Глава 19

— Веду пациентку на процедуру. Какие-то проблемы? — Рафаэль спокойно задает вопрос медсестре, которая вкатывает в палату стойку с капельницей.

— Мне просто сказали, что нужно поставить систему, но если на процедуры… А вы из какого отделения? Новый? Я вас не знаю.

— Новый. Исполняющий обязанности.

Он подходит, достает из кармана красную купюру, засовывает сестре в карман.

— Ясно, — понятливо отвечает она и выпускает нас, оставаясь в палате.

Мы довольно быстро идем по коридору, сворачиваем к лифту, потом Рафаэль тянет меня к выходу на лестницу.

Там никого. Спускаемся.

— Интересная клиника, — тихо говорю я, всё еще находясь под впечатлением от всего. Как меня привезли, как приняли, как положили, особо ни о чем не спрашивая. И как сестра самоустранилась, спокойно приняв деньги.

— Обычная клиника. Где работают люди. Не бойся, твой муж не узнает сегодня, что тебя тут уже нет.

— Даже так?

— Именно.

— У тебя всё схвачено?

— Работаем, создаем настроение, — отвечает Ростоцкий явно репликой из какого-то фильма, который я не помню.

Мне страшно идти рядом с ним. И не страшно. Да, такое тоже бывает.

Страшно, когда я думаю о будущем, о том, что будет дальше, когда Раф узнает о сыне, когда Роман поймет, что я сбежала и с кем.

И не страшно здесь и сейчас, потому что я хочу уйти из этого жуткого места, и я уверена — Рафаэль меня вытащит.

Мы спускаемся на первый этаж. Дальше дорогу нам преграждает решетчатая дверь, Рафаэль спокойно ее открывает. Я понимаю, что она должна быть закрыта, но для нас путь свободен. У меня внутри миллион вопросов. Получается, Рафа на самом деле готовил мой побег? Или что? Это не может быть совпадением — его появление в палате, открытая дверь.

Мы спускаемся ниже, к какому-то подвалу. Заходим в тоннель. Я в первый раз вижу такое в больнице.

— Переход между корпусами. Чтобы можно было возить в операционную из психиатрии, — объясняет Рафаэль.

Интересно, я на самом деле раньше с таким не сталкивалась.

И куда же мы выйдем?

— Выходим в главный корпус, халаты можем снять.

— А как же… как мы без верхней одежды?

— Не переживай, всё будет нормально.

Он ухмыляется, когда забирает из гардероба свое пальто и шубку для меня.

Новую шубку.

Почему-то в жар кидает. Ростоцкий на самом деле отлично подготовился, и за такой короткий срок. Это странно.

Невозможно, на мой взгляд.

Если только он заранее не знал то, что выкинет мой Филатов.

Или… знал?

Мороз по коже, страх сковывает. Что происходит вообще?

Мне казалось, что я уже знаю все подковерные игры, что я отлично подготовлена, но и моему Роману и Рафаэлю удается меня удивить.

Роману — тем, в какого монстра он внезапно превратился.

Рафаэлю… Пожалуй, тем же самым.

Они два монстра, считающие, что с легкостью способны полностью уничтожить жизнь человека. Перевернуть. Лишить права голоса.

Неплохая шутка для тех, кто играет в игры с выборами. Лишить права голоса.

Сейчас я понимаю, что меня именно лишили этого права.

Сначала муж, решивший, что вот так легко может меня сломать и выкинуть как ненужную вещь.

Потом Рафаэль, который спасает, да, но спасает не из альтруистических побуждений. Я ему нужна. Он хочет использовать меня в своих играх.

Вот и всё.

Да я, собственно, на другое и не рассчитывала. Но всё равно больно.

И не хочется быть пешкой. Подсадной уткой.

Но пока я не могу противостоять.

Мне нужно выбраться из той задницы, в которой я оказалась. А выбраться я могу только с помощью Ростоцкого.

Машина стоит у входа в клинику.

Мы садимся на заднее сиденье. Водитель стартует плавно.

Вроде как мы никуда не спешим, да?

А если всё-таки Филатову известно, что меня спасают? Если он сейчас несется сюда на всех парах, чтобы вернуть меня в палату?

Автомобиль выезжает из ворот, тут же встраивается в поток, и буквально через минуту мы уже на самом оживленном в нашем городке проспекте. Куда едем — я не ориентируюсь. Стараюсь просто дышать.

— Испугалась?

Ростоцкий накрывает мою ладонь своей, но я отдергиваю руку.

— Ника…

— Не нужно.

— Даже не поблагодаришь меня?

— Как?

Не поворачиваюсь, не смотрю на него, но, кажется, Рафаэлю это и не нужно. Он всё делает сам.

Сам берет то, что хочет, разворачивает, прижимает к себе и целует.

Долго. Настойчиво. Жадно.

Но я не откликаюсь никак. Хотя в душе моей буря. Сразу миллион эмоций, из прошлого и из настоящего.

Улетаю на годы назад, вспоминая первые свидания, первые прикосновения. Мое потрясение, когда я осознала, что такой мужчина, как Рафаэль, всерьез мной увлекся. Не просто решил попользоваться наивной студенточкой, а реально хочет отношений, готов сделать многое, чтобы я стала его. Это было лестно, и это же было последнее, о чем я думала. О том, что быть девушкой такого, как Рафа, по меньшей мере престижно и круто. Что это дает мне какой-то новый статус. Поднимает на ступень над всеми. Я на самом деле не задумывалась об этом. Я влюбилась как последняя дурочка, крылья за спиной выросли, которые он же потом и обломал.

Возвращаюсь в настоящее. Зачем ему я? Зачем он всё это творит? Моя жизнь и так разрушена, сейчас он в пыль разбивает руины. Зачем?

Дергаюсь, чтобы освободиться, но Раф держит крепко. И продолжает терзать мой рот.

Не отвечаю. Замираю, словно замороженная.

Пусть не считает, что я сдамся легко. Если рассчитывает на свою победу — пусть знает, что просто тут не будет.

Не знаю, сколько это длится. Я не дышу. Не могу дышать. Голова начинает кружиться.

И когда он, наконец, отпускает меня, я понимаю, что просто уплываю в беспамятство.

— Ника… Ника? Черт… Очнись?

Слышу как сквозь слой ваты. Где-то далеко.

— Ника…

Усмехаюсь.

Оставьте меня в покое, господин Ростоцкий!

Я могу согласиться стать кандидатом в депутаты, но кандидатом в ваши любовницы точно не буду.

— Ника… приди в себя. Ника!

Молча открываю глаза. Фокусируюсь на его лице.

— Ника… Не жди, что я буду просить прощения.

Пожимаю плечами — его дело.

Отворачиваюсь, чтобы смотреть на серую хмарь за стеклом, а потом слышу вопрос, который он задает слишком спокойным голосом:

— И когда ты собиралась сообщить мне о сыне?