Глава 22.

Домик тогда оказался именно таким, каким мы и мечтали его увидеть!

Спрятанным между деревней и лесом. Затаившимся в мягком коконе из ароматов диковинных цветов и трав.

Заброшенным, почти забытым, но всё ещё живым.

Дорога к нему петляла между заросших кустарников и покосившихся заборов, а потом и вовсе исчезала, уступая место тропинке, едва различимой среди дикой зелени.

Таким же я нашла его и сегодня.

Отыскала, добралась. После долгих препирательств с возничим, утомительного ожидания на станции, откуда к этой деревне летел всего один пассажирский грифон в две недели, и поисков заморенного раптуса, на котором меня селянин к домику и подвез.

Постройка была маленькой, двухэтажной, с узкими оконцами и чердачным окном-глазком под самой крышей.

Каменные стены, местами поросшие мхом, дышали прохладой.

Краска на когда-то светло-жёлтых ставнях теперь облупились, но в этом была своя прелесть. Изюминка, как у старого альбома с выцветшими фотографиями.

По стенам вились плети плюща и дикой розы. Они искусно заштопали собой участки, где облетела штукатурка, обнажив грубую кладку камней, из которых был сложен дом.

Пахло свежей зеленью, отблесками прошлого, пыльцой, отсыревшей древесиной, а внутри домика ещё и масляными красками и старой бумагой.

Двор был обрамлён едва различимой границей из высоких трав, ромашек, мяты и полевых колокольчиков.

Над крышей всё так же щебетали птички, как и в наш с Ангелиной приезд. В саду стрекотали кузнечики, а окружающий лес дышал прохладой и обещал тишину.

Внутри дом был не роскошен, но уютен до щемящей тоски.

Потёртые, но крепкие деревянные полы. Простые кресла, занавески с цветочным рисунком, маленький обеденный стол у окна.

На кухне — медные кастрюли, керамика, сушёные травы на крючках. И вид из окошка на поляну, где жужжали дикие пчелы и жучки. А в утренней росе, несомненно, прятались стародавние загадки.

В гостиной — крошечный камин. Рядом полки с книгами, несколько ваз с засохшими цветами, и пыльные, но мягкие подушки на софе.

Спальня на втором этаже — с узкой кроватью, покрывалом в сине-белую клетку, кованым подсвечником на стене и столиком у окна, где можно было писать письма или просто смотреть в сад.

Но самое живое и пронизанное прошлым — это студия.

Вернее то, что под нее отвели когда-то: большая комната на первом этаже с окном на север, откуда свет всегда мягче.

Здесь повсюду так и валялись холсты, законченные и нет. Портреты, пейзажи, зарисовки тел, лиц, деревьев, животных, женщин и мужчин — одетых, обнажённых, танцующих, обнимающихся, едва прикрытых шелком и задумчивых.

Я остановилась посреди комнаты, почти не дыша. Здесь было слишком много чужой жизни. И в то же время здесь было слишком пусто.

Как будто кто-то не пожелал оставлять всю эту красоту навсегда, и забрал с собой самое главное – радость из этого места.

Встряхнула волосами, отгоняя печальный морок.

«Никаких негативных мыслей!» – велела себе.

Я обязана найти себе приют. Хотя бы временный и уж точно необлюбованный нахрапистыми драконами!

Некоторые полотна стояли у стены, другие были отброшены в сторону, словно художница не захотела их заканчивать.

Запах красок, льняного масла, угля, холстов и старого дерева смешивался с ароматами леса, просачивающимися в приоткрытые окна, и кружил голову.

Я коснулась кисти, оставленной в банке. Провела рукой по подоконнику, на которой засохла шершавая охра, будто рыжая щетина, застывшая во времени.

И снова меня охватила дрожь. Здесь всё шептало: "Мы не для тебя. Тут тени. Чужая страсть. Прожитое тепло. Не замирай здесь с нами. Уходи. Живи. Люби."

Я вдохнула глубоко и медленно.

- Наваждение какое-то!

Дом ещё напутствовал прощальными слова — не голосом, а шелестом листвы за окном, скрипом половиц, трепетом тонкой занавески, однако шепот вдруг оборвался.

В какой-то странный миг я почувствовала, как что-то резко изменилось в воздухе — словно сама тишина задержала дыхание.

Подняла глаза к окну и обмерла.

На фоне буйной зелени, среди полупрозрачного утреннего света, в саду между цветущими кустами, двигался женский силуэт.

Высокий, хрупкий, со светло-рыжими, почти каштановыми волосами, завитыми, как… у неё...

Как у..

НЕЁ!!!

Подруги, флеймины, сестры…

Как у Ангелины, которой не было. Просто не могло здесь быть!

Я вжалась животом в подоконник.

Сердце пропустило удар. Оно будто запуталось в собственном биении. Застопорилось. А после рвануло с удвоенной силой.

Тепло и ужас нахлынули в грудь, как давящая волна: «

А вдруг?»

А вдруг это всё было ошибкой? Вдруг она жива??

Меня подбросило и понесло наружу.

Я едва не споткнулась о кресло, метнулась к двери…

Но там, за деревьями, фигура уже исчезла.

Ни шагов, ни звука, даже трава не шелохнулась.

- Как и не было никого, - поёжилась я.

Всё вокруг оставалось прежним — диким, тёплым, безмятежным.

Это был призрак?..

Меня обуял страх. Прошелся льдом по позвонкам, вздыбил волосы на моем затылке.

- Я схожу с ума, - шепнула в прохладу зеленой гущи и зачем-то углубилась в нее.

Дыхание обрывалось, частило и билось вопросами.

Я не соображала, зачем иду, раздвигая ветви, спотыкаясь о корни. Чтобы убедиться, что у меня галлюцинации?

Нет, наверное, из необоснованного упрямства.

Руки вскоре перестали дрожать. Сердце устало бесноваться и притихло. Надежда на чудо тоже начала угасать.

Мне следовало избавляться от тех трещинок в душе, через которые вдруг хлынуло прошлое, расшитое тенью Ангелины.

- Лерда, вы здесь! Спасибо, Первородному! Я обыскался вас, - вполголоса заговорил вдруг какой-то парнишка.

Достаточно громко, чтобы я могла расслышать. Но слишком далеко, чтобы я смогла сразу понять, в какой он стороне.

Вздрогнула и поискала его глазами.

Кто мог потерять меня здесь?

За мной послал Бальтазар? Даркворд?

Но юноша, которого я всё же обнаружила взглядом, стоял ко мне спиной.

Он будто говорил с ближайшим деревом, с кустом под ним, с чем угодно, но только не со мной!

И на меня вновь дыхнуло холодом. Я всё же свихнулась? Или здесь творится чертовщина?

- Хорошо… Я… Да… Я сию же минуту велю закладывать для вас карету. Но я никого здесь не видел! - озадаченно мотнул парень головой, словно отвечая кому-то.

Не знала бы я, где нахожусь, подумала бы, что он по мобильной связи с кем-то переговаривается.

Сейчас его будто упрекнули в чрезмерной громкости. И он, воровато оглядываясь, принялся оправдываться. Уверять, что никто не мог слышать его, потому что в лесу никого нет. Разумеется, кроме него самого и его таинственной собеседницы.

Однако тут он внезапно заметил меня!

Получилось бы комично, если б не было так зловеще. Мы с парнем оба выискивали кого-то среди деревьев. И оба испуганно вздрогнули, встретившись глазами.

Я еще и спрятаться попробовала. Метнулась было за ближайший ствол. Но тотчас же поняла, насколько это смешная и запоздалая реакция.

А самое забавное, что юноша почти зеркально повторил мой неудавшийся рывок.

Он тоже чертыхнулся. Сделал неловкий шаг к ближайшим кустам. Кажется, даже пригнуться собирался.

Однако просек, что уже обнаружен. И неловко улыбнулся, обнажая своё смущение.

Зато его поведение мигом смахнуло с меня трусливую скованность.

Ведь, если он настолько реален, то и другая лерда вероятнее всего из плоти и крови.

Облегчение обняло меня как отогревающим коконом!

Так бывает, когда ты одна в старом доме и вспоминаешь все страшился из детства. Но стоит кому-нибудь из близких вернуться и включить свет, как твои страхи рассеиваются. А оставляют за собой лишь легкий шлейф неловкости. Становится стыдно, что ты боялась глупостей настолько, что не отваживалась подняться с места и дотянуться до включателя сама!

Так случилось и сейчас.

Я тоже смущенно улыбнулась парнишке.

- Доброго Солнца, лерда! – поприветствовал он меня. И на этот раз сомнений не было, фраза была именно ко мне обращена.

- Доброго! - отозвалась я, невольно выгибая шею, чтобы рассмотреть наконец его предыдущую собеседницу.

Он тоже повернулся туда, где, видимо, продолжала прятаться незнакомка.

- Здесь… хм, лерда, - виновато доложил он своей госпоже. Давал понять, что ей придется раскрыть себя. Что он уже и так нечаянно выдал ее присутствие мне.

- Да, я поняла уже, бестолковый! - недовольно проворчал мелодичный голосок, колюче пробежавшись по моим нервам.

Я узнала этот тембр.

Узнала бы его из сотни.

Не потому, что он был родным и давно схороненным с моими теплыми чувствами. А оттого, что принадлежал совсем недорогому мне существу!

Это был ненавистный голос моей ярой недоброжелательницы.

- Жанния? – изумленно шагнула я вперед. – Что ты здесь делаешь?!

- Никаких манер! - фыркнула девушка, поправляя на себе шляпку. – Ни тебе здрасти, ни добра! Типичная лерда Кристиния, - укорила она меня. - И я не помню, чтобы это были твои владения, Кристиния, - изогнула она тонкие бровки. – А вот мне как раз таки следовало бы спросить с тебя, что ТЫ делаешь на землях Изумрудных? - нарочито подчеркивая своё право также говорить со мной на «ты», вернула она мне выпад. – На землях моей родни.

- Изумрудные драконы больше моя родня, чем твоя, Травянистая лерда, - в том же высокомерном тоне ответила я ей. – Не признавать моего официального статуса – значит не чтить законы империи.

- Ой, да брось, - скривила Жанния свой пухлый ротик. – Здесь кроме нас, ни души. Перед кем притворяться? Перед Стифом? – насмешливо указала она на своего слугу. – Так что ты тут потеряла, Кристиния? Неужто стала отшельницей и поселилась в лесах?