Глава 21

Рафаэль

— Для всего, Вероника. Для всего.

Говорю это и приближаюсь к ней, приподнимаю лицо за подбородок, смотрю.

Смотрю и не могу насмотреться. Такая она желанная и далекая, чужая жена и любимая женщина. Всё в ней одной, весь мир заключен в этих глазах напротив.

Моргает, губы дрожат от волнения.

По-прежнему такая же красивая, как будто не прошли все эти годы, как будто между нами не встали наши браки и то, что она скрыла от меня сына.

А она скрыла. Не рассказала. Моего сына чужой мужик воспитывал.

Будущий депутат Филатов, мать его! Который мразью в итоге оказался, но вроде бы пацана воспитал достойно.

Я, когда узнал, что он мой… Сначала не мог поверить.

Как узнал? Да это и не сложно было. Стоило в документах покопаться и нужные даты сопоставить. Вышло, что, когда я Веронику с животом увидел с Филатовым под ручку, она уже моего ребенка носила. А ведь я так надеялся, что она меня ждать будет!

Нет, я сам идиот, отпустил её тогда. Дурак! Рассчитывал, что на мои слова внимания не обратит. Любила же! А я правда не знал, надолго ли уезжаю, всё было так зыбко, туманно, и ее с собой взять не мог сразу. Самому надо было понять как устроюсь, меня ведь не просто на работу звали, там была и тайная миссия, о которой нельзя распространяться. Не мог я молодую девочку в это втянуть. И подлецом не был, чтобы наобещать золотые горы и сгинуть.

Надо было, конечно простить. Верить. Ждать меня.

А я…

Но ладно в прошлом, когда подумала, что я ее бросил, тут я могу понять. Сам сплоховал, не надо было уезжать, не обозначив четко, что женюсь на ней. Как только вернусь из Штатов. Именно это и сделать хотел.

Мне и в голову не приходило, что она так быстро к другому перебежит…

Такая чистая, ангельски невинная девочка, как она могла?

До сих пор не могу понять, как, черт побери, она так быстро переметнулась?

Но, опять же, дело прошлого, ворошить его уже смысла нет, но вот сын!

Как она сына могла скрыть и прямо в глаза врать, что нет у нее от меня секретов?

Оказывается, эти глаза могут обманывать, эти губы могут лгать, и она сделала это, и от злости меня распирает так, что готов убить ее… и тут же зацеловать.

Всего хочу от нее — забрать себе, владеть, чтобы принадлежала мне навсегда, больше не отпущу. И не только потому, что за все эти годы не смог забыть, не только потому, что она родила мне сына и должна мне за это откуп, а просто потому, что она моя.

С той минуты, как я взял ее, как эта девочка моей стала, она впиталась в мою кровь, и больше ни одна другая женщина не смогла ее заменить.

Жил с этим образом все эти годы. Было много других женщин, женился даже, но не смог забыть Веронику.

Я вернулся.

Пусть она уже не та юная, восторженная девочка, но и я не мальчик.

Когда мы были вместе, я уже считал себя взрослым и опытным.

А сейчас — тем более. Оказывается, у меня сын взрослый, скоро сам смогу дедом стать, а значит, времени мне отмерено не так и много на этой бренной земле.

Нет времени на то, чтобы размениваться на месть и обиды.

Я хочу прожить остаток жизни с той самой единственной, которая продолжала жить в сердце все эти годы.

Да, уже не девочка, но девочка мне уже и не нужна.

Я хочу Веронику, такая, какая она есть.

А она женщина. Страстная, сильная, яркая.

Достойная!

Как держала оборону, стоя рука об руку с мужем, когда депутатский мандат помахал ему ручкой после публикации злосчастного видео. Муженек ее багровый весь стал, растерялся, а Вероника показала зубки.

Она и мне их показывает, сражается даже со мной.

И это горячит кровь еще сильнее.

Не смог ее забыть, как ни пытался.

Психологи скажут, незакрытый гештальт. Возможно, так и есть, не закрыл, не удовлетворил свои потребности, не закрыл ту дверь, не смог захлопнуть до конца. Всё время подсматривал в щелочку и как будто чего-то ждал.

Новой встречи ждал или того, что она объявится, или какой-то знак подаст, что не забыла.

Дождался.

О предательстве узнал, о сыне узнал.

Но не смог не прийти на помощь.

— А если я не хочу ничего? — выдыхает она устало и глаза прикрывает.

Отводит мою руку от своего подбородка. Отворачивается к окну, демонстрируя мне гордый профиль.

Красивая, гордячка.

Понимаю, что легко мне не будет, но я этого и не ждал.

Молчу. Что тут ответить? Понятно же, что сейчас она устала, ей нужен отдых, а также медицинский осмотр. Поэтому везу ее в клинику, в которой ее никто не найдет.

Здесь работают мои знакомые. Принимают без документов, не задают лишних вопросов, но осматривают квалифицированно, выделив нам палату люкс.

— В принципе, если хотите, можете на домашнем лечении остаться. Нет смысла оставаться в больнице, — рекомендует врач, закончив осмотр, на меня смотрит. Вероника тоже поднимает на меня вопросительный взгляд. А я задумчиво гляжу в ее глаза.

— Ты себя хорошо чувствуешь? Точно не хочешь в больнице остаться?

Мотает головой.

— Если не нужно какого-то особого лечения, то я бы домой поехала.

Домой!

Сжимаю губы. Какое домой? Ко мне поедет.

— Хорошо, Валерьич, мы поняли, — говорю знакомому и пожимаю на прощание руку. — Спасибо. Собирайся, — тихо велю Веронике.

А сам чувствую вибрацию себя в кармане. Телефон звонит. Достаю и смотрю на номер, который не могу проигнорировать. Отхожу к окну и беру трубку. Не вижу смысла фильтровать слова, но задним числом понимаю, что Вероника прислушивается к разговору.

— Как у тебя дела? Беременна, говоришь…