24

Подхватываю Конора на руки и направляюсь вслед за старостой по узкой, протоптанной тропинке. Малыш прижимается ко мне, его дыхание ровное, но я чувствую, как он напряжён в присутствии незнакомого мужчины.

Кучер не спешит уезжать, лошади мирно жуют сено, будто давая мне время передумать. Вот только зачем? Здесь, по крайней мере, нас готовы принять.

– Уже пришли, – объявляет староста, останавливаясь возле небольшого домика, увитого виноградной лозой, – Прошу проходите эм… – он вопросительно смотрит на меня.

Понимаю, что я забыла представиться.

– Мария, – говорю я, слегка наклоняя голову, – А это Конор.

Подмигиваю малышу, чтобы он случайно не выдал, как меня зовут на самом деле. Мария – в память о прошлой жизни.

– Моё имя Генри, – в его голосе звучит теплота, – А мать зовут Эмма.

Дверь скрипит, и на пороге появляется женщина лет пятидесяти, в простом холщовом платье, поверх которого наспех накинута шаль. Её волосы, седые у висков, собраны в небрежный узел, но в глазах — живой огонь.

– Генри, не держи гостей на пороге! – сетует она, – Проходите скорее, на улице прохладно.

Нас тут же усаживают на широкую скамью возле стола. На кухне тепло, пахнет хлебом и специями.

– Марии нужен дом, – поясняет Генри, вопросительно глядя на мать. – Поэтому я решил, что мы можем ей помочь. Вам лучше переехать ко мне.

– Переехать? – задумчиво произносит Эмма, – Олли как раз соскучился по отцу.

В этот момент на кухню забегает взъерошенный мальчишка лет пяти. Увидев нас, он резко останавливается, смотрит на Конора с любопытством.

– Вот, кстати, и он, – кивает Эмма. – Чего застыл, Оливер? Поздоровайся с нашими гостями.

– Здравствуйте, – бормочет мальчишка, пряча руки за спину и слегка краснея.

– Привет, Олли! – весело отвечает Конор, улыбаюсь, глядя на него.

Оливер послушно идёт мыть руки и садится за стол рядом с отцом. Замечаю, что взгляд Конора то и дело скользит в сторону мальчишки. Будет хорошо, если они подружатся, мелькает в голове запоздалая мысль.

Не буду спрашивать, что случилось с женой Генри, ведь это не наше дело. Да и не время. Останемся мы или нет, зависит от решения Эммы.

– Сначала ужин, потом разговор, – на правах хозяйки заявляет она.

С её лёгкой руки на столе появляются хлебные лепёшки. Затем вооружившись половником, Эмма раскладывает по тарелкам ароматное рагу со специями.

Глядя на стол, понимаю, как сильно проголодалась за время поисков. Питание в гостинице не сравнится с домашней едой, поэтому сейчас я всецело поддерживаю Эмму. Её предложение пришлось как нельзя кстати.

Конор уплетает ужин за обе щеки. С момента нашего привала прошло слишком много времени.

– Спасибо, было очень вкусно, – в голосе моём звучит искренняя благодарность.

Эмма улыбается в ответ, и в этот момент я понимаю – здесь мы можем остаться.

– Вот что, гости дорогие, – задумчиво произносит она, – Сегодня заночуете в моей комнате, а завтра мы с Генри перенесём вещи.

Странно занимать хозяйскую спальню, но спорить не буду. Тем более что это всего на одну ночь.

– Отличная идея, – киваю я.

Осталось решить лишь один вопрос. Я специально не стала рассказывать о том, что я травница. Мой род занятий не должен быть причиной, по которой мне сдали дом. Лучше, если это будет их собственное решение.

– Скажите, Генри, в вашей деревне есть лекарь?

– Нет, – вздыхает он, – Наш лекарь умер два лета назад. Если нужно, я могу отвезти вас в соседнюю деревню.

– Спасибо, пока не надо, – отвечаю ему, прикидывая, как лучше преподнести новость. Сначала надо осмотреться, узнать, какие травы здесь растут.

– Что же мы сидим? – Эмма поднимается из-за стола, – Пойдёмте, я покажу вам дом.

– Мне нужно расплатиться с кучером, – вспоминаю я, оглядываясь к двери, – И забрать чемодан.

– Не волнуйся, Мария, – успокаивает меня староста, – Я обо всём позабочусь.

Непривычна такая забота от постороннего мужчины, но я киваю. Позже верну ему деньги, не хочу оставаться в долгу.

Эмма показывает нам дом. Помимо кухни и гостиной, в нём есть две комнаты, одна из которых находится на чердаке.

– Нравится? – спрашиваю Конора.

– Да, – поспешно кивает он, с интересом поглядывая на лестницу, ведущую наверх.

Этот дом чем-то похож на тот, где мы жили раньше. За небольшим исключением: там не было комнаты на чердаке. Вижу, что Конор действительно заинтересовался и прошу Эмму проводить нас наверх.

К моему удивлению, чердак не был завален старым хламом. Здесь стояли добротный стол, шкаф с резными дверями и кровать, застеленная лоскутным одеялом.

С самой высокой точки потолка свисал причудливый магический светильник, украшенный разноцветными стёклами. Блики от него плясали по деревянным сводам, создавая ощущение, будто мы внутри волшебного фонаря.

– Мы хотели сделать тут комнату Оливера, когда он подрастёт, – поясняет Эмма.

– Ух ты! – Конор, забыв про осторожность, бросается вперёд, разглядывая каждый угол. – Можно, мы будем жить здесь?

Он уже влюбился в это место. Вопросительно смотрю на Эмму.

– Я постелю вам, – улыбаясь, кивает она.

Снизу раздаётся шум. Подхожу к лестнице и вижу, что Генри поднимается с моим чемоданом в руках.

– Неси всё сюда, – командует Эмма, даже не оборачиваясь.

Я лишь киваю, поймав удивлённый взгляд Генри.

– Я отпустил кучера, – говорит он, ставя чемодан на пол.

– Сколько я вам должна? – начинаю искать кошель, но Генри отрицательно качает головой.

– Не стоит, Мария. Деньги вам нужнее.

– Спасибо, – мне неловко, но спорить не решаюсь. Придётся отблагодарить их как-то иначе.

Ночевать Эмма с Оливером остаются в её комнате. Завтра утром намечается их переезд к Генри.

А я, глядя на уютный чердак и довольного Конора, уже строю планы: собрать трав, напечь пирогов…

Отпразднуем наше новоселье.