Глава 15

…В небе надрывно кричали птицы, их вопли вонзались в чистую лазурь, терялись в вышине и затихали. Ветер полоскал мои распущенные волосы и перебирал ветки деревьев, заставляя траву кланяться ему в пояс. Солнце только-только взошло и все вокруг еще дышало утренней свежестью, росой и началом дня.

Халиф и Туранг кружили друг вокруг друга. Дракон отца плевался дымом, ящер дяди поступал также. Но сколько ни приказывали всадники пыхнуть огнем – впервые их драконы противились сарканам. Ведь они были родными братьями, также как Николай Ашин и Павел Этельбер. Только вторые об этом забыли, а вот первые – помнили и осознавали.

Драконы порыкивали, предупреждающе скалились, нервно подергивали в воздухе лапами. Однако же оставались непоколебимы.

Нельзя убивать собственных братьев!

Только, если эти братья тебя предали.

Халиф не предавал Туранга, впрочем, как и наоборот.

Наконец, всадники достали лассо и начали пытаться сбросить друг друга с драконов. Это была древняя борьба – «саркан колату» – в переводе – сбросить с дракона.

Братья швыряли лассо, уворачивались, цепляли петли за рога ящеров, но те соскальзывали или запутывались.

Наконец, Николай и Этельбер достали другие лассо – особенные. При соприкосновении с кожей они нагревались и оставляли болезненные ожоги.

Казалось, я наблюдал за всем со стороны, издалека, не понятно откуда. Словно перед глазами проигрывалось видео давних дней…

И вдруг… вдруг понял, что это же я… Я и Сашка!

Я раскручивал в руке жгучее лассо, и мой брат действовал также.

Подо мной был мой верный Кохган, а под Александром – его Филимон.

Драконы-братья не хотели жечь друг друга, а мы? Мы хотели? Из-за Аяны?

Внезапно меня словно подкинуло и… глаза распахнулись.

Я находился… опять в подземелье?

Правда, комната была какая-то другая. Белая, более простецкая, чем та, где меня держали по приказу Этельбера. Низкие потолки, стены, просто обложенные деревянными листами.

Будто это помещение отстраивалось куда быстрее и менее основательно, чем предыдущее.

В полном шоке я сел на кровати и обнаружил себя… полуголым. Сверху на мне была свободная холщовая рубашка почти до колен. Штанов не было, белья тоже.

Я оглядел свои раны. Все они оказались тщательно обработаны и перебинтованы с явной пропиткой разными целебными снадобьями для сарканов – их разрабатывал лично Лом.

Та-ак! Что за бред?

Если я так и не выбрался из плена и все, что случилось после ухода Этельбера: появление Аяны с Сашей, побег через портал, схватка с янки до потери сознания – на самом деле, просто бред воспаленного мозга, горячечные сны, как мы иногда называли, тогда почему же меня обрабатывали лекарствами Лома?

Но, если все случилось в реальности, где Аяна, где Саша и почему я опять в подземелье? В помещении без окон, освещенном… кристаллами-лампами? Нет, у янки таких технологий я не встречал. Но, кто знает?

Да, бре-ед! Я помню Аяну, помню, как держал ее за руку. И это не могло быть простым сном. Я точно сидел с ней в кабине энергомобиля-хамелеона. Держал ее маленькую прохладную ручку и утешал мою попаданку как мог.

В голове все смешалось: прошлое, настоящее…

Взрыв мозга, как выражалась Аяна.

А может я все еще брежу? Или галлюцинирую в плену Этельбера?

В конце концов, тот наш побег – нечто абсолютно беспрецедентное, фантастическое.

Ни один дракон, никогда не мог на расстоянии использовать связь со всадницей, чтобы переносить кого-то порталом. Даже Халиф ничего подобного никогда не умел. А это был по-настоящему уникальный дракон… Невероятный по своей силе и талантам. Жаль, что Этельбер его просто угробил и превратил в живой труп великого существа.

Я ущипнул себя и вздрогнул от боли.

Хорошо. Это уже что-то. Но я ведь боль и во снах чувствую? Почему тогда у меня раны не ноют?

Меня могли обколоть обезболивающими… Или я реально еще брежу.

Надо бы встать и выйти из комнаты. Если заперто, значит я все еще в плену. Если открыто – погляжу, что снаружи.

Я попытался подняться, вот только не смог. Слабость подкашивала ноги, складывала колени, словно невидимый враг давал мне подсечки. Опираясь руками на спинку кровати, я слегка приподнялся, но рухнул, покрываясь испариной и ледяным потом.

Сил пока что было еще очень мало. Не мудрено! Я потерял много крови. Но я должен выяснить, что происходит!

Если это сон, то возможно проснусь.

Да, я вполне мог во сне размечтаться, что Аяна прибежала меня выручать. Присутствие Сашки тоже понятно – он помогал ей практически во всем и однозначно поддержал бы в такой вылазке.

Но глупо думать, что попаданка как-то пробралась в катакомбы.

Действительно! Откуда она узнала, что я там, внизу, глубоко под землей?! Даже, если они с Сашкой реально отправились искать меня в лесу, как угодили в убежище, спрятанное янки под толщами почвы?

Да нет, скорее всего это был просто бред! А наши медицинские технологии и осветительные приборы американцы могли просто захватить во время сражения. В конце концов, кто-то из врачей или медсестер угодил в плен…

Я, наверняка, все еще в плену у американцев, и должен дать ответ на их предложение.

А сладкие сны про Аяну, про то, как она меня выручает, просто-напросто прощальный подарок от глупого подсознания. Она может даже планирует получить развод и выйти за брата.

Ладно. Не буду пока думать об этом.

Либо я выберусь на волю хоть как-то, либо меня тут казнят – и вся недолга.

Нет смысла рефлексировать. Лишь время зря потеряю.

Я пытался связаться с Кохганом, и это единственное, ясное, воспоминание, которое можно считать настоящим от начала и до конца. От него теперь мне и следует танцевать.

«Кохган! Ты где, мой дракон? Где ты, мой мальчик?» Без всякой надежды позвал я. Я был уверен, что ящер в очередной раз не услышит и, уж, конечно, не отзовется.

Но внезапно в голове прозвучало: «Хозяин! Как я рад, что вы, наконец-то, очнулись! Я рядом и очень жду вашего выздоровления!»

Не успел толком удивиться услышанному, как в комнату вошел Никифор – личный медик императора. Он лечил всю нашу семью и сам вызвался отправиться в этот поход. Отец отговаривал Никифора, предлагая остаться в безопасности, в столице – воевать врач не особо умел. Разве что на самом простом уровне. Стрелял плохо и в ближнем бою вряд ли выстоял бы особенно долго.

Но Никифор все равно настоял, чтобы отправиться с нами, лечить всю семью, а заодно – и наших отважных солдат.

– Где я? – спросил я ошарашенно.

– Успокойтесь, ваше высочество. Вы у себя, в российском убежище. Мы выстроили его за два дня, пока шли переговоры и первые битвы. Янки прячутся в противоположном лесу. Разве вы забыли, что я лично сопровождал вашу семью в этот поход? Я же сам вызвался.

Я прямо выдохнул с облегчением. И первая мысль проскользнула: значит, Аяна обо мне беспокоилась и отправилась меня выручать. Я, действительно, держал свою жену за руку! Она, действительно, меня тогда слушала и доверяла мне свою жизнь! От этих мыслей настроение сразу улучшилось. Я вскинул глаза на Никифора.

– Не забыл. Просто были сомнения. Так меня все-таки освободили из плена?

– Разумеется! Вы – среди ваших подданных. Вас спасли и передали мне на лечение. Его величество твердо распорядился не давать вам пока покидать лазарет и заставить лечиться, как следует…

– Хих… Я понял намек императора.

– Да уж! Когда в прошлые разы вы сбегали, я очень переживал. А император – так и вовсе издергался. Отсюда и его сегодняшнее распоряжение. Помните, как в последнем походе вы переоделись в медбрата и сиганули в окно, пока мы все спали, а дежурный слегка зазевался?

Я усмехнулся и кивнул.

– Помню, ты был тогда вне себя.

– Ну, а что прикажете делать врачу, чей пациент сбежал от лечения? Хуже того! Взял и рванул на битву!

– Ждать и верить своему пациенту.

– Только это мне в тот день и оставалось.

– А помните, как вы обманули новую медсестру и ушли? Ох, как мне тогда досталось от императора!

– Помню, разумеется! Я все помню.

Я еще никогда так не радовался тому, что ничего не забыл и не нафантазировал в горячечном бреду из-за потери крови.

– Давно я тут? – перешел к делу. Надо было выяснять обстоятельства, узнать, что и как сложилось, в итоге.

– Вас привезли утром. Вы проспали весь день, а сейчас уже ночь на дворе. Точнее – над нами уже ночь. В подземном убежище ничего не понятно.

Я потер виски.

– А сражение? Разве днем не было новой битвы с янки?

– Была, с самого утра и до вечера. Закончилась нашей безусловной победой. Американцы назначили вашему отцу новый раунд переговоров. Этельбер настоял. Вроде у них какое-то очередное предложение. Не нравится мне все это. Но кто ж меня спрашивает.

– А Аяна? С ней ведь все хорошо?

– Да.

– Где она?

– Ее высочество спит. Как пришла с вами утром, так и не просыпалась. Устала.

– Ты уверен, что это нормально?

– Его высочество Александр тоже спрашивал. Я проверял ее высочество Аяну несколько раз, с ней все хорошо. Она просто очень устала, вымоталась и перенервничала. Отоспится, придет в себя и все будет в норме. Все показатели у нее просто отличные.

– Хорошо. С отцом все нормально?

– Разумеется. Его величество не получил в сражении даже царапины.

– Сашка?

– У него легкое ранение – по касательной в мочку уха. Я только обработал и отпустил.

– А можно мне с ним пообщаться? Или спит, как Аяна?

– Нет, ваше высочество. Пока вы были в отключке, он курсировал от его величества к вам и к ее высочеству Аяне. Про вас справлялся, с его величеством обсуждал детали переговоров с американцами. Так что он сейчас неподалеку, по-моему, как раз пьет чай с медбратьями.

– Позови, пожалуйста.

– Разумеется!

Никифор вышел и быстро вернулся с Сашей. Заодно принес ему кресло, поставил возле моей кровати и удалился со словами:

– Я прикажу медсестрам, чтобы приготовили вам поесть.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Что случилось после того, как я вырубился? – первым делом уточнил я у брата.

– Аяна всех нас спасла.

– Связалась с Эйзерханом и стала маячком, чтобы нас нашли в чаще?

– В точку! Дракон ориентировался исключительно на чутье своей всадницы. Также, как в тот эпичный момент, когда вытащил нас порталом из подземелья. Это невероятно, такого еще никто не умел. В общем, мы практически бой проиграли. Кстати, медик Этельбера дрался, как зверь, трижды был ранен, один раз – закрыв меня телом. Так что зря ты с ним так… Если бы не Логан…

– Логан?

– Так зовут нашего янки-перебежчика. Так вот, если бы не он, мы не продержались бы до прихода подмоги. Так, что мы обязаны ему жизнью. В итоге, к нам прибыли гвардейцы-сарканы и покрошили янки в мелкую капусту.

– Ты ведь знаешь мой принцип… Он работает не всегда, но часто бывает вполне справедливым.

– Единожды предавши кто тебе поверит?

– Да. Логан предал своих американских предводителей…

– Он никогда не хотел идти на войну, тем более, с Россией, у него русские корни. Его Этельбер заставил силком. Логан – один из лучших медиков, и знает много всяких походных фишек.

– Ладно. Посмотрим. Он доказал свою преданность кровью. А этого не всегда от своих-то дождешься.

– Это факт.

– Что отец решил по нему?

– Пока думает. Отец, как и ты, не особо доверяет предателям. Но парень получил три ранения, в том числе – и одно крайне серьезное в живот. Его оперировали часа три, если не дольше. А ведь он – не саркан и как мы восстанавливаться не способен. Хотя я дал ему своей крови.

– Ну да, я тебя вполне понимаю.

– Лом прислал антибиотики, и Логану как раз их начали капать.

– Что прислал Лом?

– Антибиотики.

– Он же их еще не создал, разве не так? Все хотел, но не получалось, не срасталось. Говорил – все разработанные препараты убивают бактерии, но и людей не щадят. И что же изменилось? Насколько я помню, наш ученый занимался вопросом многие годы.

– Что изменилось? И ты еще спрашиваешь? Что у нас изменилось в последние месяцы?

– Аяна опять предложила ученому выход?!!

– Да. И у него все получилось. В общем, если бы не лекарства от Лома, Логану пришлось бы сейчас туго. Как минимум, он перенес бы сильнейшую лихорадку. Как максимум – просто не выжил после ранений.

– Ну да, теперь я понимаю отца и тебя тоже.

– Император обещал мне не брать Логана под стражу и дать ему возможность служить России. А вот остальное пока неизвестно.

– Что ж… очень мудрое и справедливое решение. Иногда я думаю, что ты в чем-то лучше и в чем-то мудрее.

– В чем-то лучше ты, в чем-то – я. Это нормально, Тарлан…

Брат вздохнул – кажется, понял к чему я клоню. Однако он не ведал моих истинных намерений. Если бы знал – то сразу обрадовался бы. По крайней мере, так думал я ровно до той минуты, когда Саша озвучил свои потаенные мысли и эмоции.

– Саша… – я выдохнул и произнес то, чего никогда не сказал бы, если бы не был обязан сейчас ему жизнью. – Если Аяна тебя любит, и ты ее любишь… я дам ей развод.

Не знаю, как удалось завершить предложение – голос сорвался на хрип или стон, а – может все вместе. Я усмехнулся и покачал головой.

– Я считал, что, в любом случае, ее отобью. Докажу, что лучший, что она просто ошиблась… Но насильно мил не будешь, разве не так?

Я думал, он сейчас дико обрадуется, но Сашка скуксился, мотнул головой и горько усмехнулся.

– Она  тебя любит. Я это увидел, когда Аяна ринулась за тобой в лес. Она ходила к императору, чтобы тот дал добро на твои поиски. Но отец отказал, хотел выждать, посмотреть, как дальше ситуация развернется…

– Я понял. Может запросят выкуп или еще что.

– Ну вот. Аяна выскочила из палатки отца вся не своя и случайно напоролась на меня. Я сразу же предложил ей помочь. Она ради тебя так рисковала.

– Да не-ет! Скорее всего, просто хотела меня выручить за то, что обменял себя на нее…

Я все еще не мог в это поверить – в то, что Аяна, действительно, моя и больше от меня не уйдет.

– Поговори с ней, только честно и откровенно. Скажи, что любишь и  как ты ее любишь.

Сашке было заметно не по себе – брови нахмурил, лоб наморщил, однако же все равно старался помочь. В этом был весь мой младший брат. Как я вообще мог его ненавидеть? Ревность просто затмила рассудок. Не хотелось бы стать вторым Этельбером. И мой сон в руку – эдакое плохо завуалированное предупреждение от подсознания…

– Она все знает, – выдохнул я. – Я все выложил ей перед обменом.

– Значит, вам теперь нужно встретиться и пообщаться в спокойном состоянии.

– Посмотрим…

Я все еще не верил.

– Расскажи, что там с янки и переговорами, – постарался поспешно сменить тему. Сашка заметил, вновь мотнул головой и еще раз невесело усмехнулся.

– Да неплохо все… Мы уделали американцев по полной в сражении, но не изгнали отсюда. Мы атаковали их подземные бункеры и частично уничтожили катакомбы. Но город под землей оказался большим, туннели ведут к самому морю. В общем, часть обвалилась, а часть мы даже не сумели найти.

– Понятно, – кивнул я. – А что дальше? Все равно же мы здорово им наподдали? Насколько я понял с твоих слов и пояснений Никифора.

– Да, мы знатно их потрепали. Но Этельбер и его заморские союзники уже сделали отцу предложение, от которого он не смог отказаться.

– Ппредложение… от которого не смог… отказаться… Ты о чем? Что еще за ерунда? Что там придумал наш неугомонный предатель-дядя?

Меня словно молния пронзила мысль.

– Не хочешь же ты сказать, Сашка, что Этельбер предложил отцу новый поединок? У него ведь нет больше Халифа! Во всяком случае, этот дракон точно не поднимется в небо и сражаться не сможет. Как же Этельбер планируется драться?

– Один на один, на песке побережья, используя приемы борьбы кюреш.

– Без оружия?

– Да, все верно. Кто первый завалит другого, условия того все и примут.

– Отец не мог отказаться, чтобы не прослыть трусом и слабаком, недостойным своего трона императором?

– Да, ты все верно понял, Тарлан.

Сашка вздохнул и вновь покачал головой.

– Только чует мое сердце, что и тут Этельбер вряд ли будет играть честно. Он под это, в принципе, с рождения не заточен.

– Да, это правда, – тяжело вздохнул я. – Надеюсь, отец хотя бы выставил такие условия, что у Этельбера просто челюсть отвисла?

– Еще как отвисла! Вконец отвалилась! Отец потребовал, чтобы в случае его победы американцы освободили континент в пользу индейцев.

– Иди ты?

– Ага. Именно так.

– А янки за океаном в курсе этого уговора?

– Да плевать им! Вряд ли американцы вообще согласятся выполнять договор. Либо сделают так, чтобы отец наверняка проиграл схватку.

Я сжал кулаки.

– Вполне может быть.

В эту минуту в комнату вошли медсестры с тарелкой бульона, чаем и котлетами на пару. Да уж, я питаюсь теперь, как настоящий больной.

Я взял тарелку и ложку. Жрать хотелось так, что просто сил уже не было. Бульон улетел, только за ушами свистело. Котлеты тоже неожиданно закончились, как и пюре, что к ним прилагалось.

– А что за переговоры тогда? Никифор сказал – планируется новые переговоры, – сказал, глотая терпкий чай с плодами шиповника.

– Уточнение условий поединка на берегу океана. Подписание сделки и утверждение тех, кто будет следить, чтобы стороны ничего вдруг не выкинули.

– Я точно прилечу следить за кюреш. Не верю я Этельберу и его янки.

– Я тоже им совершенно не доверяю. Не такие дураки американцы, чтобы разбрасываться подобными ставками. Значит, они твердо уверены в победе. А как тут можно быть абсолютно уверенным, если отец – лучший борец кюреш в государстве? Да и во всем мире, скорее всего, тоже. Тут явно не обошлось без подвоха. У них однозначно есть и план Б. И он, скорее всего, как обычно, нечестный.

– Я так понял, что Этельбера не поймали в подземных катакомбах?

– Да, все важные лица с той стороны сбежали, как только мы атаковали их подземелья.

– Но почему же вы их тогда не преследовали?

– Они ловко обрушили несколько туннелей. Видимо, планировали отход и готовились, загодя заложили бомбы, где требуется. А когда мы разобрали завалы и смогли двигаться, наших беглецов уже и след простыл. В общем, они нас слегка переиграли.

– Скверно, но все-таки лучше, чем, если бы мы вообще не знали про катакомбы.

– Это да, – кивнул Сашка. – Тут твои поиски пошли нам на пользу. Хотя отец потом рвал и метал. Слава богу, Аяна уже вырубилась и весь его гнев обрушился лишь на меня. Думаю, когда Аяна очнется, император уже практически остынет. Тем более, у него впереди поединок.

– Спасибо, Сашка, – прочувствованно произнес я, не желая больше обсуждать тему Аяны. Вот проснется попаданка – там и посмотрим. Я не хотел опять себя зря обнадеживать.

Я считал, что Аяна благоволит Сашке, он думал тоже самое в мою сторону.

Возможно, мы оба на сильных эмоциях не сумели понять эту женщину правильно. Надо убедиться и откровенно с ней все обсудить. Теперь уже Аяна в курсе наших намерений, и разговор пойдет с «открытым забралом».

– Скажешь, когда поединок и чем закончились переговоры на тему условий? – опять ушел я от скользкой темы.

– Конечно! – подтвердил Сашка.

Я вдруг ощутил, как веки слипаются и понял, что мне подмешали снотворное. Разумно! Ничего не попишешь. Хорошо же Никифор меня просчитал. В прошлые разы я сбегал из лазарета, едва только ногами мог уже двигать. Видимо, врач об этом подумал и решил обеспечить меня вынужденным отдыхом.

Я лег на постель и тотчас вырубился.