Глава 24

Ашин

Она была моей, и только моей!

Мне было плевать на поединок с Потемкиным. Я подхватил Наяду на руки и понесся с ней в свои замковые покои.

Туранг заходил на второй уже день гона, покрывая самку за самкой поочередно.

Я же разорвал одежду жены, хотя и пытался снять ее осторожно. Ткань разошлась под дрожащими пальцами.

Когда же она оказалась обнаженной, я просто задохнулся, захлебнулся вдруг воздухом.

Наяда улыбнулась – ласково и беспечно. Как будто не понимала моего состояния. И неожиданно сама принялась меня раздевать. Кафтан разлетелся на мелкие клочья, когда я попытался помочь попаданке. Рубашку постигла похожая участь. С молнией на брюках я тоже не справился, и разодрал их на несколько лоскутов.

Наяда же вдруг подскочила и обняла, прильнула, и я не сдержался, не смог.

Схватил ее, прижал к ближайшей стене, ощутил, как попаданка обхватывает ножками мой торс и взял свою женщину по-настоящему.

Это было подобно какому-то безумию. Опустошающему, лишающему контроля над телом, над разумом и эмоциями уже окончательно.

Я брал ее и брал, не мог успокоиться.

А когда мы, усталые, плюхнулись на кровать, я выдохнул и перекатившись, подпер голову рукой.

– Ну ты как? Я тебя не совсем измотал? – спросил вполне искренне, глядя на Наяду.

Она была такой нежной, красивой, такой восхитительно умиротворенно-расслабленной.

– Ну ты, конечно, гигант, что тут скажешь, – звонко захихикала моя попаданка. – Но я примерно чего-то такого и ожидала, после рассказов Аяны о муже.

– Вот вы о чем так много судачили! – я тоже засмеялся с огромным облегчением.

Наяда же приподнялась на локте, провела по моей щеке маленькой ладошкой, заставляя жмуриться, как довольный котяра.

– А может ты все-таки откажешься от дуэли? – спросила очень тихо. – Я не хочу тебя потерять… Нет, даже не так. Я не могу тебя потерять! – шепнула она уже совсем нежно.

Я обнял жену, опрокинулся на спину и прижал ее к груди.

– Все будет хорошо. Поверь, я никогда от дуэлей не бегал и всегда выходил сухим из воды.

– У меня на сей раз дурное предчувствие.

– Да брось! Ну, Наяда! – я погладил ее по пышным волосам. – Я уже победил Эмиля однажды. Я знаю – какова расстановка у нас сил. Даже немного становится обидно, что выиграю этот бой слишком легко…

– Ашин, ты должен помнить, что с этой минуты мы – одно целое. Мы с тобой. И ты обязан беречь себя для меня тоже!

Мне так понравилось, что сказала Наяда.

Я еще раз погладил ее по макушке и произнес:

– Даю тебе слово…

Внезапно пришли воспоминания от Туранга.

Как будто он восстановил картинку в голове или она возродилась на эмоциях гона.

…Багрян остановился, глядя на мальчика… И слизывает с морды кровь брата Ивана…

Я сморгнул и осторожно переложил жену на кровать, а сам поднялся пружиной.

– Что-то случилось? – испуганно уточнила она.

– Я кое-что вспомнил. Нужно позвонить Лому!

Бросился к окну мира и связался с ученым.

– Послушай, помнишь того ученого из Британии, который утверждал, что кровь Болгар-Романовых может отодвинуть драконье безумие? Он еще экспериментировал якобы с Этельбером и захваченными у нас маленькими драконами?

– Да, было такое. Хочешь попробовать?

– Да! Я тут вспомнил!

Я рассказал Лому о том, какое видение передал Туранг.

– Мы пробовали вливать разным драконам на грани безумия кровь сарканов. В том числе, и кровь ваших дальних родственников.

– Но, что, если действует только лишь кровь…

– Я понял… Императора, его детей, внуков…

– Да!

– Попробуем! Прямо в ближайшее время. Готовые к утилизации драконы ведь выжили. Их пока лечат, а мы начнем вливать им запасенную кровь: вашу с Тарланом.

– Спасибо. Я завтра пришлю к вам Шахраз. Она тоже сдаст, чтобы было побольше. Мы ведь не знаем сколько крови понадобится. Багрян пришел тогда в себя на минуты… А надо продлить вменяемость драконов на годы, я думаю… если не больше.

– Я понял. Возьмем кровь у Шахраз. Все сделаем, ваше императорское величество.

Я только сейчас осознал, что новая любовь и женщина дают невероятные преимущества. Они раскрывают тебя уже полностью. Ты – не настоящий мужчина и воин, если тебя не ждет дома любимая, к которой стремишься и ради которой готов свернуть горы и повернуть реки вспять.