Глава 11

Первое, что почувствовал, когда очнулся – сатанинская боль. Мне кажется, именно она и вытащила меня из беспамятства. Кость, куда вонзилась пуля, а вернее – надкостница, как уверял Лом, зверски болела. Резала и жгла, словно каленым железом. Бок тоже не отставал – ныл и дергал.

Когда разлепил свинцовые веки и «осознал» ощущения в теле, выяснилось, что меня быстро тащат куда-то. Я лежал на носилках – спасибо, что хоть не волочили, и их везли: заполошно и торопливо.

Мы двигались по узким и странным коридорам. Я был уверен, что очнусь в лесном городке. Эдаком замаскированном убежище противника с палатками, кострами, походными кухнями…

Однако же это было абсолютно не так.

Я явно находился в каком-то помещении: прохладном, немного сыром и довольно-таки темном. На стенах чадили подсвечники со свечами, и я словно попал на пару веков назад. Переводить энергию дракона в свет янки, похоже, все-таки не научились. Хотя эту субстанцию они раздобыли благодаря едва живому Халифу.

Впрочем, меня это совершенно не удивляло. Среди американцев заметных ученых никогда не водилось. Они усиленно скупали «мозги» со всего света, но те, видимо, сейчас занимались оружием. А обустройство быта отложили на будущее. У богатеев Америки все было шикарно, а остальные… какое им дело до остальных? Они же – так, расходный материал, быдло?

Вспомнились недавние переговоры с американцами, что поддерживали и спонсировали Этельбера.

Отец спросил: «Вы мне сейчас всерьез предлагаете торговать судьбами моих подданных?»

«Да» – преспокойненько заявил янки.

Стены вокруг были сделаны из камней, потолки выложены плотными досками, а вот пола… пола практически вообще не было. Мы двигались по… земле? Серьезно? По земле?

Размышления и удивление немного погасили боль и включили соображалку на полную.

Та-ак… Под ногами у янки просто земля. Здесь сыро, темно и пахнет, как в погребе. Может быть это и есть нечто подобное? Подземное убежище? Городок под землей?

Вполне разумно и даже вполне исполнимо. Американцы готовились к нападению много лет. За это время они имели право высаживаться тут, на нейтральной территории, которую мы называли – зона отчуждения. Здесь могли находиться и наши, и «не наши». Каждый имел право сюда заявиться согласно последнему договору между Россией и Америкой, заключенному после нашей войны.

Если подземные убежища выстроены в лесу, то там – и вовсе никто не заметил бы ни как копают, ни как строят.

Что ж… мы все-таки врагов недооценили.

И это очень плохо, это весьма скверно.

Что там янки на переговорах талдычили? «У нас есть свои козыри и у вас, видимо, тоже?»

Теперь ясно, что американцы имели в виду. Честно признаться, я хранил твердую уверенность, что это не более чем бравада, попытка запугать нас и выбить из колеи. Мол, у нас есть сюрпризы, о которых вам неизвестно. Уверен, что отец тогда думал также. И вот же! Америкашки все-таки не обманывали! Козыри были, и мы ничего о них не подозревали!

Они ведь могут тут спрятаться надолго, даже оставить здесь часть своей армии, если подземные туннели и помещения достаточно вместительные.

Мда-а-а… Чем дольше я размышлял о сложившейся ситуации, тем больше понимал, что меня уже не отпустят. Если отец попытается меня выкупить, обменять или как-то иначе освободить, американцы, вполне возможно, и согласятся. Но получит отец, скорее всего, мой хладный труп.

Янки вряд ли захотят, чтобы я выдал расположение их тайных городов под землей. Втащили меня сюда без сознания, так что путь американцев отследить я не мог. Для обмена меня также могут усыпить, вырубить или еще что-то. Но есть несколько крайне важных деталей. Во-первых, лес можно исследовать «с воздуха» на драконах и выявить места, где логично расположить подобные сооружения. В достаточном удалении от опушки и берега, в окружении густой чащи – в общем, там, где их сложнее всего обнаружить. Рельеф местности также играет не последнюю роль. Где-то земля рыхлая и много оврагов, вряд ли там базируются убежища янки. Где-то проходят подземные источники, где-то – земля глинистая, ну и так далее. Во-вторых, наши вполне могут попытаться узнать – где именно меня прятали американцы и заранее патрулировать лес с воздуха в ожидании, когда меня вытащат для передачи.

И даже, если янки как-то удастся избежать подобного крайне невыгодного сценария, я выдам само существование этого места. Пока никто из наших не подозревает о подземных убежищах врагов. Даже разведка не смогла ничего выяснить. Я теперь опасен, если освобожусь.

А заставить меня замолчать можно лишь одним способом. И этот способ меня совсем не устраивал.

Я умирать пока не планировал.

Я, хоть и высказал Аяне все, что накипело, что горело в груди, но я еще ни разу не был с ней близок, не обнимал и не целовал, как законный супруг. И, если она не решит выбрать все-таки Сашку, я попытаюсь добиться ее расположения.

Мда… Дожил! Можно сказать – докатился! Мне бы думать сейчас об отечестве, о выгоде великого российского государства. Тем более, я – наследник престола! Кому как не мне об этом заботиться?!

Если сбегу и смогу рассказать, что тут и как, то наведу на подземные убежища наших солдат, и те уничтожат скрытую угрозу.

А я… я мечтаю о женщине?

Я тихо вздохнул и начал ждать завершения нашего путешествия по длинным туннелям.

Они ветвились, двоились, расходились в разные стороны, вдруг ломались на острые и резкие повороты.

Сколько мы двигались, даже не представляю. Но показалось – прошла целая вечность. Закончились судорожные осмысления происходящего – вернулась боль и еще с какой силой.

Я стиснул зубы и терпел, как обычно. Что-то, а любую боль я терпеть научился.

Это вам не переживания, что любимая женщина вдруг предпочтет твоего младшего брата.

Тут все банально и даже привычно.

Наш путь закончился в небольшой комнате. Я думал – меня прикуют или свяжут. Однако же носилки просто оставили на земле и, пока я приходил в себя и очухивался, послышалось, как хлопнула дверь и закрылся замок.

Та-ак. Ну хотя бы я не в темнице. Просто заперт в одном из подземных убежищ.

Я присел, сцепив зубы от боли, подтянул к себе раненую ногу и вытащил из голенища сапога маленькую деталь, внутри которой пряталось скрытое лезвие.

Меня тут особо тщательно не обыскивали. Забрали пистолет, лассо, огнемет. Естественно, конфисковали оба окна мира. Содрали погоны и прочие знаки отличия. Однако обувь снимать все же не стали, хотя так нередко поступали в плену. То ли из уважения к наследнику императора, то ли потому, что считали меня еле живым и неспособным на активные действия. Глупые янки даже не подозревали, что я побывал и в более страшных переделках, и после худших ранений бежал или дрался, успешно уничтожая вражеских воинов.

Я снял с зуба миниатюрную насадку – крошечную емкость с огнем дракона внутри. Надавил, где надо, покрутил в разные стороны, и механизм, признав пароль, открыл рычажки управления. Дрожащими пальцами кнопки не нажимались – уж больно они были маленькие, а я ослабел. Однако раза с шестого-седьмого получилось.

Я раскалил мини-лезвие в пламени и принялся вытаскивать из ноги пулю.

От боли захотелось скулить, как собака. Но я вновь лишь посильнее сцепил зубы и действовал, как привык, как учили нас медики. На случай, если вдруг рядом их не окажется.

Пулю я вытащил далеко не с первого раза. Кровищи было… ну просто море разливанное. Все, что мог, я прижигал своим мини-устройством. Но огонь дракона следовало все-таки экономить. Поэтому я старался им не злоупотреблять. Следом я прижег и рану в боку, дабы не загноилась и не доставила еще неприятностей. Пустил огонь дракона тоненькой струйкой. И боль опять пронзила, дернула, обожгла.

Казалось – в тело налили раскаленное масло и все это, опаленное, ковыряют иголками. Каждый нерв возмущался: горел, резал…

Я терпел, сколько мог, пока перед глазами не начали плавать мушки от слабости. Я тотчас закупорил маленькую емкость с огнем дракона и вернул ее, как насадку на зуб. Упал на носилки и тотчас отключился.

Аяна

Лагерь в лесу разбили в кратчайшие сроки. Я даже оглянуться и толком удивиться не успела, как вокруг вырос настоящий походный город.

Я понимала, что у императора и Александра сейчас, наверняка, есть дела поважнее. Но просто не могла дольше ждать и переживать за Тарлана.

Поэтому, заметив правителя возле палатки, немедленно ринулась к нему наперерез, пренебрегая церемониями, поклонами и прочим.

– Аяна, дочка! Заходи! Не стесняйся! – Николай подтолкнул меня внутрь палатки, где суетились солдаты из обслуги походной кухни. На столе уже дымился горячий чай с травами, тушеное мясо с картошкой, лежал свежий хлеб. Все подавалось в деревянной посуде, укрепленной в огне дракона. Легко везти, при этом не нагревается и во время трапезы не испытываешь дискомфорта.

Николай сделал знак – и из палатки удалились все посторонние. Четверо гвардейцев, что дежурили у входа, тоже вышли и заняли пост с другой стороны.

Император жестом пригласил меня располагаться в одном из удобных раскладных кресел.

У меня же внутри будто расправилась тугая пружина. Оставаться на месте просто не получалось, и поэтому я метнулась вышагивать по палатке, в каком-то угаре страха и волнения.

– Ты ведь про Тарлана? Я правильно тебя понял? – спокойно уточнил у меня Николай.

Я на ходу бешено закивала. Император вздохнул.

– Аяна! Возьми себя в руки и сядь! – он говорил мягко, но одновременно и с ощутимым нажимом.

Я понимала – мы на войне и распускать себя не следует сейчас никому.

Поэтому встряхнулась и постаралась прийти в норму. Притормозила, сжав ладонями голову. Выдохнула и села, куда указывал император – напротив него за небольшим круглым столом.

– Ваше величество, надо поскорее снарядить отряд, и отправиться выручать княжича из плена! – без предисловий выпалила я.

Император покачал головой и придвинул мне чашку с чаем.

– Аяна. Ты человек не военный и, видимо, о войне знаешь столько же, сколько и любой обыватель.

Я кивнула. Что правда, то правда.

– Если мы немедленно отправим за сыном отряд, почти, наверняка, враги его перебьют. Американцы долго готовились, снаряжались. И тот лес они выбрали собственным убежищем. Значит, там у них все схвачено и обустроено. Скорее всего, там есть и какие-то сигналки, и посты часовых, и еще многое другое. Наших засекут, как нечего делать. Они даже и опомниться не успеют.

– Но надо что-то делать! – я отпила крепкого черного чая с мятой и мелиссой, видимо, для успокоения нервов.

– Надо, – кивнул Николай. – И мы думаем. Я и все мои доверенные лица. Прежде всего, я планирую подождать, вдруг Этельбер пришлет нам какие-то условия. Смысл ему захватывать Тарлана? Неразумно тратить столько людских средств, драконоптиц, которых у них не так много ради того, чтобы просто убить моего сына.

– Этельбер, возможно, хотеть отомстить! А месть застит глаза, вы же, наверняка, понимаете! Он способен действовать не рационально, на эмоциях и ради того, чтобы вам нагадить!

– Способен, – не стал отрицать император. – Но на переговорах я понял одно – Этельбер не управляет всем в этой ситуации.

– Как это?

– Рулят его заокеанские друзья.

– Американцы?

– Именно так. Этельбер жаждет мести и крови. Ведь это он стрелял в меня после переговоров прямо в палатке, а попали пули в Тарлана! Была бы его воля – и мстил бы, и гадости делал, и все, как ты думаешь. Но американцы рачительны и расчетливы. Все переводят на деньги и выгоду. И они однозначно не станут класть такое количество людей и ценных драконоптиц, а их ведь выращивали годы! Отбраковывали и снова селекционировали. Из сотен штук только несколько десятков были пригодны для войны с нами. И новые в ближайшее время не поступят. Об этом недавно доложил Лом. На захват Тарлана американцы слишком многое поставили и многим пожертвовали. Значит, явно планируют им как-то воспользоваться.

– Но почему вы считаете, будто речь исключительно о торговле с вами? А может Этельбер взял его элементарно для получения новой крови саркана?

– Тогда хватали бы абсолютно любого всадника. Однако вначале надеялись пленить мою дочь, приняв тебя за нее, затем взяли Тарлана. Не-ет! Аяна! Они хотели, они метили именно сцапать Болгар-Романова. И чем он ближе ко мне, тем интересней.

– Тогда у меня совершенно безумная идея. А, что, если Этельбер и американцы хотят просто предложить Тарлану сделку? Ну, например! Он – наследник престола. Ваш брат тоже имел право на трон…

– Я понял. Сговориться и править вместе уже без меня. Если убедить меня сдать страну не получится. Хорошая мысль, Аяна и даже рабочая. Ты умная, и очень прозорливая женщина. Однако же я уверен в своем сыне. Он не предаст ни меня, ни тебя, ни империю.

– Тогда его могут просто убить!

– Могут, – император вздохнул и отпил чаю. – Могут, Аяна. Но если он так им нужен, возможно, даже для озвученной цели, вряд ли янки сразу решат рубить сгоряча. Они слишком многое потеряли, захватывая моего сына в плен. Так что, наверняка, дадут ему время подумать.

– Но он ранен! Станут ли янки лечить его, если Тарлан заартачится и откажется перейти на сторону Этельбера? Ведь это тоже может быть аргументом! Страдания, немощь… Страх болезненной смерти.

– Хих. А вот ту ты кое-чего, похоже, не знаешь, – император слегка усмехнулся. – У Тарлана есть определенные секретные инструменты, чтобы обработать и обеззаразить его повреждения. Уверяю тебя, он уже начал лечиться.

– Но… Разве вы не собираетесь его выручать?

– Аяна… Конечно же, я что-то сделаю. Он мой сын, наследник престола. Я люблю его, и можешь не сомневаться! Разумеется, я не брошу Тарлана в беде! Ни при каких обстоятельствах, ни в каком случае! Но пока нам всем надо подумать. Пока я не стану делать резких движений. Выжду. Вдруг нам еще предъявят за него счет. Попытаются обменять его на драконов, на что-то еще…

– Мне кажется, вряд ли.

– Давай все же посмотрим. У нас есть время. Этельбер будет склонять Тарлана и так, и сяк, если твоя теория, действительно, состоятельна. Либо она подтвердится, либо нам предъявят условия, на которых янки согласны освободить моего сына. В любом случае, у нас точно есть пара-тройка суток.

– Ваше величество, – я шумно выдохнула. – Может вы дадите мне нескольких гвардейцев? И я попытаюсь сама освободить мужа? В конце концов, он попал в плен из-за меня? Это же на меня он себя обменял!

– Я тебя понимаю, – чуть улыбнулся император. – Все понимаю. Ты его любишь и осознала это в критическую минуту.

– Да, – тихо ответила я.

– Тарлан тоже от тебя без ума. И об этом я тоже уже в курсе. Но, Аяна, неразумно сейчас бросаться в пекло, ничего толком не выяснив. Мы запустим в лес янки мелких драконов. Недавно Лом вывел совсем маленьких – они таких еще ни разу не видели, и есть шанс, что даже не разберутся. Они размером с крупную бабочку, не больше. К ним также прикручены миниатюрные камеры и уловители определенных тепловых сигналов. После этой разведки мы начнем что-то понимать.

– Но я же сама хочу вызваться на вылазку! Вы можете действовать по своему, я – по своему – и у кого что получится в результате!

– А вот этого совсем делать не нужно! Не хватало еще, чтобы Тарлан зря собой рисковал! Аяна, пожалуйста, оставайся в лагере под охраной. Мне очень хотелось бы отправить тебя домой… Но… мало ли… Я здорово недооценил янки. Я нарочно послал тебя…

– Без гвардейцев и охраны, чтобы они не подумали, что я очень важна для императра. Я догадалась, ваше величество.

– Николай. Мы вроде договаривались отбросить все церемонии.

– Хорошо. Я догадалась, Николай.

– Поэтому сейчас поешь, успокойся, и вместе со мной жди информацию от разведки, – император придвинул мне тарелку с картошкой.

Я было подумывала отказаться от перекуса, уйти и начать действовать самостоятельно. Хотя бы попробовать. Но потом все же решила, чтобы не вызывать подозрений, поесть с Николаем. Да и желудок вдруг издал такой вопль, словно его не еды лишали – а вели к эшафоту.

Так что я перекусила, попила чаю с императором и спросила:

– Могу я идти?

– Иди, дочка. И, пожалуйста, обойдемся без глупостей!

Я вздохнула и направилась на выход из палатки.

Очнулся я от резкого неприятного запаха. Открыл глаза и обнаружил в комнате Этельбера. Он высился надо мной – руки в боки, пока возле меня возился какой-то врач. Проверял пульс, пытался оценить состояние.

Я кивнул дяде: мол, что тебе нужно?

Хотя приблизительно догадывался о его целях.

Этельбер сделал знак – и в мою камеру, или комнату, уж не знаю, как сказать правильно, занесли стол, стулья, жареное на углях мясо, какой-то зеленый салат и даже травяной чай.

– Встать сможешь? Я хочу кое-что обсудить, – деловито уточнил у меня дядя. Я только кивнул, хотя не был уверен.

Слабость упорно подкашивала ноги, руки с трудом поднимались и двигались. Все тело казалось каким-то чужим, будто мне приклеили чьи-то конечности, и вот я пытаюсь с трудом ими ворочать. Однако боли я почему-то совершенно не чувствовал, зато очень зуделось в районе локтя. Предполагаю, мне сделали какой-то укол, чтобы снять боль и позволить рассуждать обстоятельно, не оглядываясь на страдания тела.

Вначале я присел, потер виски и тряхнул головой.

Голова была гулкой, свинцово-тяжелой, но соображать получалось вполне себе ясно.

Я чуть размял руки, лодыжки. Заметил, что рану, пока был в отключке, зашили и даже забинтовали стерильными тряпками.

Какая забота от мятежного родственника! Ну явно не к добру! Уверен, что не к добру!

Следующим этапом я попытался подняться, однако же сразу рухнул обратно. Постарался сгруппироваться и упал не особенно больно. Затем повторил предыдущий маневр.

Сел, чуть размялся и вновь попробовал встать на ноги. Тут уже подскочил доктор Этельбера.

Опираясь на него, я, наконец-то, встал вертикально, и неспешно зашагал к предложенному стулу.

Шаг, еще шаг, еще и еще…

Несколько пошатываний, внезапная потеря равновесия. Опять шаги и снова попытка упасть. Доктор контролировал все мои передвижения. Раненая нога периодически подкашивалась, но я старался больше опираться на здоровую.

Путь до стула я проделал, словно двигался через весь императорский дворец Болгар-Романовых.

Этельбер следил, молчал и терпеливо выжидал.

Затем я просто плюхнулся на стул и, не сдержавшись, выдохнул с облегчением.

Да уж! Путь я проделал хоть и короткий, но тернистый и сложный, как ни крути.

Немного отдышался, оглядываясь на дядю.

Этельбер занял место напротив меня – в точности, как это делал отец. Они, реально, были в чем-то похожи. Вот вроде бы представляли разные ветви династии: светлую и темную, как говорилось в народе, но общие черты все-таки бросались в глаза. Крепкий подбородок, высокий, упрямый лоб. Взгляд – пронзительный и одновременно нездешний. Некоторые позы, жесты, ухмылки. Теперь я угадывал в Этельбере отца. Точнее, его пародию: куда более жалкую. Нет этой твердости в каждом движении, этого прямого и даже прямолинейного взгляда, под которым иной раз просто тушуешься. Нет этого ощущения силы: незыблемой, как сама русская земля и спокойной, как море без шторма.

К тому же, отец был заметно крупнее и, как мне кажется, крепче физически. Плюс, этот бегающий взгляд, который Этельбер иногда демонстрировал, словно стеснялся своего прошлого и настоящего. Отец не тушевался за себя никогда. Он был справедливым, прозорливым и щедрым правителем, его любили в народе и уважали даже враждебно настроенные соседи.

Да-а-а… Этельберу до отца далеко.

– Вы что-то планировали со мной обсудить? – вскинул я бровь, глядя на дядю.

– Сначала подкрепись.

– А не отравите?

Этельбер фыркнул: мол, я до подобного не опускаюсь. И демонстративно взял кусок мяса, сунул в рот, прожевал и отпил моего чаю.

Затем рукой указал: мол, давай.

Меня сейчас долго уговаривать не требовалось. Жрать хотелось так, что сводило желудок. Именно жрать, а вовсе даже не подкрепиться.

Так что я умял предложенное, запил чаем. Этельбер подождал, глотнул из своей фляжки – судя по запаху чего-то спиртного – и, когда я закончил, приступил к делу.

– Тарлан, я очень рад с тобой познакомиться. Да, обстоятельства далеко не самые лучшие. Но ты мой племянник и, судя по твоей славе – один из самых лучших сарканов империи.

– Допустим, – кивнул я на его паузу.

– Так вот. Твой отец… кхм… слегка старомоден. Эти его слова про неделимое государство, все эти пафосные и непонятные речи. Зачем все это? Ведь Россию никто не собирался делить! Мы бы правили с ним вдвоем, как полагается братьям.

– Вы это к чему? Я ведь – не мой отец. Мне ваши теоремы доказывать не нужно.

Я прекрасно понимал – к чему клонит дядя. Даже не сомневался в его следующих предложениях.

– Я это к тому, что ты молодой, энергичный и более, как бы это сказать – гибкий, что ли… Не в смысле физическом, Ашин по-прежнему в отличной форме. Я это видел, в том числе и в сражении.

– Я понял, о чем вы. О моральной гибкости.

– Да. Именно об этом я тебе и толкую. В общем, давай будем говорить уже прямо. Я тебе предлагаю совместное правление.

– И как это, интересно, вы себе представляете?

– Я знаю, что многие воины империи и сарканы легко тебе подчинятся. Тебя уважают и даже почитают. А посему, если ты придешь и заявишь, что планируешь править, что твой отец уже засиделся на императорском троне, немного выдохся и перестал мыслить здраво, многие военачальники тебя сразу поддержат. В России крепкая и вышколенная армия. Но тебя там знают куда лучше моего брата. Ты чаще вылетал лично на сражения. Ашин не отсиживался за спинами солдат. Но на передовую, на подавления мятежей и многое другое отправлялся именно ты. С тобой у них есть чувство плеча. Когда доверяешь буквально на уровне инстинктов. Когда доверяешь даже свою спину, свою жизнь и жизни своих близких. Уверен, что тебя многие поддержат.

– Я понял. Вы предлагаете мне сделку, которую на переговорах отверг мой отец.

– В точку! Тарлан! Мы отлично с тобой сговоримся! К тому же, американцы подкинут нам денег. Мы объединим научные лаборатории двух стран. Выведем новые лучшие породы драконов…

– Как поживает Халиф? – спросил я с подковыркой.

Этельбер вздохнул.

– К сожалению, плохо. Но разве не твой отец всему этому виной? Разве не он лишил моего дракона крыла, а еще ноги и сделал его беспомощным?

– То есть это отец брал у него кровь, клетки и что-то там еще для экспериментов? Держал его полутрупом в запертом помещении?

Этельбер вскинул брови и аж глаза выкатил. Не ожидал, что мы и об этом уже успели узнать. Мда… Наши разведки друг друга переиграли. Российская «не до копалась до сути» в лесу – то есть до подземных убежищ американцев. Вражеская не выяснила, что нам известно о янки.

Один – один, и это уже не так плохо.

– У меня не было другого выхода! – резко и нервно произнес Этельбер. – Благодаря биологическому материалу Халифа, мы вывели драконоптиц, которые способны нести солдат в бой. Они тупые, они медлительные, у них много минусов. Но они хоть как-то нивелируют драконов.

– А Халиф? – продолжал спрашивать я.

– Послушай! – Этельбер встал и прошелся, чем опять же напомнил отца в моменты нервозности. Тот также подрывался и мерил шагами метры. – Да! Я не такой всадник, как некоторые! Я не так привязан к собственному ящеру. Для меня он был средством и возможностью путешествовать. Я никогда не относился к Халифу, как твой отец к Турангу или ты к своему Кохгану. Ну и что с того? Поэтому я плохой, а Ашин – сразу прямо хороший?

– Нет. Я просто спросил.

Я свои выводы уже давно сделал. Причем, еще когда смотрел кадры с Халифом и бледная Аяна чуть не грохнулась в обморок.

– В таком случае, вернемся к нашим баранам. Что ты мне скажешь на предложение?

– Нет. Я не согласен. Ты можешь пытать меня, можешь казнить. Но я не предам ни отца, ни нашу империю.

– Громкие слова, лозунги, да и только! – Этельбер, кажется, и не предполагал, что ему удастся уломать меня сразу. Так что не расстроился и не отступился. – Хорошо. Я дам тебе время подумать. И вот еще что… Сейчас ты находишься здесь, вдалеке от своих, и тут тебя никто не найдет… Это подземелье, и оно отлично замаскировано. Ваши и не подозревают о его существовании. Найти его, не ведая, где входы, не представляя – как и где убрать маскировку, а она весьма серьезная, уж можешь поверить, практически нереально. Даже совсем нереально. И если ты ждешь помощи от своих, возможно, они и попытаются ее предоставить. Но шансов найти тебя здесь у них нет. С этой мыслью тебе следует переспать, как любят выражаться на нашей большой Родине. Подумай, хорошенько взвесь все за и против. Тебе отсюда только лишь две дороги: либо со мной под руку, либо – в могилу.

– Я понял, – ответил я твердо.

– Мне нравится, что ты такой сильный, уверенный. Такой император России и нужен. В общем, даю тебе время на размышления. Не найдется, я не обменяю тебя на деньги или еще что-то от моего брата.

– Я понял, – повторил я спокойно, без нервов.

Я это осознал еще до появления Этельбера. Так что Америку он мне не открыл.

Дядя уже собирался на выход, когда оглянулся и неожиданно сообщил:

– А разве ты не боишься, что брат отнимет жену? Пока ты в плену, пока тебя ищут и вернутся однозначно с пустыми руками… Аяна может поверить в твою безвременную, трагическую, но, все же – кончину. И Александр, разумеется, будет тут как тут…

– Да, я все понимаю, – теперь уже я отвечал не спокойно, а сцепив зубы и скалясь. Этельбер заметил, что меня проняло, слабо улыбнулся и тихо добавил:

– Вот и подумай, что для тебя лучше. Остаться в могиле или вернуться на родину. Причем, уже не наследником – а императором! Тогда у Аяны сомнений совсем не останется. Где истинный правитель гигантского государства и где его жалкий брат-неудачник!

Опять он о своем! Также, как с мамой! Все думал, что дело во власти и деньгах. Но женщины, вроде моей удивительной попаданки, любят просто потому, что любят мужчину. Она и мужа без колебания выбрала, когда отец предложил меня на замену. Ей было все равно, что я гораздо моложе, физически, по крайней мере – уж точно. Что я красивей, богаче, знатнее… Она оставалась верна своему Славику.

Тогда я не смог этого оценить. Теперь же понимал, насколько она уникальна и как здорово, если рядом подобная женщина…

– В общем, подумай, – Этельбер вышел за дверь.

Почти сразу пришли трое солдат. Убрали посуду и вытерли стол. Один подошел к стене и толкнул желтый камушек. Я сразу заметил этот странный минерал. Стены в подземелье были серо-зеленые и единственный желтый камень бросался в глаза.

Камушек резво ушел в глубину и стена неспешно уехала в сторону, открыв мне ванную, совмещенную с туалетом. Тут были: унитаз, ванна и раковина.

Солдаты молча покинули помещение, и замок сразу же многозначительно щелкнул.

Мне давали подумать в тепле и комфорте. Либо я становлюсь орудием Этельбера, либо погибаю. Но меня это не устраивало. И думать я собирался совсем не об этом. А о том, как подать знаки своим, где нахожусь и какие тут подземелья.

К сожалению, связи на таком расстоянии с драконом у меня не было, в отличие от Аяны. Так что Кохган меня однозначно не услышал бы.

Тем не менее, я собрался, напрягся, освободил мысли. Сделал все так, как учили, когда сарканы только-только знакомились с ящерами.

Если не сработает, начну рассуждать дальше…

Я не мог точно знать – где меня заперли: где именно подземелье и «моя комната». Однако же, у Кохгана есть какая-то чуйка. Драконы ощущают – где находится всадник. И если мне удастся наладить с ним связь, Кохган, возможно, сам найдет это место. Ну или хотя бы примерно укажет.

Других вариантов у меня пока не было.

Поэтому я сосредоточился, ощущая гул в голове, и начал изо всех сил телепатировать дракону…