Глава 5

Ашин

Мы еще ночью получили подтверждение того, что британцы велели графу Потемкину начинать битву утром. Поэтому готовились и находились на «низком старте».

Мы с Тарланом ждали в палатке в разбитом на полигоне военном лагере, когда в нее вбежал один из гвардейцев. Выглядел парень обескураженно и это еще очень слабо сказано. Взгляд бегает, ни на чем остановиться не может, жесты резкие, внезапные и суматошные.

А вот это уже совсем интересно. На атаку повстанцев гвардейцы так не отреагировали бы. Что же стряслось?

Британия решила публично объявить Россию государством-террористом?

Это же у них, у стран старого света, привычка судить соседние государства и неважно, что никому из них не давали на то права. Самопровозглашенные властелины планеты хоть и мелко летают, зато кричат очень громко. Практически как домашние курицы.

Не дал британцам дешевое сырье для производства – естественно, террорист.

Не согласился продавать им то, что считаешь стратегически важным – террорист однозначно.

Подавил мятеж в собственной провинции, спровоцированный британцами – террорист без вопросов.

Мешаешь колонизировать соседние государства – ужасный террорист.

Ату его, ату!

Драконы только у тебя, а у них – исключительно самомнение и самовозвышение?

Да, конечно, ты террорист! Защищайся!

– Ваше величество, там э-э-э…

– Эстетика? Эбонитовые палочки? Эдем? – Тарлан подначивал растерявшегося парня. – Эркюль Пуаро из книг альтернативной России моей жены? Лично пожаловал, чтобы нас поприветствовать?

Сын иногда бывал чересчур требовательным. Не терпел, когда воины оказывались не в состоянии собраться в сомнительной или неожиданной ситуации.

– Перестань! – осадил я Тарлана. – Ну что там?

– Идемте, вам лучше самим все увидеть.

Я двинулся за гвардейцем, и он повел нас к самой границе полигона, которую охраняли несколько вооруженных сарканов. Те расступились и выставили перед собой пленника.

Я узнал этого мужчину сразу же! Это был муж Наяды! Той самой, из-за которой у меня и мирные ночи теперь проходили весьма проблематично.

– Ваше величество, он явился от мятежников и уверяет, что хочет перейти на нашу сторону, если вы сохраните ему жизнь и жизнь его сына.

– Где сын? – сразу заинтересовался я.

– Вот пусть он вам сам все и объяснит.

– Ваше величество! – муж Наяды поклонился мне в пояс, как делали многие годы назад и это было первое, что я отменил, едва только принял правление государством.

– Не стоит таких приветствий, – пробурчал я. – Так, где ребенок?

– Он… он… В общем, мятежники готовят большое сражение! Им должна помогать британская армия! Эмиль утверждал, что там все готовы и лишь ждут, когда подвернется удачный момент, дабы дракон моей жены – Багайтур – перебросил их отряды прямо в ваши ряды. Планируется эдакий вероломный обман. Мятежники нападут, атакуют и будут сражаться. А затем буквально в центр вашего войска телепортируют большие отряды британцев. Задача взять в плен императора и его сына. За жизнь одного или другого начать торговаться, требуя поставить во главе Российской империи графа Потемкина. Могу я за это получить помилование и хотя бы какие-то средства к существованию? Мы с семьей – попаданцы из параллельной России. У нас тут ни денег, ни крова, вообще ничего. Поэтому мы и якшались с мятежниками… У нас ведь банально не было выбора…

Гвардейцы, что привели ко мне этого перебежчика, аж брови приподняли от удивления.

– Кхм… Ну во-первых, мы все это уже знаем. Во-вторых, идем, поговорим в другом месте.

Я дал знак гвардейцам вести Павла в нашу палатку. Сам крутанулся на пятках и двинулся первым.

По поводу удара в спину не волновался. Гвардейцы свое дело знают отлично – наверняка, обыскали мужчину как следует. Да и все, что я усвоил за века своей жизни, говорило, что шпион или убийца из Павла такие же, как опереточный певец или актер.

В лагере на нас поглядывали с интересом, но задать вопрос никто не решился.

Аяна общалась со своим Эйзерханом, неподалеку Можайский инструктировал Халифа. Они контактировали при помощи окна мира. Лом создал уникальный прибор для коллеги. Тот крепился внутри уха Халифа и улавливал смутные картинки и образы, а затем преобразовывал их в слова. Получалось не так чтобы, не телепатия, но договориться уже вполне получалось. Да и сам дракон очень старался – подстраивался под новую связь, максимально четко мыслил и воображал.

Аяна смеялась: мол, прибор как Гугл-переводчик – иной раз такое брякнет – хоть стой, хоть падай. Однако это было уже хоть какое-то общение, без посредничества кого-то из других ящеров. Тем более, что не все они друг друга «слышали» – в основном, братья из общего выводка.

Можайский получал кровь сарканов, чтобы жить также долго, как и Халиф. В общем, все складывалось неплохо.

Я счел, что генеральская палатка – самое то для грядущего разговора, поэтому прямиком двинулся туда. Тем более, хотя никто и не знал, но поле из особенных частиц, что содержались в энергии дракона, было и вокруг нашей палатки. Оно не позволяло подслушивать и при подглядывании любопытные видели совсем не то, что внутри.

Тарлан с удивлением воззрился на Павла.

– Что он тут делает? – уточнил у меня.

Сын тоже наблюдал этого мужчину на видео, присланном лазутчиками из лагеря мятежников, и, видимо, хорошо помнил, кто он такой.

– В общем, я готов вам рассказать обо всех слабых и сильных сторонах войска Эмиля. Какой дракон наиболее медленный, какой слабее, а какой заметно сильнее других. Какого следует особенно опасаться. У какого быстрее всех заканчивается энергия. С союзниками связывался только Эмиль, но о лагере и поселении я все могу вам поведать! Мне нужно лишь помилование для себя и ребенка!

Мы не прерывали поток речей Павла, хотя все, что он сказал, и так уже знали. Когда же муж Наяды, наконец-то, закончил, я еще раз спросил:

– Так где же твой сын?

– Он все еще остается в лагере мятежников.

– Но почему ты не взял его с собой к нам? Если ищешь убежища и императорского помилования? – от всей души удивился Тарлан.

Я, признаться, тоже был совершенно обескуражен. Муж бросает жену перед опасным боем, сдается противнику и просит помилования… Но только для себя и своего сына. А как же Наяда? О ней он вообще не волнуется? Вот это муж! Вот это я понимаю!

– Жена совсем задурила голову мальчонке. Я его взял и посадил в энергомобиль, но он выскочил и убежал, спрятался где-то. А я не мог долго ждать – битва совсем скоро.

Мда… Мужик! Что уж тут говорить. Бросил жену, сына потерял где-то, искать не стал – типа времени нет. Я все больше и больше поражался попаданцу.

Аяна была отважной, решительной, за сына пошла бы в огонь и в воду. Да и за Тарлана однажды пошла прямиком в военный лагерь противника. Хотя они и находились тогда в контрах.

А этот? Неужели все мужики из параллельной реальности трусы, слабаки и предатели?

Вспомнился муж Аяны, который с радостью продал жену и сына за деньги, титул и богатую провинцию…

– То есть, ты просишь нас за сына заочно? – опять уточнил у Павла Тарлан. – А как же жена? Ее не нужно помиловать?

Павел скривил губы и как-то скукожился.

– Да у нее роман с этим Эмилем! Нашла себе высокородного и с ним развлекается! Вот пусть и погибает со своим вельможным любовничком!

Я покосился на потрясенного Тарлана. Наши разведчики докладывали обо всем, в том числе и о внутренних отношениях повстанцев. Если бы Эмиль и Наяда встречались, тем более – стали любовниками, мы уже знали бы.

Однако я предпочел пока не делиться этими сведениями с предателем Павлом.

Не знаю – правильно ли я поступал в отношении Наяды, но принял решение, что сделаю так и отступать не планировал. Может я действовал, как эгоист, прикрывая собственные желания и порывы красивой ширмой заботы о женщине. Мол, она не заслуживает подобного отношения.

Может… Но хочется верить, что нет.

Я видел Павла и понимал – кто он такой. Наяде не нужен подобный мужчина, даже, если я ей тоже не подойду.

Наши лазутчики упоминали, что Эмилю попаданка очень нравится, как женщина. Однако Наяда оставалась верна мужу. Кто знает, может после предательства Павла, она посмотрит на Эмиля иначе… Граф Потемкин, как ни крути – женский любимчик, и он неплох сам по себе. Британцы знатно задурили ему голову. Но действовал Эмиль вовсе не из корысти, а больше – из благородных и высоких побуждений. Не признавать этого было бы глупо.

Павел ждал от нас с Тарланом ответа, и я дал максимально размытый и мутный, потому что еще сам не решил – что делать с этим трусом, предателем и стяжателем.

– Хорошо. Расскажи все главе нашей гвардии, а я подумаю, как с тобой поступить.

– Помилование мне и сыну вы обещаете?

– Да, – произнес я твердо и спокойно.

Начальник моей гвардии покосился с укором: мол, мы все уже знаем получше вашего Павла, а мне придется выслушать его рассусоливания.

Однако же с императором спорить не подобает. Так что гвардейцы дружно отдали честь и удалились в обществе пленника.

Когда мы с Тарланом остались наедине, сын усмехнулся и посмотрел на меня с прищуром.

– Я же говорил тебе – Наяда с мужем не в ладах! И ты вполне сейчас можешь этим воспользоваться! Тем более, он ее сегодня фактически предал!

– Жаль, что таким выдающимся попаданкам достаются такие жалкие и трусливые мужики! – вспылил я не к месту, просто-напросто не сдержался.

– Зато это на руку нам, а отец? – Тарлан намекал на свое счастье с Аяной.

Я пожал плечами:

– Не говори гоп.

– Да бро-ось! Ты же не веришь в отношения Наяды и графа Потемкина? Наши разведчики наверняка доложили бы о чем-то подобном. Ведь это – не просто интрижка, не простой адюльтер! Это – роман главы революционеров и сарканы – всадницы одного из лучших драконов.

– Может и доложили бы, а может и нет. Может посчитали, что это неважно. В конце концов, в битве это нам не подспорье.

Я тоже считал, что Павел просто ревнует, но вдруг в его словах есть толика правды? Очень не хотелось бы напрасно надеяться, тем более, желание завладеть попаданкой все сильнее сбивало ход моих мыслей.

Я постарался переключиться на дела насущные.

– Готовимся к битве! Выступаем и строимся! Мы знаем место и время! Вперед! Будет им неожиданное рандеву! – приказал Тарлану, и мы вместе покинули палатку.