Глава 9

Почему-то на сей раз я совершенно спокойно и комфортно ощущала себя на драконе в обычном седле. Ни единой мысли о падении не было. Возможно, потому что мы с Эйзерханом участвовали в тайном плане императора и действовали, как какие-нибудь шпионы.

Когда все получилось, я прямо выдохнула, и мы полетели дальше по прямой.

Пейзажи под драконами впечатляли и удивляли меня одновременно.

Было странно увидеть ярко-синий Кремль на территории Германии и четыре Эйфелевых башни во Франции.

Гигантские города и не менее просторные дикие территории с пышными и пестрыми лесами, бескрайними полями, синими изумрудами и сапфирами озер, лаковыми лентами рек и стражами – горами, в том числе, и искусственными простирались под нами сплошным полотном.

Я летела и читала о местной географии в окне мира. Было здорово: наблюдать все воочию, причем зрением саркана выхватывать даже мельчайшие детали, как в подзорной трубе – и знакомиться с пояснениями в «компьютере».

Искусственные горы заливали на границах разных провинций специально все тем же методом Лома. Расплавляли камень в огне дракона и выплескивали неровными гребнями. Минерал застывал с той же кристаллической решеткой, что и был.

В итоге, мы видели: цельные зеленые малахитовые горы с ветвистыми прожилками, словно росписями, лазуритовые: синие-синие, аж глаза сосало, с белесыми прожилками, словно пенкой на закипающей чечевице. Пестрые с фантастическими разводами – агатовые, красно-коричневые с редкими светлыми проплешинами – яшмовые.

Смотрелось фантастически! Просто фантастически!

Заметив мой интерес к гребням, Тарлан вдруг написал: «А есть еще королевские горы. Там использованы алмазы, как вкрапления».

Я удивленно вскинула брови, и княжич улыбнулся.

Странно, как внезапно и сразу потеплели наши с мужем отношения. Резко – от его ревнивой выходки на краю мятежной провинции – к какому-то удивительно дружескому общению сейчас.

Я даже перестала уделять внимание Саше, потому что хотелось переглядываться с Тарланом. А он то подмигивал, будто пытался приободрить, то широко улыбался. Я никогда еще его таким не видела.

То ли война накалила нервы всех до предела и выдавила на поверхность истинные эмоции, то ли еще что. В любом случае, мне очень нравилось то, каким стал Тарлан. Позитивным, внимательным и ловящим малейшее изменение моего настроения.

«Тебе чая-то хватит, казанский водохлеб?» – прилетело от него неожиданное послание, когда мы начали перекусывать в дороге: – А то могу своим поделиться».

Ого! Тарлан, что, даже заметил, как много я пью чаю и как люблю его?

Да ла-адно! Когда? Как?

Мы же только ругались и ерничали, пытались поддеть друг друга посильнее и оскорблялись на эти поддевки!

«А я тебя еще удивлю!» – усмехнулся Тарлан и подкинул мне свою фляжку.

«А ты?»

«Обойдусь!»

Саша хотел поделиться тоже, но я махнула рукой: мол, мне хватит и этого. А затем указала на Тарлана. И младший княжич, на радость мне, отпил сам и кинул фляжку с остатками брату.

Было приятно, что эти двое все же решили отложить на потом свои ссоры и действовали сообща, как настоящие братья.

Я жалела лишь, что ничего обсудить толком не выйдет – император предупредил – прилетим, и сразу на переговоры. Чем дольше враги ждут и думают, тем больше будет у них форы для разработки стратегии и тактики, для разведки, которая, наверняка, все это время не дремлет. Не хотелось бы, чтобы американцы были подготовлены к нашей демонстрации бомбы.

Это должно стать убийственным, бомбическим сюрпризом, как недавно выразился сам император.

Да и обсуждать личные отношения сейчас выглядело далеко не лучшей идеей. Вначале государство, а уже потом – личное. По крайней мере, так я сейчас это видела.

Разговор будет сложным, неоднозначным, и способен опять развести княжичей по разные стороны баррикад. А нам и одного предателя-саркана с лихвой хватит! Достаточно Этельбера, который обезумел от любви к Ольге и начал творить лютую дичь. Даже если в этом времени и пространстве в России пока так не выражались.

Мелких разведовательных драконоптиц мы начали встречать еще, пролетая над Германией. Их хорошо было видно в ветвях. Это обычные люди обманывались на мимикрию и прятки в кронах. Сарканы же четко выделяли гибридов.

Несколько всадников начали целиться. Однако отец поднял вверх руку и продемонстрировал знак «Отбой».

Разведовательные твари рванули к хозяевам, словно почувствовали, что их жизни буквально на волоске. С десяток существ почти одновременно выстрелили в небо и рассеялись – полетели разными путями, чтобы мы не накрыли их общий клин.

Я понимал – император не против, чтобы янки узнали, что мы движемся к месту их дислокации. И скрываться до переговоров не собирался. Излишняя осторожность и скрытность только взвинтят врагов раньше времени. А так, скорее всего, они не заметят ни замаскированные под большие продуктовые телеги обозы с бомбами, ни Эйзерхана, как нового дракона в стае.

Расчет отца на поверку оказался оправданным.

Нас ждали, но ждали бы нас в любом случае.

На нейтральной территории мы сразу увидели прямо в поле, на опушке леса палатки. Как пить дать – остальное воинство янки прячется в чаще. Сейчас тут было не особенно много солдат и все до единой палатки выглядели абсолютно одинаково. Дабы мы с неба вдруг не обрушились на Этельбера или его соратников из жадных богатеев Америки, которым нужно дополнительное время жизни, чтобы зря миллионы не пропадали.

Наш авангард сделал в воздухе круг, обозначавший мирные переговоры, и мы неспешно опустились на луг. Часть войска тотчас укрылась в лесу – ближайшем уже к нашему месту посадки и противоположном тому, где, предположительно, скрывались отряды американцев. Янки заметили, оценили, но ничего сделать сейчас не могли.

Впереди шагала гвардия императора, следом за ними шел мой отец, а затем уже – и мы с Сашей.

Драконы остались возле опушки, готовые по малейшему нашему зову немедленно подоспеть к собственным всадникам.

Петр Федорович отправился в лес вместе с основным войском, прихватив с собой и Аяну на Эйзерхане. Я прямо выдохнул – попаданка в безопасности!

Дядя Иван пока остался на правлении, как всегда делалось во время войны, если требовалось личное участие отца.

Мы остановились посреди поля. Из палаток врагов, смахивающих на наши складные, выдвинулась навстречу похожая процессия – впереди гвардия, которая окружала Этельбера и, видимо, его главных соратников. Трое американцев, с наметившимися животами, хотя вполне еще молодые и сильные, видимо, исключительно благодаря крови саркана – вышагивали медленно, но предельно уверенно. Янки всегда вели себя как короли мира. Я уже привык к этому их пафосному фанфаронству.

Этельбера я ни разу лично не видел – битва отца с братом из-за моей матери состоялась еще до нашего с Сашей рождения. Однако у нас сохранились и портреты и даже снимки беглого родственника. Фотография тогда только-только еще начиналась. Но мне хватило снимков и картин, чтобы сразу узнать Этельбера.

Он был из «светлой» ветви династии – уродился со славянскими чертами. Пепельные волосы, зеленые глаза, лицо, не лишенное красоты и гармонии. Немного долговязое, но статное тело. Он был вполне себе привлекательным внешне, но вот внутренне – это вряд ли.

Американцы, что его сопровождали, явно защищая свои интересы, выглядели уже сильно хуже.

Мясистые, округлые носы, небольшие глаза и низкие лбы… Именно так я и видел типичных дельцов из-за океана, и они абсолютно оправдывали свое у нас прозвище. Низколобые американцы – вот как мы их за глаза называли.

Одевались они, конечно, как денди. Высокие шляпы, жилетки, кафтаны, часы на цепочках. Ну просто версаль.

Посреди поля наши делегации встретились.

Отец подал знак, Этельбер тоже – дядя еще помнил весь протокол.

Гвардейцы одновременно разошлись в стороны и плотным кольцом окружили своих предводителей. Причем, как и было заведено – смешались – наши и дядины, встали один через одного.

Этельбер первым отвесил поклон. Отец ответил брату кивком.

Я понимал, что у десанта есть и еще одно важное задание – они уже заложили нужную бомбу, и та рванет по приказу отца. Об этом никто пока что не знал – очередная конспирация работала на все сто.

– Ашин, я рад тебя видеть, – церемонно произнес Этельбер.

Тем временем, нам подставили стулья прямо на поле, и мы сели. Между сторонами разложили внушительный стол, как бы символический стол для переговоров. Следующим шагом нас окружили шатром, внутри которого остались гвардейцы, все тем же строем – один через одного.

– И я рад тебя видеть, Этельбер, – кивнул отец. – С чем пожаловал?

– Ты ведь в курсе нашего нового мощнейшего оружия! – с места в карьер галопом поскакал дядя – уж больно не терпелось ему победить. – Вы ничего не сможете ему противопоставить. Поэтому предлагаю вам тут же сдаться. Ты останешься жив и, разумеется, абсолютно невредим. Я даю тебе свое слово княжича. Ты знаешь, что я ни разу его не нарушил. Будешь губернатором центральной провинции. Я же встану на законное правление Россией. Все твои дети и придворные также останутся при тебе. Владимир, конечно же, будет служить именно в твоей провинции. Я найду себе нового драколога. По сути, для тебя почти ничего не изменится.

– А как же императорские драконы и всадники? Не забудь! Вторые давали присягу! А первые… первые без вторых жить не станут… – похоже, отцу для начала просто был интересен план Этельбера. Складывалось впечатление, что они с американцами уже все поделили, всем распорядились. Я не ошибся, и отец не ошибся.

Этельбер улыбнулся:

– Мы предложим сарканам самостоятельно выбирать – к кому им захочется поступить на службу. Пока что у меня есть альтернатива драконам. Всем желающим я назначу лучшее жалование из всех, что когда-либо платили в империи. Но возьму к себе для охраны и силовых структур исключительно добровольцев и никого больше. Заставлять с ножом у горла ни единого всадника не стану. Хотят остаться тебе верными, служить Николаю Ашину – ради бога. Другие найдутся…

Отец усмехнулся:

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно! Мы ведь не особенно отличаемся. Какая им разница – какому императору приносить присягу и кого защищать. В любом случае, главное – они служат отечеству!

– Особенно разницы не будет, когда я объясню им, зачем тебе, на самом деле, потребовались всадники, – еще шире усмехнулся отец.

– Ты о чем? – совершенно невинно уточнил Этельбер. – Также как и тебе всадники мне нужны для личной охраны, для формирования элитных подразделений армии, воздушной полиции и так далее.

– Ой ли? – отец вскинул бровь.

– Потрудись объясниться! – немного теряя терпение, слишком уж резко потребовал Этельбер. И американские «кураторы» его тотчас одернули – посмотрели так, что дядя присмирел и улыбнулся: – Мне прямо самому жутко интересно, что же ты там такое обо мне выяснил, о чем даже я понятия не имею.

– Да все просто. Ты собираешься доить кровь сарканов, чтобы переливать ее американским богатеям, которые хотят продлить себе жизнь.

Отец сказал это ровно, с легкой иронией и с вызовом посмотрел на всех собеседников.

Этельбер аж остолбенел от внезапного понимания, что мы уже настолько многое знаем о его планах. Никто из американцев даже бровью не повел. Для них подобное было в порядке вещей. Янки даже не представляли, почему для наших сарканов подобная новость станет критичной.

Ну да! Они же – короли мира! Все для них, все существует исключительно ради их счастья, благополучия и обогащения. Как может быть иначе? Янки, в принципе, не представляли.

Этельбер, тем временем, немного приосанился и явно набрался наглости и смелости. Вдохнул и выпалил:

– Кхм… Даже если ты и в курсе… Все равно шансов у тебя и твоей армии нет. Наши бомбы сотрут с лица России города, убьют тысячи сарканов и драконов. Ты можешь только согласиться или умереть вместе с ними. И остаться в памяти народа ужасным тираном, для которого трон дороже жизней его подданных. То еще наследие для твоих сыновей.

– Да, что ты? Ужас какой! Ну просто кошмар! – отец показательно поцокал языком и усмехнулся: – А вот посмотри-ка тогда на наши «мощнейшие бомбы»! И да, если потребуется, то наш десант сможет сбросить их даже на вашу Америку! Он дежурит и находится на связи со мной. Если дам отмашку – твоим кураторам и их стране небо тоже покажется с овчинку!

Этельбер замер, в ожидании и напряжении. Его кураторы выглядели деловитыми, чуть взволнованными, но складывалось стойкое впечатление, что и подобный ход событий у них предусмотрен.

Что ж… время покажет кто кого переиграет.

Отец дал знак гвардейцам – и те приподняли участок шатра в нужном месте, словно театральный занавес открывали и знаменовали начало эпичного представления.

Император показательно ткнул пальцем в окно мира.

Внезапно за лесом взвилось пламя и выстрелило в облака как тысячи алых стрел. Вонзилось в них плотным оранжевым маревом и потекло подобное вулканической лаве. Текло, текло, а я наблюдал, как бледнеют американцы и сопит Этельбер.

На противниках попросту уже лиц не было. Они тихо общались через устройства, которые доставили наши разведчики, когда мы приближались к месту переговоров. Они, действительно, позволяли связываться на расстоянии, но не давали нормального звука – голос получался почти механический, к тому же, связь часто глохла и наводнялась помехами.

Я слышал урывками американцев и Этельбера.

«Это меняет все».

«Надо приступать к плану Б».

«Я не хочу! Я имею полное право на трон! Я не желаю делить его с Николаем! Это несправедливо! Это неправильно!»

«Никто твое право сейчас не оспаривает! Но надо предлагать вариант Б».

«Ты тут полегче, не особенно выступай и возмущайся! У тебя своей армии нет и не было! Все, что у тебя есть – предоставлено нами! Как мы решим, так все и будет!»

«Но вы же обещали…»

«Мы этот вариант тебе озвучивали, как запасной».

«Сейчас другого выхода просто не предвидится. У них оружие не хуже нашего и еще не факт, что оно не менее разрушительное».

«Ладно, пусть будет так, раз нет других вариантов».

Этельбер сник. Он явно не ожидал подобного поворота, как и предательства своих спонсоров из-за океана.

– Вот вам наш ответ вашим ужас-сным бомбам! Правда, же бомбически получилось? Не так ли? – усмехнулся отец.

А взрыв продолжался…

Оранжевое зарево над лесом рассыпалось на пышные сферы, которые закручивались вниз, и медленно опускались к земле. Чернели, опять вспыхивали алым, чадили, и снова чернели уже окончательно и бесповоротно.

Взрыв напоминал гигантский бутон, который вырос и вытянулся к самому небу, затем распустился и начал ронять лепестки. И – как финал – почернел и осыпался.

Аналогия прямо так и напрашивалась.

Выглядело феерично, эпохально и устрашающе.

Американцы и Этельбер уже не переглядывались: кажется, готовились озвучить свой план Б. И я понимал, что переговоры продолжатся, а не завершатся нейтрально, как можно было надеяться.

У янки заготовлен еще какой-то вариант. Этельберу он не особенно нравился, однако же своего войска у него не было, соответственно – и свое мнение он мог засунуть… да хоть в Сибирь.

Спустя время до нас долетели: и ветер, и пыль, и песок с океана, и пепел и еще очень многое другое.

Земля под шатром несколько раз вздрогнула.

От взрыва до нас долетела очередная волна: воздушный жар, давление, копоть и пепел закружили черными и серыми перьями в воздухе.

Гвардейцы принялись их смахивать, дабы не попало на предводителей.

Отец с нескрываемой радостью наблюдал, как вытянулись лица американцев и – особенно – физиономия дяди, который уже, по-моему, примерил корону, мысленно нацепил шапку Мономаха. Но тут его внезапно жестко одернули. Мол, верните немедленно, все равно это не ваше! Вам не идет, наденьте шапку попроще…

Отец усилил впечатление врагов. Победно улыбнулся в стиле американцев – копируя эти их неискренние, красивые и эффектные улыбки. Благо, зубы императора позволяли подобное. У него был идеальный прикус и абсолютно все зубы на месте.

Следующий раунд переговоров император Николай Ашин начал, как и ожидалось, с более «высокой» позиции – тех, с кем нужно считаться и кого следует опасаться.

– Эта бомба была пока что без ядов и радия. Но в других их, поверь, еще как предостаточно. Что теперь ты мне скажешь, брат Этельбер?

Дядя растерянно покосился на сопровождающих. Американцы переглянулись и слово взял один из них.

– Хорошо. Тут вы нас переиграли, признаем и уважаем. Но, если вы в курсе о бомбах и крови, следовательно, знаете и о другом нашем козыре?

– Летающих драконоптицах? Да, мы тоже в курсе! – спокойно ответил отец.

– У вас нет больше абсолютного преимущества в небе, господства над наземными отрядами противника. Вы же это понимаете, ваше величество?

– Вполне, – кивнул император. – Ну и что же с того?

– Тогда мы предлагаем вам новую сделку.

Да уж, американцы горазды «предлагать сделки» – направо и налево ими раскидываются. Это их главное и, по-моему, единственное достоинство. Все покупать, все продавать и торговать вещами, условиями, целями и средствами повсеместно.

В этом мире не существовало абсолютно ничего, чем янки не сумели бы или не пытались бы торговать. Неважно – материальное оно или же нет.

– Мне даже интересно, – кивнул им отец.

– Вы делите Россию надвое поровну: от нейтральной полосы до самой Сибири, чтобы в каждую часть попали разные климаты. Этельберу отдадите половину – пусть правит там, а вы – в другой части станете императором. Мы дадим вам право выбрать – какую половину хотите. Плюс готовы добавить некоторое количество средств, дабы компенсировать определенные неудобства. Сумму мы предлагаем вам озвучить самостоятельно. Мы, конечно, не обещаем не торговаться и не менять ее. Однако же уверены, что найдем компромисс, который устроил бы и вас, и нас. По-моему, это отличное и разумное решение. Никто ведь не представляет, чем закончится война. У нас еще есть козыри и у вас, видимо, тоже.

– Послушайте, ваше величество Николай Ашин, – вклинился второй американский богатей. – Вы же понимаете, что ваш брат всегда имел право занять трон империи. Но вы оказались в определенный момент сильнее. Однако же именно Этельбер – действительно, единственный и законный наследник престола. Во-первых, он из светлой ветви династии. А править должны обе по очереди: то двое «светлых», то столько же «темных». Каким был ваш дед, ваше высочество Тарлан?

– Блондином, – ровно ответил я янки, хотя уже понимал – к чему они клонят.

– А прадед? – продолжал расспрашивать американец.

– Темным.

– Следовательно, по вашим древним традициям, после «темного» прадеда правил «светлый», точнее после двух «темных» императоров. И после «светлого» вновь должен был править блондин. То есть – Этельбер, и это факт.

– Это правило далеко не всегда соблюдалось, – спокойно ответил я. – Множество раз правили после «светлого» «темные» и даже не двое – трое или четверо, как получалось. А бывало и наоборот. Это – не непреложное правило престолонаследия в нашей империи. Оно не является первым и главным.

– Но оно, тем не менее, есть? Разве не так?

– Допустим.

– Есть еще правило, что императором должен стать тот претендент, чей дракон лучше? Разве Халиф не был лучше Туранга?

– В бою Туранг и я победили Халифа и его всадника, – нейтрально ответил отец.

– Но в правилах ведь не сказано – «правит, тот, кто сильнее», там говорится «тот, чей дракон лучше».

– И что? «Лучше» бывает по разным параметрам. И тут у нас опять получается дашь на дашь. Мой дракон оказался сильнее, ловчее и значительно «лучше» планировал в воздухе. Ящер Этельбера мог путешествовать по параллельным пространствам и разным мирам. Опять же нет абсолютного преимущества.

– Абсолютного нет! – обрадовался янки – аж показал белозубую улыбку. Американцы буквально помешаны на прикусе, красивых зубах и широкой улыбке. Не что чтобы у нас всего этого не ценили. Однако не настолько, чтобы предпочитать идеальный прикус человеческим качествам, искренности и душевности. – Но вы сами признали, что и тот, и другой дракон, как и вы с Этельбером имели разные преимущества.

– И поэтому я должен вам сейчас уступить? Отдать брату часть единого государства? Раздробив его на куски на радость врагам?

– Да какое дробление! Боже ты мой! – янки, что первым влез в переговоры, смачно хлопнул себя по мясистым ляжкам. – Россия останется целой! Единой страной! Просто правителей у нее станет двое. Разве вы не знали, что во Франции, например, одно время правил целый парламент? Там вообще было фактически несколько государей. У вас же – всего лишь двое самодержцев. Вы будете вырабатывать общую политику. Никто без вашего, Николай Ашин, согласия ничего делать не станет, даже и не подумает. Ни воевать, ни пировать, ни вести внешнюю политику. Это будет ваше совместное решение с братом.

– Как там говорят русские? – вклинился другой янки. – Одна голова хорошо, а две все-таки лучше? Разве до появления драконов у вас не было двухголового герба? Это же в тему, даже не отрицайте!

– Брат, – внезапно обратился к отцу Этельбер уж слишком вкрадчиво и лакировано, чтобы поверить в его истинность. От патоки в его голосе аж слипалось внутри. – Дорогой брат. Я согласен забыть наши ссоры. Ты победил, ты был лучше, и я это признаю. Но подумай, разве ты хочешь еще одной кровопролитной войны? Поверь, наше войско сейчас куда больше. И есть еще армии за океаном. Мы обязательно вызовем дополнительное подкрепление, если что-то пойдет не так, как планируем. Ну зачем тебе эти нужны проблемы? Кровь своих на руках: воинов и подданных? Зачем? Мы подготовили кучу документов с самыми разными вариантами договора. И в каждом любое мое решение, каждый мой шаг, касательно правления государства, должно обязательно обсуждаться с тобой. Ты ведь ничего не теряешь! Россия – огромная держава. И места там с лихвой хватит для нас обоих. Я же не собираюсь с тобой спорить, вставлять в палки в колеса, менять курс внешней политики. Я совершенно не буду мешать тебе править! Да пойми же! Мне это абсолютно не нужно! Я лишь требую свое законное место. И если выяснилось, что мы оба заслуживали править, давай так и сделаем. Помнишь Хасара и Юлия? Двух со-губернаторов близнецов? Чем не вариант?

– Мы не близнецы!

– Какая разница, если суть та же?

– Надеюсь, применение бомб мы обоюдно отменим? – вскинул бровь отец, давая понять, что предложение его абсолютно не заинтересовало. Настолько, что и обсуждение темы не любопытно.

– Разумеется! Но подумайте обо всем основательно. Какой вам смысл бросать собственных людей в бой? Погибнут ведь многие с обеих сторон. А так мы решим вопрос совершенно без крови, – все еще на что-то рассчитывал американец.

– Ну, да! Не считая крови сарканов, которую вы хотите получить для собственной пользы? – вскинул бровь отец.

– Разумеется! Ну и что? Вам-то что? Это будут сарканы Этельбера!

– То есть, вы мне сейчас всерьез предлагаете торговать судьбами моих подданных? – в голосе императора появились металлические нотки.

– Да, – был безэмоциональный, деловитый ответ.

– В таком случае, я отказываюсь. Война – так война.

– Ах, вот ты как!

Этельбер вытащил из рукава мини-пистолет и тут же выстрелил. А затем еще и еще.

– Сдохни, тварь! – орал мой полоумный дядя.

И палил, и палил в моего отца.

В первый момент императора закрыли телами гвардейцы, что находились поблизости. Рухнули, раненые, но многие живые. У Этельбера заканчивались патроны, но он не останавливался на достигнутом. Последние два выстрела принял уже я. Одна пуля прошла свозь правый бок, вторая – вонзилась в кость на ноге. Боль дернула, но адреналин захлестнул так, что первое время я практически не ощущал, где ранения.

Сашка под сурдинку выдернул опоры, которые удерживали шатер для переговоров, и врагам пришлось вслепую выбираться из-под полотна. На нашей-то стороне столбы оставались, так что мы первыми выбежали наружу, вскочили на драконов и взвились в высь, чтобы встретить во всеоружии армию противника.

Из леса посыпались наши отряды: наземные и небесные: все, как один. Я знал, что часть еще остается в засаде, чтобы мы имели свежее подкрепление. Порадовался – Аяна на Эйзерхане не появилась. А то от этой женщины не знаешь, чего ждать! Еще не дай бог возомнит себя воительницей!

Этельбер даже не собирался участвовать в битве, как и его американские спонсоры.

Негоже таким крутейшим предводителям вести амию в бой, пусть погибают и сражаются другие…

Битва завязалась нешуточная, зверская.

Мы стреляли, бросали лассо и пикировали…

Драконоптицы ровным вышколенным строем пытались атаковать с неба, нападали на всадников. На земле разгорелась кровавая бойня. Пехота обеих сторон, артиллерия бились внизу не на жизнь, а на смерть. Впрочем, как и мы «этажом выше».

Я не думал о собственных ранениях и проблемах. Отец что-то спрашивал, кричал про кровотечение, медпомощь в лесу и временный отдых. Но я не собирался оставлять наши ряды. Я зубами и когтями привык сражаться за свою родину, за отца и правителя.

Осмотры, лечение, перевязки, микстуры… Это все потом, это еще успеется. Сейчас главное не оплошать и показать янки, где раки зимуют. Дать понять, что мы, в точности, как раньше, готовы к войне и готовы их покрошить: в мелкую капусту, в кашу, в винегрет.

Кто с мечом к нам пришел… Сдохнет и это не обсуждается!