в жар битвы, дабы мы не попали под случайные выстрелы.

Так что мы «поскакали» по чаще. Именно – поскакали, а не полетели. Эйзерхан двигался намного быстрее привычного, но я освоилась и чувствовала себя очень уверенно. Я доверяла дракону, а он верил мне.

Теперь я понимала, зачем ящерам развитие мозга за счет связи со всадниками. Вот я точно бы не сообразила, как сейчас выбираться и куда двинуться. У меня военного опыта не было…

Временами попадались заполошные звери, спугнутые боевыми действиями, выстрелами, драконами и людьми. Олени и лани неслись, как угорелые, будто реально спасались от лесного пожара.

Один раз нам встретился даже кабан. Большой такой, явно матерый. Завидев нас, он вначале остолбенел – похоже, драконов зверь в жизни не видел, затем рванул подальше, только копытца сверкали…

…Бежали мы довольно-таки долго. Перемахивали овраги и бурелом, местами приходилось даже планировать, едва-едва взмывая над почвой. Эйзерхан никогда так не сумел бы, не имей он внутри пузыря с пресловутой энергией.

Если попадались колючие кустарники, дракон закрывал меня собой или топтал их. В просветах между деревьями было видно ясное солнечное небо. Я вскидывала голову и тянулась к нему. К полету, как ни удивительно, быстро привыкнуть, это у сарканов просто в крови.

Временами в чистой лазури над головой, словно кляксы от случайно капнувшей краски, появлялись заполошные птицы. Они летели куда глаза глядят и явно тоже испугались войны.

Время летело, и мы с Эйзом двигались.

Бежали, бежали, бежали.

От однообразия пейзажа вокруг нервы начали немного пошаливать. Вспоминались княжичи, император и думалось, что, наверное, стоило бы сказать Тарлану, что я к нему чувствую, на самом-то деле. А вдруг с ним сейчас что-то случится?

Господи! Только бы ничего не случилось!

Пожалуйста! Помоги ему! Защити! И государя, и Александра!

Не знаю почему, но я словно чувствовала, что с Тарланом сейчас что-то не то.

Будто связавшие нас неожиданно силы передавали мне его боль, его ярость и его слабость.

Я покрывалась ледяным потом, едва согревала холодные руки. Эйзерхан двигался все быстрее. Мы, наконец-то, вырвались из плена деревьев и с одного толчка взмыли в небо.

Эйзерхан поймал воздушные течения, и мы начали стремительно удаляться от приграничья.

Я уже было принялась думать, как объясняться и как действовать в столице. Прикидывала – сколько времени продлится сражение, чтобы написать Алексадру или Тарлану и спросить их – чем дело закончилось. По крайней мере, на сегодня.

Внезапно Эйзерхан притормозил, и я вынырнула из своих мыслей.

От увиденного ком в горле встал и вырвался отчаянный:

– О-ой!

Нас окружали десятки драконоптиц со всадниками-янки, и все они в меня целились.

Эйзерхан рычал и чуть дергался.

– Если ты сейчас же не сдашься в плен и не перелезешь ко мне на гибрида, мы будем стрелять на поражение! – грубо рыкнул, видимо, главный янки. У него был заметный акцент, такой неприятный, очевидно английский.

– А я сожгу вас в огне дракона! – попыталась бравировать я.

– Всех не сожжешь! Думаешь, мы не в курсе? Да, часть однозначно развеются по ветру. Но остальные останутся – злые и яростные. А у твоего дракона больше не будет энергии, и ему придется спуститься на Землю. А там тебя ожидают новые гвардейцы. Сдавайся, саркана из рода Болгар-Романовых! Ты, наверное, Шахраз, дочь императора? Уверен, мы за тебя многое выручим!

Я начала судорожно прикидывать. Может, сказать им, что я не Шахраз? А, если они тогда меня просто убьют? Они видели, что я летела вместе с кланом Болгар-Романовых и решили, что я – дочь императора Николая. Шахраз, действительно, тоже саркана, но воевать ее не отправили.

Янки, видимо, запланировали использовать меня, как козырь в противостоянии с императором и его кланом. Но не предполагали, что я – попаданка.

– Ну что, княжна Шахраз Натали? Мы тебя ждем! Или надо стрелять? – издевательски уточнил главный янки.

– Я не Шахраз. Я – дальняя родственница императора. Родную дочь он не взял бы сюда. Княжна Шахраз Натали ждет себе в замке Болгар-Романовых, в столице Российской империи.

Я подумала, что может в таком случае, меня отпустят? Чем черт не шутит?

– Я внучатая племянница. Он не особенно мной дорожит.

– Ну прям! Врешь и не краснеешь! Как выражаются ваши сородичи! – зло усмехнулся янки, однако же чуть спал с лица. Видимо, на операцию много поставили, дали ему солдат, вооружение, которого могло не хватить в битве. Ошибка могла ему дорого стоить.

Так что выглядел он сейчас бледно, во всех смыслах слова: белый, как мел, янки суетливо оглядывался на соратников. Те перешептывались и хмурились. Похоже, я оказалась права. Янки очень хотели схватить именно Шахраз.

Это дало мне слабую надежду на спокойное разрешение ситуации.

– Давайте докажу! – вскрикнула я.

Я знала как. Нашла в своем окне мира фотографию Шахраз, увеличила виртуальный экран и продемонстрировала снимок преследователям.

Те аж опешили. Начали обсуждать, но оцепление вокруг нас не снимали.

Я слышала редкие рваные реплики.

– Пусть летит, зачем нам эта бабенка?

– Она – родственница Болгар-Романовых! Даже, если и дальняя, все-таки что-то! Везем ее к командиру! И тот пусть решает, как поступить дальше!

– А, если ее дракон заартачится? Плюнет огнем? Да пусть бы с ней. Одно дело рисковать жизнью ради такой птицы, как Шахраз Натали, и совсем другое – ради невесть кого, какой-то седьмой воды на киселе!

– Да бросим ее, пусть улепетывает! Если бы она была нужна Николаю, он отправил бы с ней хотя бы гвардейцев! А так она летела одна! Без охраны и без сопровождения. Ясно, что император не дорожит ей.

Теперь я понимала – почему Николай не отправил со мной гвардию или охрану. Чтобы никто не решил, что я – ценная родственница. Расчет был хороший, только янки тупые. Додумались до этого уже после…

– Я не уверен, что решение правильное…

– Пока медлим, мы можем понадобиться. Только зря тут время теряем.

– Вот именно! Теряем и много!

Заметив мой интерес к своему спору, янки затихли и начали переговариваться шепотом, а временами – и вообще знаками, чем-то вроде языка для глухонемых.

Я ждала, а они ничего не предпринимали.

Я нервничала, а они нагнетали мою панику тем, что не убирали меня с прицелов.

Эйзерхан дергался, планировал, и явно не собирался меня отдавать.

Наконец, тот янки, что требовал перебраться на его драконоптицу, принял решение.

– Ты все равно летишь с нами и точка! Мы потратились сейчас на погоню и с пустыми руками к командиру не вернемся! Или перебираешься ко мне на гибрида, или стреляем. Ну? Что решила?

«Аяна! Не делай этого! Я попробую уйти!»

Эйзерхан еще на что-то рассчитывал.

Я громко сказала:

– Перебираюсь.

«Я решила» – ментально сообщила дракону. – «Ты должен, как следует вытянуть крыло».

Эйзерхан понял все с первого раза. Я перебралась на его правое крыло, осторожно двигаясь по линиям косточек, чтобы не травмировать более тонкие перепонки.

Еще и еще. Наконец, я очутилась почти на краю…

Янки подлетел и протянул руки, с двух сторон меня подхватили его помощники-всадники. Меня рывком пересадили на гибрида, и в первую минуту тот аж немного пошел вниз. И не удивительно! Для такого сравнительно небольшого существа вес двух всадников уже оказался излишним. Однако же янки поднялись в небо и довольно быстро полетели над лесом.

Теперь зрением сарканы я видела, что основное сражение уже сдвинулось к опушке американцев. Той самой, за которой располагался лес, где прятались их войска во время переговоров.

Наши теснили их и довольно-таки быстро.

…Лететь на гибридах оказалось весьма долго.

Я видела схватки высоко в небе, ожесточенные бои на земле, огни, выстрелы и многое другое. А мы, казалось, вообще не приближались.

Гибриды летали значительно медленней драконов, и это очень отчетливо ощущалось.

Эйзерхан неизменно держался неподалеку, и постоянно оглядывался на меня: «Мол, я с тобой, всадница! Не бойся!»

Да. Его присутствие придавало мне сил.

Думать о том, что сейчас будет и как отреагируют на мое пленение Тарлан, Александр и император Николай у меня уже просто не оставалось ни сил, ни нервов.

Будь что будет. Вот так я решила.

Путь оказался длинным и по своему нудным. Я даже привыкла, слегка успокоилась.

Когда настал тот самый момент икс.

Отряд на гибридах пересек поле боя, демонстрируя меня, словно щит, и навстречу им устремился Тарлан вместе с отборным отрядом гвардейцев-сарканов.

Строй американцев немедленно изменился. Янки рокировались быстро и четко, словно играли в пятнашки на драконоптицах.

Раз, два, три, четыре… И мы с командиром оказались внутри плотного строя других янки.

Видимо, все это заранее репетировалось.

И снова события так стремительно разворачивались, что у меня не было ни секунды на то, чтобы обдумать, осмыслить, что творится вокруг.

На княжиче просто лица не было. Бледный, с черными кругами под глазами, весь какой-то дерганый, явно раненый, он вызвал у меня бурю эмоций. И говорил, и смотрел так… Черт! У меня просто слезы на глаза наворачивались!

Ну почему же мы не смогли нормально пообщаться, когда было еще время и место? Почему мы друг друга так мучили? Почему не сумели перешагнуть через гордость и глупость и еще черт знает что?

Я впервые с момента знакомства с Тарланом поняла, что, действительно, без вопросов и сомнений, люблю его. Именно его! Этого княжича! Упрямого, вредного, отчаянного!

И готового сейчас на все ради меня.

– Отпустите ее или я за себя не ручаюсь! Я убью всех! А потом найду ваших родственников и убью всех мужчин, а женщин уведу в плен! – рычал княжич яростным, не своим голосом. – Я вас всех уничтожу! Отпустите ее!

Затем почти причитал:

– Аяна, не бойся. Я тебя выручу. Верь мне, Аяна…

И снова начинал сыпать угрозами, летая вокруг нас на своем Кохгане.

Янки почти не двигались, но их предводитель, что держал меня впереди себя на гибриде, следил за княжичем, и, похоже выжидал, когда тот угомонится и начнет переговоры.

Тарлан не прекращал: требовал, убеждал. Обещал деньги, обещал земли, клялся, что подарит даже дракона.

Что только ни обещал ради моего освобождения.

Я не думала, что настолько запала ему в душу. И было так грустно от мысли, что мы профукали все это чудесное время, пока не было войны и не наслаждались друг другом.

Господи! Да у нас даже секса еще не было!

Вот это мы дали! Вот это мы учудили! Любили друг друга и сторонились. Ссорились, язвили и флиртовали с другими.

А этот дурак еще делал вид, будто спит с кем попало, хотя этого не было.

Впрочем, и я ушла недалеко от Тарлана!

В конце концов, янки надоело ждать, пока успокоится взбесившийся княжич.

– Я убью ее сейчас, если не угомонитесь! – рыкнул он, и Тарлан сразу затих, замер и будто окаменел.

Вдруг чуть дернулся, Эйзерхан вскрикнул, и я ощутила, как у самого горла появилось острое холодное лезвие ножа. Я замерла, понимая, что теперь ситуация принимает более опасный оборот. Я еще надеялась, что удастся договориться, объяснить или уверить, что я не важна и меня, в итоге, отпустят. Хотелось так думать. А теперь… теперь я осознала, что все очень и очень серьезно.

– Я убью ее! Убью! Слышите! – повторил янки, видимо, для эффекта.

Стало вдруг так страшно и так больно.

Я одними губами сказала про Матвея, заметив, что Тарлан меня сразу же понял, еще раз дернулся, напрягся и янки предупредил:

– Только двиньтесь в нашу сторону!

– Скажи Матвею, что я очень люблю его! – вырвалось у меня.

Страх вдруг исчез и осталась лишь одна мысль. Мой сын! Я не могу оставить его одного! Я загрызу этого подлого янки, я сломаю зубами мерзкий клинок. Но я вырвусь из плена к своему сыну.

Матвей… Мой маленький, мой милый мальчик.

Мама с тобой! Даже не сомневайся! Мама с тобой! И мама вернется!

Ради тебя я сделаю все, что угодно!

Голова гудела, руки и ноги заледенели, и только имя сына билось в моих мыслях. Кажется, Тарлан еще что-то сделал, потому, что янки заорал не своим голосом:

– Не двигаться! Иначе я за себя не ручаюсь! Еще немного – и я перережу ей глотку!

Я чувствовала, как по шее течет кровь – этот мерзавец показательно порезал мне кожу. Но не понимала – в какую минуту это случилось.

Матвей… Матвей… Я должна вернуться к Матвею!

Вот что гонгом гремело в моей голове.

Вот что сейчас затмило для меня все.

Вообще все. Включая Тарлана!

Где-то на фоне раздался и крик Эйзерхана, похоже, дракон заметил, что я ранена. И тут Тарлан вдруг вступил в переговоры.

– Бери меня. Я гораздо ценнее и важнее. Я полководец и наследник императора Николая. За меня можно куда больше выторговать.

Да что он делает? Дурак! Он же ранен! По-моему, я аж глаза округлила. Вот же дурак! Ну просто ведь дуралей!

– Бери меня, – продолжил свою речь княжич. – Я – старший сын российского императора. Тот самый Девол, которого ваше войско всегда панически до поноса боялось. Меня Этельбер куда больше оценит. А эта женщина, просто же всадница!

– Тогда чего же ты так за нее печешься? – с недоверием уточнил американец.

– Я люблю эту женщину больше жизни, – ошарашил меня публичным признанием княжич. – И отдам за нее все, что угодно. Вновь предлагаю себя на обмен.

– Мне надо подумать! Связаться с предводителем!

Мы ждали, янки медлили, а мой похититель с кем-то общался, я слышала обрывочные фразы по некоему подобию рации. Временами их заглушал то ли шум ветра, то ли еще какие-то внешние помехи.

Тарлан же высказал мне внезапно все то, что промелькнуло недавно у меня в голове.

Захлебывался, срывался на хрип и практически стоны, прочищал горло и продолжал в том же духе. Пылко, отчаянно, трогательно и благородно…

У меня от его слов просто сердце сжималось. Мне так бы хотелось сейчас обнять мужа! Боже! Я многое бы за это теперь отдала!

Просто прижаться к его крепкой груди, и поцеловать, и ни о чем больше не думать…

А этот дурак начал сватать меня Александру: мол, если что, если со мной что-то случится, выходи за него, он хороший и славный.

Как бы я сейчас надавала ему по морде! А еще подзатыльников! И еще что-нибудь!

Какие же мы оба упрямые, гордые болваны!

Я думала – Тарлан развлекается с фрейлинами, а он был уверен, что я люблю Александра.

Муж напоказ обихаживал дамочек, я же – кокетничала с его братом.

Воистину: если бог хочет тебя наказать, то делает слепым и глухим к окружению.

Но время расставило все точки и запятые.

Янки согласился. И опять события полетели, как снежный ком с горы: стремительно, неизбежно, неумолимо…

Меня похититель сбросил с гибрида. Но не успела испугаться, испытать шок, как очутилась опять на спине Эйзерхана.

Я поймала на себе взгляд Тарлана. Такой теплый и чувственный, прочувствованный скорее, сцепила зубы, чтобы не разрыдаться пока в голос: на радость врагам и делая княжичу только хуже. Увидела, как его вырубили шокером, и затем наблюдала, как клин драконоптиц стремительно улепетывает к своим.

Из нашего войска за ним тотчас ринулись несколько отборных отрядов сарканов. С земли палила во всю артиллерия.

Я начала надеяться, что отряду уйти не дадут: обезвредят и остановят. Освободят Тарлана прямо сейчас.

Янки сразу хитро взяли большую скорость и двинулись не к опушке, а в сторону и зигзагами.

«Мы должны лететь в безопасное место», – вторгся в мои мысли и наблюдения Эйзерхан.

«Я хочу увидеть, что станет с Тарланом!» – заартачилась я, хотя понимала – предложение дракона правильное и разумное.

«Если тебе сейчас еще дополнительно достанется: мало ли, шальная пуля или еще что – жертва Тарлана будет напрасной. Аяна, мы спрячемся в кронах деревьев и будем смотреть, что происходит с плененным княжичем».

Жертва Тарлана станет напрасной… Пожалуй, именно это меня убедило.

Нет! Я не могла так подвести мужа. Мужа, моего законного супруга!

«Летим куда ты сказал», – согласилась с драконом.

Он рванул с такой скоростью, что дух захватило. Я пыталась оглянуться на гибридов с Тарланом, но при такой скорости полета не получалось. Увидеть, что там случилось, я пока не могла.

Эйзерхан, тем временем, двигался к лесу. Под нами завершалось эпичное сражение. Янки побросали раненых и убитых, и спешно убегали под прикрытие чащи.

Я не видела ни Александра, ни императора, не могла наблюдать, что случилось с Тарланом. И нервы вдруг окончательно сдали. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Просто, тупо и совершенно по-женски в самое неуместное для этого время.

Слезы лились по лицу градом – горькие и соленые слезы обиды и злости.

Эйзерхан что-то говорил, пытался утешить. Я запомнила лишь редкие, обрывочные фразы.

«Да ничего не случится с твоим драгоценным Тарланом! Он же воевал бессчетное количество раз! И не один раз побывал в плену».

«Император обязательно что-то придумает. Есть еще Саша и Кохган, и Филимон»…

«Хозяйка, у вас это просто истерика. Вам надо успокоиться, немного прийти в себя. На войне, знаете ли, случается всякое. Надо верить в лучшее и не сомневаться».

«Гляньте! Мы же дали янки как следует прикурить! Посмотрите – сколько у них убитых и раненых. А у нас? У нас их в разы меньше!».

«Да Тарлан выберется из плена, даже не сомневайтесь! Он и не в таких переделках побывал за свои буйные годы. Однажды отец его любовницы-фрейлины запер княжича в своем доме, требуя жениться на дочери. Тарлана не было в замке несколько дней. Император даже послал за ним сарканов-гвардейцев. Однако наш княжич оказался хитрее. Он уже праздновал побег из окна при помощи кровати и Кохгана. Выбил кроватью крепкое закаленное стекло и выпрыгнул прямо на собственного дракона. А потом полетел гулять, праздновать и развлекаться в честь того, что сумел счастливо избежать свадьбы».

Я хихикнула и немного привела себя в чувство.

Думала – мы сейчас окажемся в кронах, однако же мы внезапно устремились обратно – в сторону леса, откуда недавно и стартовали.

Какой-то бесконечный замкнутый круг.

– Эйз! Ты же обещал! Я должна проследить – смогут ли наши отбить Тарлана!

– У них не получилось, – вздохнул ящер. – Американцы очень хорошо подготовились. Погоню встретил отряд всадников на гибридах. Они сражались в небе, как камикадзе. И погибали: что драконоптицы, что всадники-солдаты. Один за другим, один за другим. Их перебили, как пушечное мясо. Но несколько с княжичем уже улетели. А мы отправляемся к месту дислокации нашей армии во главе с самим императором Николаем.

– Он жив? С ним и Сашей-то хоть все нормально?

– Вот у них и спросишь, когда доберемся…