Глава 12

Он смотрит на меня пристально. Сканирует взглядом. А я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, потому что невольно накатывают воспоминания.

Как он привел меня сюда в первый раз.

Высокий берег реки, вид на древний монастырь, стоящий на соседнем берегу, о котором Рафа рассказывал. Мы потом даже ходили туда, смотрели фрески, сохранившиеся с двенадцатого века, Ростоцкий рассказывал о подвиге монахов, которые не пустили сюда татар.

Мы сидели тут, на скамейке, Рафа привозил пледы, покупал кофе в лучшей кофейне города. Обнимал меня, говорил о будущем. Целовал.

Целовал…

Думая об этом, невольно смотрю на его губы. А он опускает взгляд на мои.

Сглатываю, пытаясь прогнать призраки прошлого. Но не получается.

Я столько лет хоронила это в памяти! Запихнула в самый дальний угол, засунула в старый сундук, надеясь, что они там истлеют, обратятся в прах и сами выветрятся.

Да, я была уверена, что это давно и произошло. Никаких мыслей о Рафаэле, никаких всплывающих вдруг в голове внезапных моментов былого. Ничего. Только изредка, при взгляде на сына, нет-нет да и промелькнет легкой болью в сердце.

Но сейчас, когда Ростоцкий стоит передо мной, когда он моя новая реальность — всё стремительно возвращается. И оно живо. Цело. Не умерло, не погибло, не пропало.

Увы.

Мы были молоды. Я была молода. Я хотела любви. Я бросилась в эти отношения как в омут с головой. Мной заинтересовался мужчина! И какой мужчина! Взрослый, опытный, умный, успешный. О его состоянии я в тот момент вообще не думала. Да, знала, что он из хорошей, обеспеченной семьи, и сам рано встал на ноги и сумел сколотить состояние.

Это было не главное. Главным был он.

Рафаэль.

Его глаза, его руки. Волевой подбородок. Губы — такие требовательные, жадные. Он любил меня страстно. Одержимо как-то.

Любил — в смысле занимался любовью.

Я долго потом привыкала к Роману, более сдержанному тогда, каким-то вещам его учила, он обижался даже, но прислушивался.

В самом начале отношений с Филатовым были моменты, когда я не могла отделаться от желания, чтобы вместо него со мной был Рафаэль. Иррационального, неправильного желания.

Я любила Романа! Я хотела быть с ним. Роман благородно спас меня от позора, дал имя моему сыну. Заставляла, уговаривала себя забыть Ростоцкого, выжечь из памяти. Да, это всё не так долго длилось, мне удалось переболеть и жить дальше счастливо с другим. Но то темное время, когда я всё-таки переживала разрыв с Рафой, его предательство — было непростым.

Если бы не Роман, как бы я жила тогда?

Эти мысли пролетают в голове за несколько мгновений. Я смотрю на Рафаэля, не очень понимая, что именно он хочет.

Ему нужна я? Зачем?

— Насмотрелась? — Раф усмехается, делает шаг, находится в опасной близости.

Но я не отступаю. Не хочу показать свои страхи.

— Что тебе нужно?

— Мне повторить? Ты услышала.

— Услышала. И всё еще не понимаю.

— Ты изменилась. Знаешь, женщинам принято говорить другое. Не изменилась. Осталась такой же. Меня всегда умиляет эта глупая ложь. Человек не может не измениться и внешне, и внутренне. Это значило бы, что он затормозил на том же уровне. А ты явно сильно вырвалась вперед. Я следил за твоими успехами.

— Неужели? — делаю вид, что мне безразлично, но внутри всё замирает, глухо гудит напряжение и страх.

Он знает про Сашу? Он знает? Когда он выстрелит в меня в упор этим знанием? Когда?

И будет ли это означать мою смерть? Погибель…

— Ты здорово работала в своей области. Ты была крута. Это же ты организовывала компанию Миловидова, депутата? Он круто поднялся в регионе, тоже метит в столицу.

— Туда метят все достойные политики.

— Но не все попадут.

Я молчу.

Знает ли он о Саше? Почему этот заход издалека? Что ему нужно?

— Почему твой супруг не нанял тебя?

— Это очевидно. Я несколько лет назад отошла от дел.

— Ты была одной из лучших. Нет, лучшей. Мастерство не пропьешь.

— Ростоцкий, ты только это хотел узнать или что-то еще?

— Ника, я знаю, что у тебя есть зубки, не надо показывать. Они у тебя и двадцать лет назад были. Поэтому я и повелся.

— На зубки? — усмехаюсь горько. Не хочу слышать от него о прошлом. Не хочу.

— На характер, вкупе с охрененной внешностью. Когда я сказал, что ты изменилась, я имел в виду, что ты превзошла мои ожидания. Я знал, что ты хороша. Что выглядишь как картинка. Но увидел вживую, близко, и…

— Рафа, давай к делу. Что тебе надо?

— Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Я до сих пор иногда просыпаюсь, понимая, что трахал тебя во сне.

Черт… Черт… Зачем?

Низость какая.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Не хочу слушать его. Не могу.

Боюсь, что наброшусь с кулаками, чтобы отомстить за ту себя. Молодую, влюбленную, растоптанную, разбитую… Ту, которая приходила на этот берег, мечтая камнем вниз, которая просто размазана была по асфальту судьбы.

Отомстить за любовь наивной девочки.

— Ника, стой.

Он хватает за локоть, а я отшатываюсь.

— Пусти. Не смей меня трогать!

— Твоего мужа сливают. Его же спонсоры. Те, кто стоит за его кампанией.

— Что? — торможу, потому что заявление серьезное.

— Его прокатят. Думаешь, кто сегодня выложил то видео?

Холодею, когда приходит осознание.

Это жестоко…