Глава 6

Тарлан

Я увидел Аяну возле палатки Сашки и в глазах помутилось. Захотелось тут же убить их обоих! Серьезно! Я взбесился, как полный дебил! Я смотрел на ее гибкую, изящную фигурку, так красиво обтянутую ездовым костюмом сарканы. На кожаные брючки, на приталенную жилетку. Они так здорово подчеркивали ее попку – такую круглую, аппетитную, высокую…

Боже! Я хотел ее до помрачения в глазах! До такой степени, что жесткие кожаные походные штаны жали и причиняли вполне реальную боль.

Я оправился, застегнул нижние пуговицы кафтана, чтобы мой «взвинченный» вид не бросался в глаза. И мысленно рыкнул. Какая же зараза! Я для нее в лепешку готов расшибиться, а эта бабенка бежит сразу к Сашке!

Мне даже и в голову тогда не пришло, что Аяна не прочитала депешу отцу, и именно меня искала в палатке.

Потом я наговорил ей всяческих гадостей. Не знаю – накатило, накрыло, нашло…

Я сам себе удивлялся, но сдержаться не мог. При одной мысли, что Аяна хотя бы немного, хоть капельку все же заботилась о брате, у меня окончательно тормоза отказали. Нет бы поговорить, расспросить, успокоиться!

Я лепил и лепил препятствия между нами в виде резких и некрасивых язвительных реплик.

Потом на лугу появился и сам Сашка, и я поспешил начать нашу дуэль. Одержу победу, и этот сосунок на пушечный выстрел к Аяне уже не приблизится. А там… там я успокоюсь, и мы пообщаемся.

Однако же в наши планы вмешалась судьба.

Правду говорят: расскажи богу о своих планах, дабы тот посмеялся.

Боги смеялись, боги потешались, боги наблюдали за нами с небес и веселились на славу, а может даже и праздновали.

Нас с братом окликнул командир одного из отрядов: весь такой заполошный, нервный и взвинченный.

– Срочные депеши от его величества! Ваши высочества! Сказано – очень срочно!

Мы с Сашкой приблизились, и я взял из рук посланца первый конверт.

Аяна остановилась аккурат между нами, и я прямо всем телом ощущал ее близость, всем своим существом, каждой клеткой.

«Тарлан, Александр… Я прошу вас образумиться и не затевать дуэль настолько невовремя. Мы со дня на день ожидаем войны с Америкой. На границе беспокойно. Их разведчики то и дело пытаются к нам прорваться. Ночью была попытка доставить к нам еще три бомбы с радием и ядовитым газом. Засекли и обезвредили благодаря изобретениям Лома. Прошу вас…»

Дальше я уже не читал.

– Отец против нашей дуэли! – сообщил Сашке. Тот насупился:

– А что во втором послании?

– Думаю, нечто похожее! На границе неспокойно, янки вовсю мутят воду. Со дня на день готовы атаковать. Может отстанешь уже от моей женщины?

Зачем я это сказал – даже не представляю. Просто видеть, как Сашка пялится на Аяну, как буквально облизывает ее взглядом, было выше моих сил. Если бы не это… возможно, я бы отказался от поединка. Отец был во всем прав, нам бы следовало сейчас проявить благоразумие и терпение.

– Пошел ты! Она получит развод и за меня выйдет!

Сашка выпалил это так бойко и нагло, что я не сдержался – бросился на брата. Мы схватились и покатились по лугу. Я дубасил, уворачивался, скручивал, снова бил.

Мы единым клубком сцепились в траве и практически каждый удар попадал в цель. Вопрос лишь – кто ловчее, быстрее и более умелый.

Я пока не встречал равных себе в кулачной схватке и ближнем поединке. Поэтому доставал брата куда чаще и более метко попадал в чувствительные места. Поставил ему пару фингалов, ударил в висок, так что Сашка аж дернулся. Еще чуть бы дальше – вырубил бы напрочь этого дурака. Но брат тоже оказался не лыком шит.

Мы продолжали и продолжали. Яростно, осатанело, не думая о том, что же дальше и как дальше. Ну вот покалечу я Сашку, а ему еще с янки сражаться. Или он меня… и буду я лежать восстанавливаться, вместо того, чтобы дать отпор внешним врагам. Одним своим видом наводя ужас.

Но остановиться мы не могли, просто не получалось. Столько накопилось взаимной агрессии от мысли, что брат завладеет этой женщиной, что соображалка окончательно отказала.

Аяна маячила совсем близко, лишь успевала уворачиваться от клубка наших тел и беспрерывно кричала.

Убеждала, ругала, объясняла и требовала.

– Да хватит уже! Вы ведь братья! Опомнитесь! Вы любите друг друга, я это видела! Подумайте, что станет, если один пострадает! Если серьезно раните брата! Разве вы простите себе это после?

– Да что ж вы делаете? Вы разве мальчишки? Вам по триста лет или около того! Вы мужчины: опытные, разумные! Ну что ж вы творите! Да, перестаньте!

– Подумайте, какими вы себя выставляете в глазах своих подданых, своих же солдат! Все на вас смотрят и все удивляются!

– Ваши высочества! Я вас умоляю! Давайте вы остановитесь, и мы все обсудим! Я знать не знаю ни про какой развод, но готова поговорить с каждым в отдельности или с обоими вместе!

– Саша! Тарлан! Ну, пожалуйста, мальчики! Ну придите же в себя! Подумайте, что вы творите!

– Да вы дураки! Дебилы! Кретины! Я с вами вообще не буду общаться! Немедленно прекратите! Остановитесь сейчас же!

– Пожалуйста, перестаньте! Ваши драконы уже начали волноваться, перерыкиваются и обмениваются дымными выдохами! Вы же не хотите схватки драконов!

– Да что же мне сделать, чтобы вы прекратили?

Мы и сами не знали на это ответа. Но не могли остановиться. Никак, ни за что.

Гормоны, что б их! Гон у драконов! И любовь… ревность… бешеный коктейль, который сейчас тек по венам у нас вместо крови. На нас не действовали никакие аргументы. А уж просьбы и убеждения – и подавно.

Внезапно Аяна затихла, отошла в сторону. Мы принялись остервенело друг друга душить. Я практически перекрыл Сашке кислород – он аж захрипел и начал биться в конвульсиях. Я видел, как губы брата синеют. Понимал – надо бы уже прекращать.

Его руки на моей шее ослабли, а затем – и вовсе обвисли плетьми.

– Сдавайся! – яростно прошипел я сквозь зубы.

– Ни за что! – едва-едва выдохнул Сашка. – Слишком много сейчас стоит на кону!

– Я ведь задушу тебя, идиот ты упрямый! Сдавайся и откажись от Аяны немедленно!

– Нет! Хочешь душить – давай, не стесняйся!

Я посильнее сдавил шею брата – и у того аж глаза из орбит выскочили. Кожа стала синюшной также, как губы. Из глотки начали вырываться резкие хрипы.

– Сдавайся!

Он упрямо мотнул головой.

Вот же засранец! Убью! Задушу!

Я почему-то совсем не испытывал жалости. Я любил Сашку, мы с детства дружили по-настоящему, хотя часто соперничали по разным поводам. Но ревность совершенно лишила рассудка.

А тут еще Аяна подлила масла в огонь:

– Тарлан! Остановись! Ты же убьешь его!

Жалеет его, переживает! За него переживает!

Аяна, даже сама того не понимая, сделала лишь хуже этому дураку!

У меня перед глазами поплыла кровавая пелена. Я поддернул на себя ослабевшее тело Сашки, и еще чуть сильнее сжал его шею, в ожидании, что этот идиот все-таки сдастся.

Я видел, что брат теряет сознание.

Крик Аяны перепуганной пичугой выстрелил небо и отозвался в звенящем дневном воздухе.

Я понимал теперь битву отца с Этельбером.

Они не помнили в тот день ни о братской любви, ни о преданности друг другу, ни о дружбе с самого детства. Они любили и жаждали обладать своей женщиной. Гоны драконов подстегивали, лишали рассудка.

Обычные мужики дерутся за женщин, а уж сарканы – и вовсе убивают временами.

И тут Аяна вновь подбежала и взвизгнула, аж переходя на ультразвук в конце предложения:

– Война! Война! Да остановитесь же! Война!

Мы замерли. Я ослабил хватку, и брат быстро очухался. Я прикрылся от увесистого удара Сашки. Он со злости саданул кулаком по касательной, и тоже прекратил попытки атаковать.

Мы вскинули ошалелые взгляды на попаданку.

– Во втором письме, написанном после первого, сообщается, что Америка выдвинула ультиматум. Либо в течение трех суток ваш отец-узурпатор слагает полномочия и передает трон законному императору – Павлу Этельберу – либо будет война.

Этого и следовало ожидать. Кажется, никто из нас даже не удивился.

На лицах окружающих было понимание и даже какое-то усталое облегчение.

В стиле: «наконец-то… свершилось… больше не переживаем»…

Уже никто не сомневался, что янки попытаются под сурдинку, используя дядю, нажиться на всем, что считалось богатством нашей земли.

А Этельбер жаждал отомстить отцу. В этом тоже не сомневался никто.

Отец его унизил, победил, забрал женщину, которую любил дядя. Такое не прощают. Я бы сам не простил! Ставя себя на место Этельбера, я понимал, что поступил бы похоже. Только не связался бы с той самой страной, что только и знает, как использовать другие, доить их ресурсы и выбрасывать за ненадобностью.

Но я нашел бы способ отбить свою женщину!

Мы с Сашкой поднялись и осмотрели друг друга. Я изрядно помял брата: фингалы расплылись под его глазами синими пятнами, синяк фигурно спускался с виска на скулу, в разорванных швах кафтана виднелась кровь. Видимо, от моего удара треснула кожа. Мы оба пошатывались от хуков в голову.

– Ваши высочества! – возмущенно произнесла Аяна. – Если бы вы дочитали вторую депешу отца, вы бы знали, что война уже на пороге, и мальчишеские выходки лучше отложить на потом.

– Вы правы, ваше высочество, – тихо ответил я, косясь на жену.

Никогда еще женщина не делала мне замечаний, если не считать матери. Да я бы ей сказал пару ласковых, не будь она права и не будь она такой удивительной. Не заходись мое сердце всякий раз, когда Аяна просто смотрела в глаза.

Попаданка удивленно вскинула брови – опять поразилась, что я соглашаюсь.

Вот, ду-урочка! Как же хотелось перед военной кампанией просто сгрести Аяну в охапку, прижать и выдать все, что на душе накипело. Как же мне всегда ее не хватает. Вот только подавили восстание, сели поесть с братом, выпить – и все мысли снова о ней. Как же я был рад вновь ее видеть сегодня, хотя и не показал этого.

Сашка выглядел так, словно думает о том же. Я взбесился, сжал кулаки, тихо рыкнул, но усмирил чувства и резко произнес:

– Всем готовиться к отбытию в столицу! Мы должны как можно быстрее разработать тактику и стратегию. Уверен, состоится встреча на границе. Собираем лагерь, размещаем пленных в грузомобилях, а в грузовые телеги – пленных драконов. Тех, что перешли служить нам, привязываем к самым крупным обозным ящерам. Быстро! Давайте! Без промедлений!

Мы с Сашкой метнулись в лагерь, раздавая приказания направо и налево, поясняя – кому и что делать, если кто-то растерялся или замешкался. Командиры отрядов помогали.

Аяну я постоянно держал в поле зрения. Она общалась со своим Эйзерханом, и я дико завидовал этому ящеру. Ведь отхватил ее себе, она его любит – безусловно и невзирая на проблемы с полетом. У них взаимопонимание на уровне взглядов.

Однако времени на рефлексию уже не было.

Мы в спешном порядке собирались, группировались, тушили костры и приводили местность в первозданный вид.

А спустя час с небольшим стартовали.

Я только диву давался насколько Аяна уверенно и спокойно держалась на Эйзерхане. Ей, правда, выдали седло старого типа – со спинкой, что крепилась к шее ящера. Однако же попаданка чувствовала себя на драконе весьма комфортно и гораздо более раскованно, чем прежде.

Это радовало меня и немного злило. Значит, в моей помощи она больше не нуждается. А мое общество ей неприятно.

Ладно, вначале надо дать отпор янки, поставить Этельбера на его место. И затем уже бороться за жену снова.

Последний пункт даже не обсуждается.

Ну не мог я оставить Аяну в покое! Проще было уже лечь и тихо сдохнуть.