Глава 14
Я не понимала, что вообще вокруг происходит. Совершенно опешила, растерялась, застыла.
Зато Тарлан и Александр, кажется, знали в чем дело. Потому что вдруг смело шагнули ко мне, взяли за руки и жестами подозвали врача Этельбера.
Стоило ощутить горячие пальцы княжичей, что крепко и осторожно переплелись с моими, как сразу стало немного спокойней и уверенности прибавилось буквально в разы.
В голове неожиданно раздался возглас Эйзерхана.
«Хозяйка! Быстрее шагайте на голос! Я вытащу вас по скрутке пространства прямо к машине. Беритесь все за руки и идите. Садитесь в авто и жмите на газ. Быстрее бегите, вас станут преследовать. Я попробую сообщить через Туранга, чтобы император срочно послал подкрепление. Но мы готовимся к утренней атаке, так что…»
Марево вокруг стало чуть более блеклым, я посмотрела на Тарлана, на Александра и протянула:
– Эйзерхан хочет как-то перебросить нас отсюда к машине. Разве такое возможно? Я читала в окне мира, в секретных папках, что драконы, вроде него и Халифа в самые лучшие дни ящера Этельбера, способны переносить кого-то или что-то только в связке со своим всадником.
– Видимо ваша связь настолько мощная, уникальная, что даже сейчас она работает так, будто вы находитесь рядом друг с другом, – подал голос Тарлан.
– Да, на это похоже. Ты ведь – единственная способна общаться с драконом на большом расстоянии. По крайней мере, среди ныне живущих сарканов, – добавил Саша.
– И Эйзерхан достучался до тебя аж в другом мире, протащил сквозь пространство и время, чтобы вы, наконец-то, обрели друг друга и были вместе, – очень прочувствованно произнес Тарлан, словно говорил не только о ящере, но и о наших с ним непростых отношениях. Акцент на фразе «чтобы вы, наконец-то, обрели друг друга и были вместе» заставил меня слабо улыбнуться.
– Ну, что? Идем? – уточнил Саша.
– Я не знаю, как и куда нам шагать. Эйзерхан говорит – двигаться на его голос.
– Значит, прислушайся. Попробуй уловить направление… – предложил Тарлан и чуть погладил мою ладонь большим пальцем. Эта маленькая нежность меня вдохновила. Я слабо улыбнулась мужу и тот кивнул с таким видом, словно клялся в любви. Также, как делал это в присутствии янки, когда предложил себя вместо меня на обмен.
«Аяна… моя маленькая всадница… давай же, иди… Времени остается совсем мало… Чем ближе к битве, тем встревоженный будут враги… и тем больше шансов на массовое преследование…»
Я все это понимала и без напоминаний.
«Сюда…» – шелестом позвал ящер.
Я постаралась двинуться так, чтобы звук усилился, и его голос, действительно, начал звучать слегка громче.
«Сюда…»
«Сюда…»
«Сюда…»
Повторял Эйзерхан. И я шагала, вытягивая за собой княжичей, а те помогали перемещаться врачу.
Окружение выглядело донельзя странным и зыбким. Какие-то желтые блики, странные отражения, иной раз появлялись серо-белые стены или нечто подобное. Затем они становились синими, черными, и продолжали непрерывно менять цвет. Словно мир вокруг пока еще не определился: быть ли ему твердым, жидкостью или газом, в какой цвет ему стоит окраситься и во что превратиться. Мы будто двигались внутри чистой материи, из которой затем создавались миры, планеты, Галактики и Вселенные.
Такое впечатление производило увиденное.
Под ногами не чувствовалось ничего твердого, но я и не проваливалась, шла, без запинки. Временами пространство словно оказывало сопротивление, будто давало понять, что стремлюсь не туда. Но стоило слегка скорректировать направление, как противодействие от материи пропадало.
«Сюда… моя маленькая всадница… скорее иди сюда…»
Эйзерхан продолжал настойчиво звать.
Складывалось ощущение, что время тут движется как-то иначе. Мне чудилось, мы шли практически час, может больше, однако же, когда вынырнули из скрутки пространства, действительно, прямо возле машины-хамелеона, оказалось, что миновало не больше пяти минут.
– Авто с мимикрией? – одними губами спросил у меня Тарлан. Я кивнула, чтобы не особо шуметь. Реально, нашей машины не было видно на фоне леса. Мы нарочно оставили ее в режиме мимикрии, дабы враги не обнаружили и не угнали. Другого средства быстро выбраться из леса у нас не было. На серо-темном утреннем пейзаже авто не получалось разглядеть совершенно. Врач озирался и только потрясенно выкатывал глаза.
Однако мы с Сашей придумали хитрость. Мы сломали несколько веток у дерева, возле которого и оставили энергомашину. Сразу пошли туда – свежие повреждения на растении заметить не сложно, тем более, что сами ветки мы складировали возле ствола. Слава богу, ветер не разметал их и звери, пробегая мимо, не раскидали.
Мы наощупь начали разыскивать кабину. Наконец, я первой наткнулась ладонями на гладкую холодную поверхность металла. Нашла ручку, открыла дверцу и юркнула внутрь. Отворила вторую переднюю дверцу и задние.
Тарлан прищурился и покосился на Сашу.
– Садись уже рядом с ней за рулем, если в силах вести, – ответил тот едва слышно и отмахнулся: мол, что с вами сделаешь. Как ни борись – вы упорно рветесь друг к другу, даже если и сами этого не осознаете.
– Спасибо, брат! – одними губами, но очень прочувствованно ответил Тарлан.
Сел рядом со мной и меня прямо жаром вдруг окатило. Он так смотрел, так прижимался горячим боком… Положил ладони на руль, улыбнулся и подмигнул. Также он повел себя и в день нашего знакомства. Впервые подумалось: что, если бы я сдержала тогда злые слова, адресованные больше моему дураку Славику, нежели остальным мужикам в зале, хотя фраза касалась и их тоже. Та самая судьбоносная наша «фраза преткновения»: «Все мужики козлы». Что, если бы я мысленно ее выкрикнула, но все-таки промолчала и вслух не высказалась? Быть может мы с Тарланом уже были счастливы? Наслаждались друг другом днями и ночами, я училась бы у мужа езде на драконе, и это бы нас дополнительно сблизило? Что, если бы я тогда сумела сдержаться? Может и не было бы всего этого времени, когда мы ходили друг вокруг друга? Ревновали, злились, язвили и расстраивались?
Да мы же оба просто маялись дурью! Вот так мне теперь все это виделось в свете пережитого и еще предстоящего.
Сколько нам давалось шансов? Даже не сосчитать!
Я могла на балу на комплимент будущего супруга ответить что-то приятное для него и понятное, а не ерничать на тему «когда тебя подменили?» Вырвалось, как-то и мысли не возникало, что я ведь совершенно в другом измерении, и фраза покажется княжичу непонятной. А все непонятное он воспринимает агрессией.
Я могла согласиться ехать к Лому с Тарланом.
Я могла улететь от ученого на Кохгане.
Я могла… Я еще много чего могла…
Даже согласиться провести с мужем брачную ночь…
– Ни о чем не жалей! Я весь твой, если только захочешь. Хочешь, буду тебе мужем: верным и преданным, самым страстным во всей нашей империи и самым заботливым! Хочешь… кхм… оформим развод! Лично передам тебя с рук на руки брату. Теперь все будет так, как ты пожелаешь, – вдруг быстро выдал Тарлан, заводя наше авто. Внутри машины звуки глушились, и мы могли общаться уже более свободно.
Вот дурак! Опять, опять он о своем, о больном! Ну какой развод? Какая передача меня брату? Я же его, его хочу видеть своим мужчиной!
Когда машина сорвалась с места, чуть шурша ветками и палой листвой, Тарлан еще раз подмигнул и добавил:
– Теперь все зависит только от тебя, Аяна. Я неволить не буду и драться с Сашей не стану. Даже можешь не волноваться за его целостность и реакцию императора на тот факт, что из-за тебя сцепились его сыновья. Решай, кто из нас тебе, действительно, нужен. Я лично озвучу все это отцу и добьюсь развода, если потребуется.
Дурак! Он абсолютно неисправимый дурак!
Но я все равно поневоле улыбнулась.
Тарлан тут же понял мою реакцию по-своему.
– Вот и ладушки. Рад, что тебе сразу легче. Я не стану тебя больше неволить, Аяна. Вынужденный брак никому не приносит счастья и радости. Ты нужна мне… так, что и сказать даже страшно. Но мне нужна твоя любовь, а не жалость, не долг и не желание угодить императору…
Он замолчал и начал сосредоточенно выруливать.
Мы осторожно, но быстро рассекали по лесу. И вроде бы все складывалось довольно удачно. Саша написал мне по окну мира.
«Он глупец, не видит очевидного отношения, но зато научиться ценить тебя и понимать. Хочет сделать, как лучше тебе, а не ему самому. Поверь, это огромный прогресс для моего брата. А отношения вы еще выяснить успеете».
Хотелось бы верить… Я уже практически уверовала. Мы ехали без задержек, погони не наблюдалось, вокруг разрежались утренние сумерки, где-то вдалеке алели лепестки рассвета и тянулись в ясную лазурную высь. Призрак Луны, словно погрызенный шарик сыра, медленно выцветал на утреннем небе. Звезды пропадали одна за другой. Я реально уже надеялась, что мы в безопасности. Нас никто не увидит, ведь даже мы сами не заметили машину в этом режиме. Хотя прекрасно знали – где примерно искать.
Чудилось – Эйзерхан просто перестраховывался, когда говорил опасаться погони.
Однако же внезапно я поняла – дракон никогда зря не предупреждает.
Мы зацепили что-то в траве. Машина едва-едва задела колесами. Тарлан резко выругался, сразу поддал газу. Авто пролетело несколько метров и раздался мощный взрыв какого-то устройства.
Сзади словно из фейерверка выплеснулись искры, машину подкинуло на добрых пол метра. Все вокруг нас заволокло дымом. Он клубился, скручивался в спиральки и кольца.
Я задрожала, тихо пискнула, и Тарлан взял меня за руку.
– Все хорошо, моя маленькая, все будет хорошо, – он еще никогда со мной так ласково не разговаривал. Словно с ребенком – любимым, драгоценным, единственным. – Машину не пробить подобным взрывным устройством. А вот враги, наверняка, уже все услышали. Не волнуйся, я никому не позволю тебя обидеть! Им придется сначала меня убить!
Он сказал это настолько спокойно и без эмоций, что у меня сердце ухнуло в пятки…
Я не хочу! Я не могу позволить убить его!
Я приехала за ним и хочу с ним вернуться!
Он мне нужен! Мне нужен этот несносный, заносчивый, вредный мужчина!
Я бы дала ему сейчас подзатыльник или просто врезала в глаз. Да как он может! Зачем? Ну вот как после этого считать, что Тарлан поумнел?
Да у него то одна придурь, то совершенно другая!
Слова Тарлана не утешили, а, напротив, еще сильнее взвинтили.
А тут еще и кошмарное светопреставление вокруг, которое никак не заканчивалось.
Меня трясло, шмотки земли, травы, копоти падали с неба прямо на стекла. Я перестала видеть пейзаж, пока грязь медленно сползала по окнам. Я понимала – нас теперь точно заметили. А до опушки еще приличное расстояние. Придется отбиваться или попытаться уехать?
Машину все еще трясло и качало. Тарлан крепко держал меня за руку, и я вцепилась в его сильные пальцы. Да, даже пальцы у него был просто стальные. Но хватки я не чувствовала, скорее поддержку: такую осторожную, деликатную, ласковую.
Дым и взвесь в воздухе еще не рассеялись, когда машина издала тревожный сигнал, на панели загорелись несколько кнопок, показывая, что нас медленно окружают. На расстоянии метров двадцати приблизительно со всех сторон двигались в нашу сторону люди. Крупные объекты с теплыми телами – так определял их умный механизм Лома. Но уже было ясно – это враги. Они окружают, они готовятся брать нас штурмом.
Тарлан попытался завести мотор. Его мысль я поняла – попробовать прорваться, пока тут еще ничего толком не видно, может даже раздавить тех, кто встанет на нашем пути. Однако же авто хрюкнуло, ойкнуло, издало какой-то скрежещущий звук и заводиться категорически отказалось.
Тарлан попробовал еще раз, без спешки, но быстро.
Машину, видимо, повредил взрыв. И если кабина оказалась защищена так, что до нас ничего не долетело и никто из нас не пострадал совершенно, то вот механизмам досталось куда больше. Некоторым запаса прочности не хватило.
Машину ведь не рассчитывали на езду по взрывчатке.
– Попались! – Тарлан не скупился на мат. Впервые я слышала от него подобную лексику. Александр сзади тоже витиевато выражался. Даже врач Этельбера поддержал княжичей.
Одновременно мужчины вытащили оружие из потайных ящичков на дверцах машины.
Княжичи быстро пристегнули кобуры к поясам, к ногам и под мышками. Я так поняла – там были и обычные «стволы», и с огнем дракона, и даже гранаты. Ножи и кинжалы спрятали в голенищах.
Действовали они на редкость быстро и четко, предполагаю – фактически на инстинктах.
Тарлан оглянулся на медика американцев.
– Сделаешь хоть что-то в пользу противника, пристрелю, не глядя, и даже не задумаюсь!
Саша осуждающе покачал головой.
– Я могу помочь вам сражаться с часовыми, – тихо, но уверенно произнес янки.
– Шишь я дам тебе хоть какое-то оружие! – рыкнул Тарлан. – Что бы ни думали остальные, я никому из американцев не доверяю!
Медик только вздохнул и развел руками.
– Что ж, если что, попробую так вам помочь. В конце концов, для меня иной дороги уже нет. Наши знают, что я обманул их и помог вам сбежать. Этельбер сразу догадается, что я солгал и в отношении состояния вашего высочества.
– Ну, действительно, Тарлан! Нам пригодится его помощь!
Саша кивнул на окна машины – взвесь вокруг постепенно развеивалась, и мы могли различать плотные ряды янки, которые наступали, с оружием наперевес.
– Они не знают пока куда целиться, – усмехнулся Тарлан, оглядываясь на брата.
– Да, но, если мы сейчас же не примем бой, не отвлечем на себя противника, начнут палить вслепую. И рано или поздно до нас доберутся.
– Но ведь машина бронированная, выдержала даже взрыв! – возразила я. – Может пока отсидимся? Тихо дождемся подкрепления от императора? Нас не видно, пули до нас не долетят!
– Я бы не был в этом настолько уверен, – покачал головой суровый Тарлан.
– Саша? – пораженно вскинула я брови.
– Они так или иначе нас обнаружат. Пули не пробьют бронированную машину. Тут ты права. Но они от нее отразятся. И наше местонахождение будет быстро раскрыто. Отстреливаться изнутри у нас не получится. Пули не пройдут и в ту сторону тоже. Станут рикошетить и нас же добьют. Затем янки попытаются вырвать дверцы. И, в конце концов, ворвутся уже прямо сюда. Лучше опередить их и принять бой немедленно. Согласен с братом. Другого варианта не вижу. Так они не обнаружат тебя в хамелеоне. А мы… может еще и отобьемся!
– Но их же так много! – вскрикнула я в ужасе глядя на братьев-княжичей: то на одного, а то на другого.
– Поверь, у нас случались переделки и похуже, – криво и невесело ухмыльнулся Тарлан. – Мы – стреляные воробьи, можешь не сомневаться.
– Тарлан! Саша! – вскрикнула я. – Мы же можем стрелять в них из пушки энергомашины!
– Всех и сразу ты не перестреляешь. Другие увидят – откуда летят пули. Как ни крути, а все-таки придется принять бой.
Тарлан и Саша выскочили одновременно и тут же прыгнули в разные стороны.
Послышались выстрелы, начались взрывы. Пламя из огнеметов прорвало серую пелену рассветного леса оранжевыми всполохами.
– Я им помогу, пускай даже и без оружия! – твердо произнес врач и сиганул из кабины.
Я боялась даже глянуть на поле боя. Уже знала от датчиков умного авто – преследователей, как минимум, человек тридцать. Десять на каждого! Это же слишком много!
Они шли сплошными рядами, окружали, палили. Княжичи и врач прыгали между деревьев. Медик швырял в разные стороны ветки, камни и даже куски почвы, пытаясь запутать противника и облапошить. Я увидела, как по воздуху летит пистолет – Саша все-таки подкинул медику оружие. Выстрелы усилились, а мне оставалось лишь ждать.
Молиться, терпеть и надеяться на лучшее.
В тумане, в дымке предрассветного воздуха я не особо могла разглядеть нападающих янки. Однако же решила опробовать орудие машины-хамелеона. Нашла прицел и попыталась выстрелить по американцам, ориентируясь на датчики тепла и движущиеся фигуры. Янки оказались тоже не лыком шиты – прятались за деревьями, перебирались ползком. Я едва видела шевеление на земле. За стволами же – и вовсе обнаруживала противников, лишь когда они выскакивали и прятались за следующие. В общем, прицелиться толком не получалось, я не успевала среагировать на движение. Ждала, пока появится хоть один американец, пусть даже мелькнет в моем поле зрения. Наконец, один из янки слегка шевельнулся за деревом, и я заметила его местонахождение. Прицелилась в плечо – хоть так, все равно лучше, чем ждать.
Но, как назло, орудие вдруг не сработало. Возможно, так и лучше – иначе машину увидят. Однако чего стоит моя мнимая безопасность, если княжичи погибнут в неравном бою? Я не хотела об этом думать, воображать, что случится. Я ведь затеяла эту дурацкую вылазку. Да, мы нашли подземные убежища американцев и могли сообщить об этом своим. Уверена, сведения были более чем важными. Но они совсем ничего стоить не будут, если мы погибнем тут или угодим в плен после ранений, не способные защищаться.
Я не видела – где наши, где янки, и что происходит. Выстрелы стали реже, вспышки огня тоже не так часто вгрызались в утренний воздух алыми клыками яркого пламени. Я чувствовала – все складывается не очень-то радужно. Особенную панику у меня вызывало открытие, что к американцем спешило новое подкрепление. Я написала об этом Тарлану по окну мира и продублировала сообщение Александру.
Сразу же… получила лишь один тревожный ответ. «Брат ранен и потерял сознание, но еще жив. Я понял, попробую что-то предпринять на опережение. Вооружил врача, он помогает нам биться».
Конечно! Тарлан ведь еще не отошел от предыдущих ранений и вот тебе новые. Я в ужасе вглядывалась в рассветную мглу, пытаясь выхватить взглядом собственных спутников.
Но понимала, что скоро все будет кончено.
Да и мои позиции тут очень шаткие.
Да. Меня вряд ли заметят, пока нахожусь в кабине машины-хамелеона. Однако же несколько неудачных выстрелов с рикошетом от авто, брызги крови или еще что – и меня обнаружат.
В любом случае, тут все обыщут после поединка. Янки же видели, что княжичи и врач выскочили словно из ниоткуда и это «ниоткуда» они точно найдут. По крайней мере, наощупь, как и мы сами. Отстреливаться я могу, но это вряд ли поможет. Так или иначе меня все-таки схватят. Как ни крути – если княжичи и медик Этельбера потерпят поражение, будут пленены или убиты – моя песенка спета, другого не дано.
И еще неизвестно, что для нас лучше. Стать заложниками гадкого Этельбера, или сложить головы прямо тут, в чаще.
Я вновь начала обращаться к Матвею, мысленно слать ему любовь и поддержку.
Отправила несколько сообщений гувернанткам, и, разумеется, Ивану Алексеевичу.
Просила, чтобы сына не оставляли одного, воспитывали и поддерживали, если погибну.
Но пока, до завершения нынешней ситуации, ничего не говорили – ждали вестей. Не волновали Матвея понапрасну и загодя.
Как ни удивительно, ответы прилетели сразу же, хотя я и не ожидала такой скорости. У нас время отличалось всего на пару часов, так что в столице также была еще ночь. Тем не менее, сообщения от моих адресатов поступили фактически спустя считанные минуты.
«Все будет хорошо. Мы в вас верим, Аяна. Но, не сомневайся, о Матвее мы позаботимся». Это писал мне Иван Алексеевич.
«Ваше высочество, пожалуйста, возвращайтесь. За мальчиком присмотрим. Все для него сделаем!»
Это ответили мне Лейсан и Гульнара. Так и подписались – двумя именами.
Я слегка выдохнула – о сыне позаботятся в любом случае.
Было горько подумать, что ему вдруг предстоит расти… совсем без меня…
Мой ласковый, маленький, замечательный сынишка останется без моих объятий, без утешения мамы, без поддержки. Это страшно! Это та-ак страшно!
Но у него есть отец и тот все еще жив. Славик любил сына, хотя и мужем был не особо хорошим.
Я подумала и написала Ивану Алексеевичу.
«Если вдруг, если меня не станет, если я не вернусь… В общем, вы поняли меня… Тогда, прошу вас, допустить к Матвею отца. Все-таки лучше с родным отцом расти, чем без родителей. Даже, если все вокруг к тебе хорошо относятся. Это совершенно не одно и то же, поверьте».
«Не переживай. Разберемся. Если что, я тебя понял. Но, Аяна, ты – княгиня Болгар-Романова! И ты не должна вот так вот сдаваться! До последнего верь в лучшее. Ну а там… повторюсь, что я тебя понял».
Верь в лучшее… Ага… Хорошо ему так говорить!
Вокруг меня разворачивался сущий ад. Выстрелы, дым, пламя… Крики, атаки и пряталки за деревьями.
У нас не было никаких шансов втроем побить десятки американцев.
У меня одной – так и подавно.
Тарлан тяжело ранен и биться не может. Саши и врача надолго не хватит…
Да уж, верь в лучшее.
Глупая фраза.
Я встрепенулась и до боли прикусила губу.
Мы с Сашей дали маху? Зря ослушались императора? Надо было сделать так, как велел Николай?
В голове промелькнули варианты событий, и я сказала себе: «Нет. Если бы все случилось опять, я поступила бы в точности также. Тарлан пожертвовал собой ради меня. Раненый, измученный отправился в плен. И я не могла, просто не могла поступить с ним иначе. К тому же, я люблю его и не хочу без него жить. А, следовательно, не время сетовать и сдаваться. Я еще жива. Спутники еще живы. Ничего не кончено! Бой не окончен! И еще многое может случиться. На войне, как на войне!»
Я уж слишком не хотела оставлять своего сына. Отчаянно желала вернуться к Матвею. Также как в момент, когда мерзкие янки захватили меня по дороге домой. В точности также после апатии, рефлексии и отчаяния возникло желание биться. Бороться, драться, как только можно. Пока я жива, пока еще бьется сердце.
Я не особенно понимала, что могу сделать. Но больше не собиралась предаваться унынию.
Взбодрилась, помассировала голову и начала соображать.
Оружие в машине еще оставалось. Но я не особо умела им пользоваться и боялась, что на поле битвы совсем растеряюсь, испугаюсь и стану не только легкой добычей, но и обузой для своих же защитников-княжичей. Нет бы биться, они вынуждены будут еще и меня защищать.
Я попробовала реанимировать орудие автомобиля. Мало ли? Остыло, раньше заклинило, а теперь заработает.
Однако оно по-прежнему оставалось немым и высказываться пулями или огнем в нашу пользу не собиралось.
Ладно.
Какие еще у меня варианты?
То, что пришло в голову я сразу же сделала – позвала Эйзерхана. Уж если кто и поможет нам – так это дракон. Он почувствовал меня даже в подземелье американцев, наверняка, я смогу до него сейчас достучаться. Тем более, что он там обещал? Договориться о помощи?
Представляю, как обрадуется Николай, если узнает, что мы с Сашей сделали! Даже не хочу воображать лицо императора и все то, что он захочет нам после этого высказать. Но чтобы высказать, ему придется нас-таки вытащить!
«Эйзерхан! Ну где же там помощь, что ты обещал?! Где ты?! Ты очень мне сейчас нужен!»
«Помощь уже рядом! И я с ними, хозяйка! Не бойся, я тебя чувствую локатором драконов, и приведу помощь прямо на нужное место».
Я почему-то не надеялась, что ящер ответит, даже чуть вскрикнула и выпрямилась от неожиданности.
…Однако уже спустя несколько минут на поляну ворвались наши сарканы, прямо на драконах, вместе с Кохганом, Филимоном и Эйзерханом! Моим Эйзерханом!
Схватка приобрела совсем иной оборот. Наши просто уничтожали, стирали противника с лица леса. Пленных не брали – убивали всех без разбору. Однако я совершенно не испытывала жалости. Напротив, внутри разлилась очень странная, совершенно непривычная дикая ярость.
Так им! Еще! Убивайте! Топчите! Стреляйте на поражение! Убейте их! Всех убейте!
Уничтожьте мерзких янки и поскорее!
Вскоре все было кончено…
Я увидела, как Тарлана положили на Кохгана и торопливо пристегнули ремнями. Сама же быстро выскочила из кабины и взобралась на своего любимого Эйзерхана.
Саша уже восседал на Филимоне.
Раненых янки сложили в грузовую телегу и прикрепили к тягловому дракону.
Мы торопливо рванули из леса.
Вначале бежали, как мы уже поступали, когда с Эйзерханом пытались вернуться в столицу. Затем на опушке все взмыли в воздух и тут же набрали максимальную скорость. Я сразу увидела – зачем это сделано. На поле под нами разгорелось сражение. Сарканов вел в бой сам император. Саша вдруг махнул мне рукой, и я получила его сообщение по окну мира.
«Летите в лагерь, помогите Тарлану. Я останусь сражаться со своей армией. Напиши отцу по окну мира и расскажи дяде Петру о подземном убежище. Пусть вышлют туда десант из сарканов. Надо уничтожить это мерзкое змеиное логово».
Филимон совершил резкий разворот в воздухе, и я увидела, как он стремительно удаляется, чтобы присоединиться к жесткому сражению.
Я же запомнила задание Саши, и постоянно поглядывала на Тарлана.
Его очень прочно закрепили на Кохгане, но княжич пока так и не очнулся. Я видела кровь у него на теле, и струйки, что спускались из черных волос.
Боже! Пусть только мой супруг выживет! Я буду ему примерной, хорошей женой! Даю слово больше никогда его не бросать! Клянусь не доверять глупым сомнениям и слухам! Обещаю, что налажу отношения с Тарланом.
Я начала суматошно задействовать окно мира – писать сообщения, всем, кому обещала. Ответы пришли сразу – даже от императора.
«Понял. Спасибо».
«Уже снаряжаю десант».
Последнее сообщение прилетело от Петра Федоровича.
Мы же, тем временем, пересекли поле – на сей раз без приключений, хотя часть сарканов, что нас отбили, отправилась в битву.
Под охраной примерно десятка гвардейцев мы сели прямо на «нашей опушке» и без торможения стремительно ворвались в чащу.
Бежали мы дольше, чем я полагала. Лагерь успели основательно передвинуть. Мы с Сашей сами его ни за что не нашли бы. Наши умудрились вырыть небольшие катакомбы – видимо, начали еще в момент старта переговоров. Укрепили их на манер подземного убежища янки. И замаскировали, как следует, под общий пейзаж. Даже окружили специальными бронированными листами, которые мимикрировали, как и наша машина.
Кстати, я заметила, что ее мы все-таки прихватили. Видимо, гвардейцы получили приказ ни в коем случае не оставлять ценные технологии американцам для захвата и последующего изучения.
Драконы лихо нырнули в подземные туннели, которые открылись без помощи человека – похоже, там были какие-то устройства.
Нас встретили медики, солдаты и Петр Федорович.
Он быстро распоряжался – кому и куда двигаться.
Тарлана я сопровождала до самого медицинского бункера. Пока его не уложили на походную кровать и врач не осмотрел княжича со всей основательностью.
– Ну что там? Как он? Вылечится? – рвались из меня фразы. Медик только устало качал головой и молчал, кропотливо продолжая осматривать Тарлана. Затем жестами подозвал нескольких медбратьев и вскинул на меня потухший взгляд человека, который работает уже несколько суток на износ и практически без продыха.
– Мы его вылечим. Ступайте, ваше высочество.
– Куда вы его несете? – уточнила я все еще нервно.
– Его нужно вымыть, обработать как следует раны. Ничего особо серьезного я у княжича не вижу. Просто он потерял очень много крови. Ослаб и поэтому все еще в отключке. Фактически – это сон, а не потеря сознания. Мы немедленно окажем ему первую помощь, и, уверен, уже вечером вы поговорите.
Я взглядом проводила Тарлана и ощутила, как меня тянет за руку Петр Федорович.
– Аяна. Вы совершили отчаянный поступок, когда рванули спасать вашего мужа. И если бы я был на месте императора, я бы примерно вас сейчас отчитал. Но победителей не судят, вот как я думаю. Поэтому вам необходимо сейчас отдохнуть. А то не ровен час придется и вас отдавать нашим медикам на попечение. А у них после битвы работы еще хватит…
Спорить я не стала. Петр Федорович лично проводил меня в одну из комнат подземелья, где оказалось все, что необходимо для жизни. На столе лежала еда: буженина, бутерброды, запеченные клубни и вяленая рыба. Дымился крепкий чай. В смежной комнате оказалась ванная с душем и унитазом.
Свежая одежда дежурила на постели.
– Вам надо освежиться и лечь отдыхать. Больше вы ничем пока не сможете помочь.
– А битва? – встрепенулась я, глядя на Петра Федоровича.
– Поверьте, наши справятся. В первый же раз победили. В любом случае, измотав себя окончательно, вы совершенно не поможете нашему войску.
Это было правдой. Я кивнула и двинулась в ванную.
Петр Федорович показательно хлопнул входной дверью, как бы сообщая – что ушел восвояси. Я приняла душ и даже волосы, наконец-то, помыла. Вытерлась мягким махровым полотенцем, накрутила похожее на влажные пряди, и двинулась к столу. Поела с большим аппетитом. Трапеза казалась вкуснейшей в моей жизни, настолько я измоталась и проголодалась. Я смаковала, жевала и снова жевала.
Кажется, я никогда еще так много не ела. Однако ограничивать себя сейчас не хотелось.
Затем я переоделась в походную форму: брюки и блузку на удобное хлопковое нижнее белье и в таком виде легла в подготовленную постель. Белье пахло свежестью, приятно хрустело. Однако же меня одолевали переживания.
Как там наши? Как Тарлан? Чем закончится битва?
Я проигрывала в голове сценарий за сценарием, думала, что скажу мужу, когда он очнется, и как вообще смогу начать разговор.
Мысли крутились в голове, роились. Страхи, сомнения, надежды и планы. У меня просто уже голова пухла и гудела.
Я понимала – надо непременно поспать. Ночь провела на ногах и просто валюсь от усталости.
Но сон не шел, беспокоили малейшие шорохи.
Шаги в коридоре заставляли приподниматься, прислушиваться – а вдруг к нам нагрянули мерзкие янки. Далекие разговоры тоже тревожили. Я дергалась, крутилась, вставала и снова ложилась.
Теплое одеяло, жесткий, удобный матрас, подушка практически, как ортопедическая – меня обеспечили максимальным комфортом.
Однако же уснуть все равно не получалось.
Так я промучилась часа три, не меньше.
Двигалась к двери в стремлении выяснить – как там и что произошло за последнее время. Отходила от нее, возвращалась к постели, шла в ванную и ополаскивала лицо теплой водой.
Сбрызгивала холодной, снова устремлялась к кровати.
И так я курсировала практически безостановочно.
Вроде бы то и дело пробивала зевота.
Но стоило лечь, как мысли снова начинали наводнять и без того трещащую голову.
И – все – сна не было уже ни в одном глазу.
Кажется, нервная система просто сдавалась. Я столько испытала за последнее время, столько пережила, что она перестала нормально реагировать на стресс и на отдых.
Меня колбасило, как еще никогда в жизни.
Пленение, обмен меня на Тарлана, его поиски, когда мы уже не верили, что удастся найти княжича, подземное убежище янки, охрана, врач и снова охрана и плен.
Побег оттуда при помощи Эйзерхана. Взрыв, драка, прощание с сыном и с жизнью.
Внезапное спасение будто из ниоткуда. Страх, что Тарлан слишком серьезно ранен…
Все это было для меня уже слишком…
Неожиданно в голове раздался знакомый голос.
«Хозяйка, успокойся… Спи… Все будет хорошо…»
Я притормозила и почему-то вернулась в постель. Дракон меня словно бы загипнотизировал. Наша связь оказалась поразительно крепкой.
Я послушно легла и прикрыла глаза.
И вдруг ощутила нечто совершенно невероятное.
Словно дракон меня обнимал на приличном расстоянии. Теплое крыло накрыло, как одеяло, ыЭйзерхан будто терся о меня щекой, носом. И убаюкивал, и успокаивал, и пел колыбельную…
Я вдруг перестала крутиться, ворочаться, менять положение, менять одеяла: от более теплого на более легкое. Прислушалась к Эйзерхану и… уплыла в сон.