Глава 35.

- Я уже сказал своё слово, — откашлялся Изумрудный дракон, словно уже успел проглотить уголь от той балки, что он бы с радостью сжег над головой Донкисса. — Значит, так тому и быть. Скрепим временный союз рукопожатием. Главное предать виновных огню.

- О, вот это мне по душе, — заметил демон. — Особенно если наказывать будем изощренно и с хрустом.

Знакомство с младшим демоном прошло чуть менее эффектно. Без фанфар и биться в грудь.

Бальтазар сухо кивнул парню, отчаянно влюбленному в его сестру. А Девил ответил напряженным взглядом и таким же скупым поклоном одной лишь головой.

Я тихо шепнула Даркворду:

- Ну вот, а ты говорил, они не сработаются. Они уже на одной волне.

- Тогда не тратим время, — вступил в разговор Серебристый дракон.

И кратко обрисовал Бальтразару положение дел. И историю со следильным кристаллом, встроенным в наш подсвечник.

- Я унесу дом, — выслушав всю предысторию, сказал Изумрудный дракон так просто, будто про мой чемодан говорил. — Но сначала демон вплетен кристалл слежения Рубиновых в изнанку дома с помощью своей Тьмы. Когда неприятель прибудет в хижину, обнаружив ее по магическому следу, постройка уже будет далеко от вас.

- Но ведь в доме будешь ты, - нахмурилась я. – Бальтазар, они придут прямиком к тебе!

- И пусть приходят, - осклабился он. – Я их встречу как д

о

лжно.

- Мы что-то упускаем, — прошептал Девил, которого волновала лишь его возлюбленная, с надеждой вглядываясь в ее черты.

И тут мой взгляд вновь упал на старый бронзовый подсвечник. Он стоял на шатающей тумбе у окна. С замершими изумрудами и отодранным рубиновым «маячком».

Враждебный кристалл Рубиновых драконов Донкисс вырвал из бронзовой «лапки» и надежно «упаковал» в основание домика.

- Это потрескивание… — пробормотала я. — Как от костра… Бальтазар, ты же слышишь то же, что и я?

- Да, Кристиния, - подошел он к подсвечнику и склонился над ним, не касаясь руками. – Теперь он полностью наш. Без инородной магии. Здесь только изумрудное пламя нашего гнезда.

Я встала рядом с ним и дотронулась до бронзы.

Мир содрогнулся.

Изумруды вспыхнули изнутри, будто их залили пламенем.

Но через секунду они вновь застыли мертвыми стекляшками.

- Попробуйте вместе, - посоветовал Даркворд, указав на спящую Ангелину. – Там внутри ваш общий огонь. Сестринское пламя двух связанных девушек-флеймин.

- Выпусти его, Кристиния, - дрогнул голос обычно отстраненного Бальтазара, неожиданно поддержавшего мнение Даркворда. – Помоги Ангелине вернуть ваше общее пламя. Разбуди, сестру… - сиплый кашель дракона, привыкшего прятать чувства, затих, и я услышала долгожданное, - НАШУ… сестру!

Я едва дышала, когда, присев рядом с Ангелиной, приложила ее бледную кисть к подсвечнику. Сжала ледяные пальцы моей флеймины и согрела их своей рукой.

Кристаллы вспыхнули вновь. Обожгли глаза и душу, загудели и… пошли трещинами.

Но не разрушительными, а живыми! Они не раскололись, а

раскрылись, как огненные цветы.

Как скорлупа, обнажающая спрятанную внутри жизнь.

Огонь, запертый в бронзе, вдруг хлынул наружу. Не горячий, а яркий, теплый, как пульс самого солнца.

Подсвечник затрещал громче, в воздухе запахло пеплом и весной, и я закричала, охваченная пламенем.

Кричала, вцепившись в руку сестры-флеймины, раздирая горло не от боли… от силы!

Пламя обдало и Ангелину живительным теплом. Лаская и не обжигая. И когда сестра на кровати впервые зашевелилась,

меня внезапно пробило осознанием

: вернулась не только Ангелина.

Вернулась ОНА! Моя драконица.

Где-то внутри меня развернулись крылья. И блеснула лазурная чешуя в таинственном внутреннем свете нашего с Ангелиной общего пламени. И эти отблески отразились в зрачках моей сестры-флеймины, когда она впервые открыла глаза.

- Ты… здесь? — прошептала она.

- Да, родная! Я здесь, - всхлипнула я, глотая слезы. – И я больше не оставлю тебя.

- Ты… горишь, — улыбнулась Ангелина, признавая наш огонь – совершенно безопасный для нас обеих.

- Ты тоже, - ответила я, утирая ладонями влажные дорожки с щек.

- Это так красиво! - устало, но вполне внятно прошептала сестра, и из ее глаз брызнули совсем другие слезы, слезы облегчения.

Тогда и я перестала бороться с рыданиями. Просто накрыла ее собой. И разрозненные полосы нашего пламени обнялись вместе с нами, иссушая ручьи слез, которым больше не было нужды проливаться.

Потом были горячие объятия влюбленных, и нежные братские – с Бальтазаром. После чего, к сожалению, брату и сестре пришлось против воли на время проститься.

И пока когти Бальтазара Изумрудного обхватывали фундамент, а его могучие крылья поднимали дракона в небо вместе с покинутой нами хижиной, мне впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Как будто кто-то другой теперь держит на себе весь вес нашего холодного сражения с невидимым неприятелем.