32

Мия

– Пожалуйста, спасите моего малыша! Это... это сын Рейнольда

Тишина.

Последние слова падают между нами, как камень в тихую воду. Джек застывает, его лицо становится каменным. Я вижу, как в его глазах сменяются эмоции: сначала шок, затем мгновенный расчёт, и наконец – та самая решимость, которую я помню по годам работы здесь.

Он молча протягивает руки, и я передаю ему Конора, чувствуя, как мои пальцы дрожат от страха отпустить его.

– Идём. Сейчас же, – его голос твёрд. Он поворачивается к замершим помощникам, и его крик заставляет их вздрогнуть:

– Готовьте четвёртую палату! Немедленно! Отвар корня лимонника, ледяные компрессы и – клянусь всеми богами – если я не увижу здесь целителя через три минуты, кто-то лишится своей должности!

Я следую за ним по длинному коридору, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Знакомые коридоры мелькают как в тумане – белые стены, красные кресты на дверях, запах лекарств и сушёных трав. Голова начинает кружиться, а в ушах звенит.

Только сейчас до меня доходит весь ужас того, что я наделала.

Я назвала имя Рейнольда. В его же лазарете. Перед его же людьми.

Тайна, которую я хранила больше трёх лет, раскрыта в одно мгновение. Если весть дойдёт до него...

Четвёртая палата – небольшая комната в конце коридора. Специальная. Для особых пациентов. Я знаю это слишком хорошо, ведь сама когда-то работала здесь.

Помощники уже подготовили кровать. Джек укладывает Конора и сразу же начинает осмотр. Его пальцы ловко скользят по шее, груди, животу малыша.

– Ты уверена, что Конор... – Джек не договаривает, но я понимаю.

– Да. Его сын.

Джек кивает, затем резко поворачивается к помощникам:

– Все вон! И запомните – если кто-то узнает, кто здесь был... – он не заканчивает, но в его голосе столько угрозы, что помощники разбегаются, словно испуганные кролики.

– Как всё не вовремя, – бормочет Джек, когда за ними закрывается дверь, – Час назад на границе был прорыв. Уже есть первые жертвы. Все целители отправились туда.

Его слова доходят до меня с трудом.

Крепость, внутри которой находится лазарет, настолько огромная, что мы не заметили нападения. К счастью, Генри уже отправился домой. Он не должен пострадать из-за меня.

– Лёгкие чистые, но сердце... – Джек прикладывает ухо к груди Конора, – бьётся слишком быстро. Это необычная лихорадка, – в который раз слышу я.

– Я пробовала разные лекарства, но ничего не помогает, – подтверждаю шёпотом. – Никогда не сталкивалась с такой болезнью.

– Дети драконов очень уязвимы, до первого оборота, – поясняет Джек, – Отвар лимонника снимет боль. Ненадолго, но до прихода целителя хватит.

Он осторожно приподнимает голову Конора и даёт ему отвар. Малыш морщится, но послушно пьёт горькую жидкость. Он ничего не говорит, только часто дышит, когда я кладу ему на лоб холодный компресс.

– Мия, тебе нужно поесть, – Джек поворачивается ко мне, – Я принесу завтрак.

Но я качаю головой и опускаюсь на стул у кровати, беря маленькую ручку Конора в свои руки.

– Спасибо, пока не нужно, – мне сейчас совсем не до завтрака, – Джек, если нужна помощь, то я могу…

– Исключено, Мия, – обрывает он меня. – Твоё место здесь, рядом с сыном. А я сделаю всё возможное, иначе лишусь не только должности, но и головы.

Понимающе киваю.

– Ты хоть понимаешь, что теперь будет, Мия? – продолжает Джек, – Весть о твоём возвращении разлетится быстрее птицы. И когда он узнает о сыне...

Я закрываю глаза, чувствуя, как страх сковывает всё тело. Но когда открываю их снова, моё решение уже принято. Я глажу горячую ладонь малыша и говорю то, чего не решалась произнести раньше:

– Пусть узнает. Лишь бы Конор жил.

Ожидание становится невыносимым. Каждая секунда растягивается в вечность, пока я сижу у кровати, не сводя глаз с бледного личика Конора. Его крошечная ручка, такая горячая в моей ладони, кажется хрупкой, как крыло бабочки.

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть. В палату заходит целитель, высокий эльф с благородными чертами лица. Его раскосые изумрудные глаза светятся странным внутренним светом. Он кивает мне и подходит к малышу. Серебристые волосы, заплетённые в сложную косу, переливаются при каждом движении.

Лерой, сопровождавший эльфа до палаты, остаётся стоять в дверях.

– Есть новости? – обращается к нему Джек.

Молодой человек в белом халате нервно переминается с ноги на ногу: – Скоро привезут пострадавших. Шесть человек, трое в тяжёлом состоянии.

– Мия, я должен идти, – Джек направляется к двери.

– Разумеется, – киваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Вижу, как целитель сканирует Конора магическим зрением, после чего качает головой.

– В ребёнке просыпается кровь дракона, – голос с лёгким эльфийским акцентом звучит, словно шум лесного ручья.

Одним плавным движением он достаёт из складок своего изумрудно-зелёного халата небольшой хрустальный флакон с густой серебристой жидкостью, которая переливается, словно жидкий металл.

– Экстракт лунного камня, – объясняет он, набирая вещество в тонкую стеклянную пипетку. – Единственное, что может стабилизировать драконью кровь.

Я замираю, наблюдая, как он капает несколько капель Конору на язык. Тельце малыша вздрагивает, затем расслабляется. Дыхание становится глубже, ровнее.

– Он... он поправится? – мой голос звучит так тихо, что его едва слышно.