Глава 13

…Я проснулся очень резко и неожиданно от очередного сильного запаха. И сразу испытал дежавю. Надо мной стоял медик дяди, и сам Этельбер высился неподалеку.

Я по привычке посмотрел на свою руку, где крепилось обычно окно мира, чтобы понять – сколько сейчас времени. Но прибора на руке, естественно, не было.

Этельбер заметил мой жест, понял и поэтому подсказал:

– Сейчас примерно пол третьего ночи. Поскольку я абсолютно уверен, что ваши атакуют нас этим утром, а ты можешь предотвратить сражение, просто сказав, что переходишь на нашу сторону, позвав своих сторонников и противников Ашина, хочу еще раз уточнить. Ты не передумал?

Я потер глаза и мотнул головой.

– Это «нет»? – уточнил дядя, впервые повышая на меня голос. – Ты отказываешься?

– Да, – выдохнул я, понимая, что сейчас, видимо, меня будут убивать или, как минимум, зверски пытать. Выражение лица Этельбера и его поступок после переговоров не оставляли сомнений – он явно настроен жестко, решительно и ни перед чем не остановится.

– Ты хорошо подумал, Тарлан? Ты понимаешь, что сейчас будет? – уже с откровенной угрозой в голосе спросил дядя.

– Да не думал он, был в отключке! Он просто вырубился, как я полагаю! – внезапно вступился за меня медик. – Если хотите знать мое мнение, то ему нужно позволить еще отдохнуть. Дайте парню прийти в себя и очухаться, а уже потом обо всем спрашивайте. Вряд ли он хотя бы час размышлял, скорее всего, вырубался, приходил в себя и снова отключался из-за сильной потери крови.

Этельбер недоверчиво покосился на спутника.

Тот развел руками: мол, дело ваше.

– У нас нет времени ждать! – возразил дядя, заламывая руки на нервной почве. И я понял – положение янки довольно-таки опасное в плане войны. Они боялся не выдержать нашего натиска.

Это порадовало, прямо утешило.

– У нас еще есть пути к отступлению. Как минимум – несколько кораблей на побережье. В любом случае, существует еще это место, куда враги однозначно не доберутся. Ваше высочество, вы можете сейчас его казнить, начать пытать, но все будет зря. Он не имел возможности крепко подумать. Он просто балансировал на грани сознания. Какие тут размышления? Какие прикидки? Ну вы сами-то рассудите без сердца!

Медик почему-то выступал за меня. Я не понимал – в чем его интерес. Врач ведь видел, что я вполне в силах, уж думать-то и решать – это наверняка.

Этельбер задумчиво прошелся по комнате. Покосился на меня, на врача. Тот сделал вид, что меряет мне пульс, а сам губами сказал: «Ваши уже рядом».

Я решил, что он имеет в виду: дескать, войско отца скоро доберется до сюда. Но ведь им надо еще и найти меня. А подземные убежища хорошо спрятаны.

Врач покосился на Этельбера.

– Делайте, как считаете нужным, ваше высочество, – с показным равнодушием сообщил дяде.

Тот скрестил на груди руки.

– Уверен, что он был практически без сознания?

– Ну вы же все видели сами! Мы только что привели его в чувство! Он потерял очень много крови. В таком состоянии человек то отрубается, то ненадолго приходит в себя и сознание мутное.

– Ладно, дам тебе еще время.

Этельбер ушел, и я выдохнул. Врач оглянулся уже на пороге и подмигнул.

Я удивился, но постарался не подавать виду.

Датчик крови работал исправно и четко. Теперь уже сомнений в этом не оставалось. Однако же в извилистых подземных туннелях риск встретить отряды врагов, наверняка, вооруженные и начеку – был вполне себе очень даже реалистичным.

Мы с Сашей хорошо это понимали.

Но шли вперед, сменяя коридор за коридором, и цепко озирались зрением сарканов. Саша захватил из машины датчик движения поблизости, на всякий случай. Но он оказался скорее во вред, чем на пользу. Пару раз мы торопливо шарахались, прятались в ближайших коридорах и замирали… когда мимо пробегали суетливые крысы.

В конце концов, мы устали от долгого блуждания в подземелье и потихоньку начали терять концентрацию.

Разумеется, именно в этот момент, навстречу выскочили двое американцев, и наставили на нас пистолеты. Саша не растерялся – с броска, при помощи лассо – выбил оружие у обоих и, не теряя времени, бросился в драку.

Я шустро отскочила в соседний коридор, размышляя – чем бы помочь отважному княжичу.

Я совершенно не умела сражаться, и даже не подумала, когда мы отправились в нынешнее путешествие, о том, что это может стать серьезной проблемой. Я была уверена, что мы отыщем Тарлана на машине-хамелеоне при помощи датчика крови. Там Саша проберется в палатку или темницу, убирая охрану по одному-двум янки в дороге. Я же тихонечко подстрелю часть врагов из темноты, целясь из орудия самого авто. Это я умела и даже весьма неплохо – попадала в яблочко с первого раза. Мы проверили, когда собирались на вылазку. Саша аж удивился, пришлось честно признаться, что раньше любила баловаться в тире и в пейнтбол.

Здесь же я была фактически беззащитна. Целиться в янки из пистолета, пока в драке противники двигались быстро, то и дело менялись местами, выглядело далеко не самой лучшей идеей. Я вполне могла зацепить Сашу, и, в довершение, не попасть ни в одного из американцев.

Поэтому лучшим вариантом оставалось лишь ждать. Помочь княжичу мне было пока совсем нечем.

Однако же Саша справлялся отлично. Бил одного, другой быстро атаковал сзади, но княжич ловко отпинывал его в угол. Крутился, ни на мгновение не оставался на месте, подпрыгивал, лихо оттолкнувшись от стен. Иногда аж взбирался на них, делал сальто и ловко пикировал на янки с воздуха.

В общем, мы уже практически победили, когда один из американцев вытащил из кармана прибор. Точно такой же Саша недавно выбил у другого и крайне удачно раздавил сапогом. Штуковина напоминала маленький шарик с кнопочкой – видимо, это был пульт от сигнализации.

Однако, на сей раз княжичу не пофартило. Он попытался с ноги врезать по руке янки, но тот увернулся и умудрился-таки нажать злополучную кнопку.

В коридоре оглушительно загремела сирена, мы, что было сил метнулись на выход, надеясь вырваться из подземелья и спрятаться в машине-хамелеоне. Но тут со всех сторон повалили американцы, и мы поняли, что, на сей раз, это конец.

Отсюда помощь вызвать мы точно не сможем. Окна мира работали из рук вон плохо – сообщения практически не уходили. Драться вдвоем против двадцати трех смысла не имело, даже с таким, как мой спутник.

В нас со всех сторон пялились дула, словно десятки угрожающих темных глаз.

Я сникла, попрощалась с Тарланом, с Матвеем и – заодно с жизнью.

– Ребята! Держите! – внезапно в ближайшем коридоре появился человек, с явным американским акцентом и бросил нам нечто вроде противогазов.

Мы машинально напялили пойманные устройства. А что? Какой смысл противиться? Мы все равно в руках янки. Хуже не будет. Разве что лучше.

И это «разве что» неожиданно наступило. Это была ночь постоянных сюрпризов: плохих, хороших, снова плохих, опять хороших и так дальше, по кругу. Казалось, наверху кто-то нас изощренно испытывает, решает – дать нам шанс или же лишить его.

Коридор резко заволокло дымом. Видимо, едким, потому что американцы начали задыхаться, скрючиваться и падать. Одновременно и довольно-таки быстро.

Опомниться не успели – как вокруг нас уже распластались неподвижные тела янки.

– Это сонный газ, и они скоро очнутся, – услышала я все тот же голос. Затем меня дернули за руку и вытянули в другой коридор.

– Идемте! Времени очень мало!

Мы с Сашей поспешили за провожатым, ориентируясь на его худощавую спину и светлый халат, как у врача. Они едва проглядывались в сизом тумане.

В коридорах со временем прояснялось, так что спасший нас незнакомец стянул свой противогаз, и мы торопливо сделали также. Внутри устройства дышалось с огромным трудом, теперь же стало значительно легче.

Я разглядела лицо провожатого, когда тот оглянулся назад, чтобы проверить – успеваем ли мы и не потерялись ли где-то.

Он, действительно, напоминал янки, но чувствовалась и примесь другой крови. Высокий лоб, квадратная челюсть, глаза раскосые – «лисьи» – карие, практически черные и черные же курчавые волосы.

Одевался мужчина в белый врачебный халат.

– Вы кто? – спросила я шепотом у незнакомца.

– Я вам помогу выручить княжича. Но вы должны забрать с собой и меня тоже.

– Не вопрос! – немедленно согласился Саша. Я только кивнула, подтверждая слова княжича.

И мы стремительно побежали по коридорам. Быстрее, быстрее, еще быстрее.

Врач оказался очень натренированным и выносливым. Я запыхалась, Саша заметно сбавил темп бега, медик же спокойно трусил с прежней скоростью.

Наконец, мы вырулили к широкому тупику, врач открыл дверь… и мы увидели Тарлана. Он лежал на полу, на тканных носилках. И едва мы появились – тотчас проснулся.

Проморгался, потер глаза, словно не мог поверить, что это мы и что мы его, в самом деле, нашли.

– Вы? Ка-ак?

– Времени нет! – суматошно напомнил врач. – Сигнализация пройдется по всему подземному городу. И сейчас все помещения тщательно проверяют.

Он будто специально накликал беду. На повороте, возле дверей, в которые мы только что вбежали, появились еще три десятка американцев.

Мы огляделись и слишком отчетливо осознали – теперь наша песенка спета уже без вопросов.

На нас опять смотрели одноглазые пистолеты. Нам опять предлагали немедленно сдаться. И вновь мы ничего не могли с этим сделать.

– Зря вы, – тихо и глухо выдохнул Тарлан. – Убейте меня, а их, пожалуйста, отпустите! – опять решил благородно пожертвовать собой.

– Они уже обнаружили наше подземелье. Их нельзя отпускать! – последовал логичный ответ.

В принципе, мы все это хорошо понимали.

– Мы запрем вас тут и немедленно сообщим Этельберу.

Американцы сделали знак: мол, отойдите от двери.

Дверь захлопнулась, и замок с легким щелчком заперли.

Я собиралась сразу метнуться к Тарлану, хотя бы поцеловать его в губы в последний-то раз. Но в эту минуту помещение вдруг слабо вздрогнуло. Вокруг нас появилось какое-то марево: ярко-оранжевое, непривычное и жутко пугающее…

Блики отдались в глазах сильной резью.

Я пыталась проморгаться, понять – что же там такое случилось, но у меня так ничего и не выходило. Только глаза все сильнее болели и даже начали саднить.

Я едва-едва могла разглядеть княжичей и нашего помощника – американца-перебежчика. Они то появлялись в поле зрения невнятными силуэтами, то вдруг расплывались рыжими пятнами, а то неожиданно проступали полноценными образами.

При этом меня будто дергало в разные стороны. Такое странное, совершенно незнакомое ощущение, словно ты подвешена на невидимых канатах, как марионетка, и кукловод никак не может решить, что же с тобой делать и как поступить.