Глава 22

Ашин

– Смотрите, – Аяна прошлась по кабинету, и Лом улыбнулся – ему дико нравилось, когда «ученица» и «главная помощница», как любил называть ученый попаданку, делала успехи и достигала результата. – Видите? Я наложила разные фильтры на видео с изображением тех самых «курьеров», которые привозили еду Зотову и Воронову.

– Да ла-адно! Это же… Я думал это Гончаров! Я был уверен! Но это же… – Тарлан аж глаза выкатил.

– Василика, – произнес довольный расследованием Саша. – И ее управляющий – Александр Фомин. Осталось лишь выяснить почему Гончаров врал, будто видел у Зотова и Воронова пульты…

– Ну это не секрет! – усмехнулась Аяна. – Гончаров влюблен в Василику и она, думаю, попросила его соврать по этому поводу.

– Но он ведь не мог не осознавать последствий подобного! Да и, наверняка, о чем-то догадывался! – Тарлан даже слегка приподнялся на стуле.

– Конечно же, все он прекрасно осознавал. Естественно, о последствиях тоже подумал. Просто он слишком любит Василику, чтобы подставить ее голову под петлю.

– В общем, граф Орлов, вам полный карт-бланш, – повернулся я к начальнику тайной полиции.

Григорий скроил недовольную мину и спросил тихо, вкрадчиво, с подковыркой.

– Могу я узнать у ее величества Наяды, ее высочества Аяны и его высочества Александра почему расследование проводилось столь тайно? И мне о нем ничего не сказали.

– Спросить вы можете и надо спрашивать у меня! – бодро заявил мой неугомонный сын. – Я занимался алиби Логана. Он – мой друг и однажды спас жизнь. Тарлану, кстати, тоже, если кто-то забыл.

– И мне, – подала голос Аяна.

– А вы вообще понимаете, ваше высочество, что это было ужасно опасно, и мои люди могли бы предотвратить любые риски для вас и княжны. Тем более, для ее величества императрицы! – возмутился Орлов чуть более громко.

– Я понимал лишь, что ваше «профессиональное» расследование идет по заведомо ложному курсу, и его направляют настолько умело…

– Мы разобрались бы! Всегда разбирались!

– Сразу после казней многих невиновных?

Видно было – у Саши давно накипело. Григорий тоже не хотел сдать позиции. Пришлось мне слегка хлопнуть по столу, чтобы укротить спорщиков, как можно раньше. Пока они еще только «разогнались».

– Граф Орлов! Настойчиво напоминаю – не в вашей юрисдикции задавать вопросы моим родственникам, если не получено мое разрешение, – прервал я перепалку сына с Григорием. – Семья императора, если вы помните, подсудна только с моего высочайшего согласия.

Орлов замолчал, Аяна улыбнулась, Сашка так вообще просто сиял. Уж очень он переживал за своего Логана.

Наяда улыбнулась, и мне стало полегче. Я в последнее время очень зависел от ее настроений, раздумий, решений.

Я сделал жене официальное предложение. Звучит, конечно, довольно-таки странно, однако мы с Наядой все понимали.

Я ждал, а она давала понять, что «нет» в ее голове пока что не укрепился, и это меня здорово стимулировало.

Не помню, чтобы действовал так бодро и быстро. Не помню, чтобы голова оставалась столь ясной, хотя рядом с женой в ней начинался сумбур. Мысли, эмоции роились и взрывались желаниями, которые растекались по телу горячими спазмами. И там уже о логике и светлой голове не приходилось мечтать…

– Узнайте, почему вдруг Василика Мерешкина решила предать собственную страну, – добавил я в сторону надутого Орлова. – Она – все-таки фрейлина Шахраз. А дочь абы кого с собой рядом не держит.

– Я знаю, в чем дело! – вклинилась Наяда.

Я вскинул бровь.

– Багайтур мне рассказывал, что у семьи Василики возникли проблемы. Что-то с тяжбой с соседним помещиком, если не путаю.

– Да, я в курсе. Там дело с места не двигается. Никто никому уступать не желает, дерутся за каждую ветку, которая перешла границу их территории, – произнес я. – Мне жаловались не раз.

– В общем… Ее соседи подкупили последнего судью и процесс затянулся, а у семьи Василики закончились деньги. Я так поняла со слов Багайтура, а он уже слышал от Левиафана…

– Дракона кузена Василики, я понял, – я опередил с репликой графа Орлова. Тот вдруг попытался встрять в разговор. Я сурово покосился на Григория – тот потупился, а Наяда продолжила:

– В общем, британцы предложили ей очень хорошие деньги. Сказали, что драконов все равно уничтожат. Днем раньше, днем позже – это не так уж и важно.

– Дальше понятно, – кивнул пунцовый Орлов.

– Что ж… Можем расходиться и приступать к собственным обязанностям, – произнес я, но Владимир вдруг встал.

– Ваше величество. Маленькое, но важное объявление. На завтра я подготовил ту самую демонстрацию. Хочу пригласить на драконий луг в девять утра всех ваших родственников. Особенно императрицу и графа Потемкина. Ее высочество княжна Аяна и его сиятельство граф Ломоносов обещали организовать полную видеосъемку, с разных ракурсов, с отдельными фотографиями и прочим. Дабы уже больше никогда не возникало вопросов, как у повстанцев годы назад…

– Вам все удалось? – уточнила Аяна.

– Потребовались некоторые наши ухищрения, – усмехнулся Владимир. – Но все получилось.

– Надеюсь, на сей раз никто не погибнет? – сурово произнес я.

– Нет, ваше величество. Гвардейцы и дракологи жестко проинструктированы. Периметр будет охраняться железно. Плазменные пистолеты и ружья у них наготове. Огнеметы, заряженные энергией драконов, тоже выданы тем, кто хорошо ими пользуется. Периметр будут патрулировать и сарканы, я отобрал лучших гвардейцев.

– Хорошо. Я сегодня все досконально проверю.

– Да, ваше величество.

– В таком случае, все свободны.

Я почему-то посмотрел на Наяду. Она улыбнулась, не знаю – специально или случайно, но я сделал также.

Жена поклонилась и двинулась к двери.

Я бы так хотел удержать ее, попросить остаться, поговорить или просто поцеловаться. Стоять и как глупые, влюбленные подростки и взасос целоваться часами.

Но я собирался дождаться завтрашнего дня.

Конец нашего спора с британцами близок, конец аргументов графа Потемкина и всех его сторонников тоже на подходе.

Надо удержаться и выждать до завтра.

– Я дам вам ответ сразу после утреннего действа, – у самых дверей сказала Наяда.

– Я буду ждать, ваше величество.

Я улыбнулся и как влюбленный мальчишка и еще некоторое время не мог стереть с лица эту глупую, счастливую, восторженную улыбку.