30

Я крепче прижимаю к груди завёрнутого в одеяло Конора, когда повозка Генри выезжает за ворота Риена. Рассвет только начинает окрашивать небо в бледно-розовые тона, но нам нельзя терять ни минуты. Малыш в жару бредит, его горячие пальчики цепляются за моё платье.

– Мы сделаем крюк через деревню, – говорю я Генри, когда он сворачивает на северную дорогу.

Нужно забрать наши вещи из дома. Не могу оставить там всё, что у нас есть. Да и травы, собранные с таким трудом, могут пригодиться. Генри лишь кивает, крепче сжимая вожжи.

Деревня встречает нас тишиной. Наш домик с виноградной лозой выглядит таким уютным и родным. Всего несколько недель, а я уже успела прижиться.

Конор остаётся в повозке с Генри – я не решаюсь лишний раз тревожить его. Быстро хватаю чемодан и начинаю складывать самое необходимое. Детская одежда, пара моих платьев, кошель с монетами. Неплохо бы взять с собой лекарства.

Руки дрожат. Я роняю склянку с настойкой, и она разбивается о пол, оставляя после себя резкий запах полыни.

– Чёрт!

Нагибаюсь собирать осколки и вдруг слышу за спиной шаги.

– Тебе помочь? – Генри стоит в дверях, его массивная фигура загораживает солнечный свет.

Я не отвечаю сразу. Вместо этого сжимаю в руках пробку от настойки.

– Не знаю, что брать, – признаюсь, наконец. Голос звучит хрипло, будто я бежала несколько миль без остановки.

Генри медленно подходит ближе. Его рабочие руки, привыкшие к тяжёлому труду, аккуратно собирают осколки с пола.

– Бери всё, что может понадобиться. Я подожду, – его голос необычно тих.

Быстро собираю оставшиеся вещи. Складываю сушёные травы в холщовый мешок. Переезжая сюда, я строила надежды на новую жизнь. Теперь всё рушится.

– Готово? – Генри принимает у меня чемодан, его пальцы на мгновение задерживаются на моих.

Я лишь киваю, не в силах говорить. Конор просыпается в повозке и слабо хнычет – звук, от которого сжимается всё внутри.

Дорога до портала занимает ещё полчаса. Генри вдруг оборачивается:

– Ты... вернёшься? – в его голосе слышится что-то, отчего мне становится не по себе.

Медленно качаю головой, не поднимая глаз. Правда в том, что я сама не знаю. Возвращение в Западные земли – это прыжок в пропасть. Но ради Конора я готова на всё.

Портал представляет собой каменную арку с разноцветными кристаллами. Вокруг суетятся стражи в синих плащах. Один из них поднимает руку, когда мы подъезжаем.

– Имена и цель поездки.

Моё сердце бешено колотится.

– Мия Стоун, – впервые за долгое время произношу своё настоящее имя. Голос не дрожит, и я горжусь этим. – Сын болен. Едем в пограничный лазарет Западных земель.

Стражи переглядываются. Один что-то записывает в толстую книгу.

– Двадцать серебряных за переход, – говорит старший, и я без колебаний отсчитываю монеты. Каждая из них могла бы кормить нас неделю, но сейчас это не имеет значения.

– Благодарю, – бормочу я, протягивая деньги.

Страж берёт их не спеша, его пальцы пересчитывают монеты. Эти несколько секунд кажутся мне вечностью.

– Портал активирован, – наконец, говорит он, – Вам лучше поторопиться.

Экипаж въезжает в мерцающую арку. Через секунду мы оказываемся в другом месте. Я прижимаю к себе Конора, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мы вернулись.

Западные земли встречают нас знакомым запахом сосны и железа. Воздух здесь другой – густой, наполненный магией. Я вдыхаю его полной грудью, и в памяти всплывают образы, которые старалась забыть.

Генри молча ведёт повозку по знакомой мне дороге. Он ни о чём не спрашивает, но я вижу, как его взгляд скользит по укреплениям на горизонте. По знамёнам с драконьей символикой.

С каждой минутой страх внутри меня растёт. Что, если Рейнольд узнает? Что, если...

Каменные стены лазарета возвышаются перед нами, освещённые факелами. Здание выглядит точно так же, каким я покинула его. Те же красные кресты на дверях, тот же терпкий запах лечебных трав, смешанный с извёсткой. Только теперь я стою не у входа как лекарь, а как мать, несущая своего больного ребёнка.

– Скоро всё пройдёт, солнышко, – целую его горячий лоб. – Скоро тебе станет лучше.

Его дыхание стало таким тихим, что я то и дело прикладываю руку к его груди, проверяя, дышит ли он ещё.

Генри помогает мне слезть с повозки. Его сильные руки бережно поддерживают меня, когда мои ноги подкашиваются от усталости и страха.

– Всё будет хорошо, – бормочет он, но в его глазах я читаю те же сомнения, что терзают моё сердце.

– Спасибо, – говорю я просто, но в этом слове – вся моя благодарность.

Генри помог нам, рискуя собой. Ведь если Рейнольд узнает, что он способствовал моему возвращению…

Генри смотрит на меня долгим взглядом, в котором смешалась боль и принятие. Потом резко разворачивает лошадей и уезжает не оглядываясь.

Я буквально забегаю в приёмное отделение, где несколько человек в белых халатах перевязывают раненого солдата. Чемодан сиротливо остаётся стоять на крыльце.

– Помогите! Ребёнку нужен целитель! – мой голос разносится по коридору, дрожа от отчаяния.

Из-за угла появляется знакомая фигура. Джек Осбри – главный лекарь лазарета. Его острые глаза расширяются, когда он узнаёт меня.

– Мия? Ты ли это? – его голос звучит так, будто он видит призрак.

Я киваю, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам. Всё во мне дрожит – руки, губы, даже голос, когда я пытаюсь говорить:

– Пожалуйста, спасите моего малыша!