Глава 17
Выглядела площадка для поединка вполне прилично.
Огороженный со всех сторон столбиками с канатами «ринг», разве что только без матов. Но их роль успешно выполнял теплый песок. Чтобы он не был особо горячим, почти сутки над этим местом стоял тент на огромных деревянных подпорках.
Места для бойцов было довольно много – раззудись рука, развернись плечо.
Температуру песка с обеих сторон проверили по три человека. С нашей – Тарлан, Саша и адъютант императора, со стороны Этельбера – трое янки, которых мы раньше не видели. Но это значения не имело. Главное – песок был, реально, не горячим и по словам мужа довольно комфортным для стоп.
Мы с Тарланом и Эйзерханом располагались, как и остальные «сочувствующие» – на приличном удалении от ринга. Для «зрителей» соорудили нечто вроде импровизированных трибун, прикрытых тентами, чтобы не перегрелись.
Заодно мы должны были зафиксировать – кто упадет первым. Убивать вроде бы никого не планировалось. Чисто так – упал, значит проиграл.
Казалось, все нормально, все сделано так, как надо.
Однако же меня не покидало стойкое ощущение, что здесь все-таки что-то не так.
Тарлан видел мое состояние, держал за руку, но это не помогало – я кожей чувствовала надвигающуюся опасность. Хотя совершенно не понимала – откуда она придет. С неба нас точно не атаковали бы. Сарканы на драконах дежурили на опушке леса, и все видели с их-то соколиным зрением всадников. Если что – они за минуту уничтожат любого незадачливого противника. Янки выставили нечто вроде «патруля» с драконоптицами – неподалеку от наших сарканов. Гибриды после двух схваток начали бояться ящеров. Поэтому чуть вздрагивали, оглядывались на драконов и нервно сучили крыльями.
Янки, что летали на драконоптицах тоже не были особенно рады, что их выставили против сарканов. Все надеялись, что схватки не будет. Поединок все решит, и мы разойдемся.
Однако, чем ближе был момент икс, когда Николай и Этельбер выйдут на бой, тем все тревожней мне становилось.
Что-то не так…
Что-то не так…
Что-то не та-ак!
Звенело внутри и будто часовая бомба начала тикать.
Тик-тик-тик… с последующим Бумммм…
И всеми вытекающими из подобного «Буммм» последствиями.
Поединщики появились на пляже с противоположных сторон. Спокойно шли к рингу: собранные, деловитые, вокруг не озирались и смотрели только глаза в глаза, словно уже заранее вели какой-то психологический поединок. Николай и Этельбер были босыми, первый – в синем борцовском костюме, второй – в красном. Я заметила широкие пояса, необходимые для кюреш – борьбы на поясах.
Встретились братья уже на ринге, поклонились друг другу почти церемонно. Этельбер – ниже, как и положено в случае с императором.
Затем братья вскинули вверх руки, и словно птицы ими взмахнули. Это был сокращенный ритуальный танец перед кюреш. Все как положено, все, как и должно быть.
Затем поединщики схватились за пояса друг друга и начали пытаться завалить соперника.
И… стартовало изматывающе противостояние…
Ни один из братьев не сдавался, а силы у них, видимо, были близкие. Они так и топтались на месте, кружили, наклонялись и чуть выпрямлялись.
Шли минуты, срастались в часы…
Я покосилась на Тарлана, когда прошло уже три с половиной.
– Все будет хорошо, не переживай, моя маленькая…
Внезапно я заметила, что император как-то странно словно застыл на месте. Будто пытается двинуться и не может. Чуть дергает ногами, но не выходит.
Это еще что такое? Спазм? Судорога?
Тарлан тоже чуть приподнялся на трибуне, а вслед за ним и несколько наших. Петр Федорович, Александр, адъютант императора и гвардейцы. Зато те, кто поддерживал Этельбера – целая трибуна американцев – начали вдруг подбадривать его и улюлюкать. Словно что-то знали или подозревали. Этельбер изо всех сил старался завалить императора. Тот явно пытался шагнуть, дабы восстановить равновесие, но не мог.
Почему?
Это же не зыбучий песок!
Внезапно мне прилетела мысль Эйзерхана.
«Туранг говорит, его величество кто-то держит в песке за ноги! И даже дергает, стараясь завалить набок».
Я написала это в окне мира и показала Тарлану. Тот грязно выругался.
В эту минуту Этельбер дернул императора, и тот едва не упал именно так, как надо для победы младшего брата. Но удержался, фактически на одной ноге. Поставил вторую на песок и, видимо, ее опять «зафиксировали» враги.
«У них же подземные туннели! Говорили же мне! Они идут к самому морю!»
Написал Тарлан, я кивнула.
«Надо что-то делать», – ответила мужу.
«Что? Если мы вмешаемся сейчас, «помощнички» сбегут, а из нас сделают виноватых. Мы не докажем, что Этельбер и его янки опять жульничали. Но условия поединка будут нарушены, и отцу немедленно присудят поражение!»
«Есть идея…»
Я быстро изложила ее в окне мира. Тарлан прочитал, перекинул гвардейцам у леса. Получил ответ и уверенно кивнул.
«Мы готовы!»
Я связалась с Эйзерханом и быстро изложила ему свой план тоже.
«Ты сможешь?» – уточнила взволнованно.
«Да, хозяйка, только скажи, когда действовать».
Я посмотрела на Тарлана, на гвардейцев, и муж показал секретный знак – мы условились о нем этим утром. Он будто щелчком сбил с погон пыль.
Я скомандовала Эйзу: «Давай!»
И все случилось быстрее молнии.
Мы вместе с гвардейцами порталом переместились в подземный туннель и увидели длинную лестницу, в конце которой стояли два янки и удерживали ноги императора. Причем, они не просто их зафиксировали: дергали, пытаясь лишить Николая равновесия. Как он вообще при таких обстоятельствах еще держался, я не понимала. Но все больше восхищалась императором Ашином.
Тарлан тут же сфотографировал обманщиков при помощи мини-устройства, которое прихватил с собой для фиксации победы в кюреш. Янки даже опомниться не успели, только смотрели на нас и судорожно моргали. Но их ступор прошел довольно-таки быстро.
Американцы собирались сбежать, но гвардейцы поймали их и скрутили по рукам и ногам. Мы появились на том же месте – возле трибун, но уже с пленниками. Этельбер увидел их и вскрикнул, понял, что его песенка спета. В эту минуту Николай завалил брата в победном рывке.
Этельбер выхватил из-за пояса небольшой пистолет и выстрелил, император уклонился, схватил брата за ноги и дернул со всей силы… Раздался хруст и… Этельбер распластался на песке безвольной куклой. Похоже, Николай случайно сломал ему шею.
И снова события понеслись, все вокруг завертелось…
Американцы на гибридах сдались нашим гвардейцам, что ждали на драконах условного знака. Других янки стали вылавливать из туннелей.
Тем временем, Николай, Тарлан и Александр двинулись к трибунам, где сидели, видимо, «главные» янки. Те неспешно поднялись и устремились навстречу.
– Победа зафиксирована. Ваши солдаты сдались, – констатировал император. – Этельбер, к сожалению, погиб.
– Мы готовы заплатить сколько потребуете за то, чтобы не выполнять условия договора, – деловито предложил один янки.
– Нет уж, вас мы отпустим. Но договор подписан и нерушим. Вы обязаны в течение двух месяцев полностью освободить территорию Америки и вернуть индейцев из резерваций.
– Да вы просто не знаете кто они! Там полно агрессивных племен, которые убивали земледельцев и забирали себе хорошие территории!
– Мне все равно, – спокойно и без эмоций произнес Николай. – Наши наместники разберутся – кто есть кто. Вы возвращаетесь в Англию или еще куда-то, мне все равно. В противном случае, мы пришлем транспортных драконов с бомбами и уничтожим все подчистую.
– Забываете! У нас тоже есть бомбы!
– Ваши ученые и военные отказались использовать их. Потому что иначе, погибнет все на территории Америки. Животные, растения и люди тоже. Все равно вы жить там не сможете. Они это хорошо понимают. А нам какая разница? Разбомбим и улетим к себе через океан. Вот, держите. Это донесение нашего десанта. Ваша армия капитулировала. А ученые написали петицию с просьбой о работе у нас.
Николай вручил американцам свое окно мира и даже помог увеличить экран больше размера прибора. Те прочли, пролистали, ознакомились без суеты.
– Мы заплатим вам столько, что не только на вашу тысячелетнюю жизнь, но и внукам еще хватит.
Они все еще не хотели сдаваться. Верили, что деньги решают все. Но, слава богу, император Николай был совершенно иного мнения на сей счет.
– Нам и своих средств хватает. Выполняйте уговор. Купите на свои средства остров и будете там осваиваться. Ничего! Переживете и без крови сарканов.
Янки еще постояли, поторговались, но все-таки ушли, а мы отправились назад, в лагерь.
Уже было планировали тоже собираться домой вместе с войском, но тут прибежал Александр и позвал:
– Вам надо это увидеть! Мы нашли скрытые туннели и там… там… Халиф! Они до последнего выкачивали из него энергию дракона!
– Веди! – произнес Николай. – Только захвати зонты от огня дракона. Ну, мало ли…
– Да, мы все захватили. Идемте! Идемте!
В туннели мы спустились из леса, примерно там же, где заходили, когда искали Тарлана. А затем двигались по подземельям. Сигнализации тут уже не было, янки из-за углов не выскакивали.
Мы дошли до одной из дверей, и Александр ее распахнул…
Я примерно представляла, что мы увидим. Но все равно в горле образовался комок.
Халиф выглядел еще хуже, чем на видео, что нам прислали еще до похода сюда.
Шкура местами растрескалась буквально до мяса, из ран обильно выступила сукровица. Дракон дышал еле-еле, с каким-то неимоверным усилием.
Повернулся к нам и медленно пополз…
Мы тут же раскрыли «зонты» – фактически огромные щиты, укрепленные в огне дракона.
Халиф не остановился, подполз и растекся возле нас на земле.
Немного подышал, видимо, приходил в себя. Затем с усилием еще чуть придвинулся и положил голову возле сапог императора.
– Сдается, – произнес Николай с искренним удивлением в голосе.
И в эту минуту мне пришли мысли от Эйзерхана.
«Халиф просит простить его. Если хотите убить – то убейте. Все равно ему уже недолго осталось. Он не мог сопротивляться наезднику. Его держали взаперти и «доили». Он пытался бежать, но не вышло. Сил не осталось, лететь он не может. Халиф не поддерживал Этельбера в его желании снова занять трон Российской империи. Но саркан всегда подавляет дракона. Он говорит, что полностью признает власть Николая и свою вину перед нами».
Я передала все остальным – старалась практически слово в слово.
Император и княжичи переглянулись, а затем Николай произнес:
– Скажи Эйзерхану, пусть передаст Халифу. Я прощаю его и дарую ему полное помилование. Скоро я пришлю за ним специалистов, а пока выставим тут охрану, чтобы дракону не навредили.
– Думаете его еще можно спасти? – спросила я у императора.
– Посмотрим… Поживем увидим… В любом случае, Халиф заслужил хотя бы попасть на родину.
…Я даже и не подозревала, чем закончится история с драконом, который пострадал из-за амбиций ненасытного всадника и почти умер в одиночестве и заточении.
Однако же, спустя четыре месяца, я, Тарлан, Александр, император Николай, Владимир и Лом наблюдали нечто невероятное, потрясающее…
Почти поправившийся Халиф, медленно шел на протезе ноги. Его сконструировали Лом и Можайский – еще один удивительный персонаж. Ученый, любитель полета. Он пытался создать самолет, но ничего не вышло. А Халиф стал его возможной путевкой в небо.
Второе крыло дракону тоже спротезировали. Но и первое и новое прикрепили к телу в сложенном виде. Плюс к тому на его спине специальными ремнями Владимира крепилась кабина с самолетными крыльями, примерно, как у старых фонерных планеров, какие были на моей прежней родине.
Искусственная нога двигалась, сгибалась в колене и крепилась поверх культи к брюху, так что дракон при ходьбе не опирался на свой обрубок.
Халиф опять стал ярко-синим. Удивительно красивого цвета, фактически – как лазурное небо.
Можайский сидел в кабине, и дракон просто взмыл в высь. Разбежаться, чтобы задать направление полета Халиф не мог – пока не хватало силы, да и искусственная нога еще плохо ему подчинялась. Дракон только-толкьо учился ходить заново.
Повиснув в небе благодаря восстановленному резерву энергии дракона, Халиф замер на воздушных потоках, а затем вдруг начал терять высоту.
– Он, что, падает? – в ужасе спросила я Лома.
– Да не-ет! Смотри. Чтобы лететь, дракон должен задать направление разбегом, иначе повиснет в воздухе, как воздушный шар.
– Я знаю. Это из-за того, что емкость с драконьей энергией позволяет подняться в высь, но полетом руководят крылья, изначальный толчок и умение дракона лавировать на воздушных потоках.
– Грести крыльями в воздухе Халиф не способен. Ты это знаешь. С одним крылом это невозможно, а второе – протезированное – не функционально. Мы сделали его только для того, чтобы дракон ощущал полное равновесие и мог двигаться полноценно.
– Знаю. И?
– Ну так вот! Крылья у кабины приспособлены только для планирования. Им и займемся.
Тем временем, Халиф, реально хоть и падал, но не вертикально вниз, а по диагонали, и постепенно, видимо, разогнался. Перестал терять высоту и полетел прямо.
– Но ведь Можайский – просто человек. Как он будет ментально общаться с драконом? – уточнил у Лома взволнованный Николай.
– Пока никак. Мы над этим работаем. Пока при помощи ремней в кабине, что вдеты в пасть Халифа подобно уздечке, дракон будет чувствовать: вправо, влево, выше и ниже. А дальше… дальше поглядим, что из этого выйдет.
Халиф реял в воздухе и громко трубил: радостно, зазывно, восторженно. И ему отвечали с земли остальные. Эйзерхан, Туранг, Кохган, Филимон. И еще множество ящеров. Все поздравляли его и Можайского с первым полетом для них обоих.
Я посмотрела на мужа, Тарлан обнял и крепко прижал. Николай радостно улыбнулся.
Я боялась взглянуть на Александра.
Но тот сказал только:
– Я очень рад, что Аяна и Тарлан нашли общий язык. Это здорово и, по-настоящему, волшебно.
– Спасибо, брат, – произнес муж, прочувствованно и с ноткой грусти.
– Большое спасибо тебе, Саша, – присоединилась и я к благодарности.