Глава 22

Беременна. Интересно, кто? Жена? Любовница?

Делать вид, что мне плевать?

Нет уж! Он мне никто, конечно. Ну, если не считать того, что отец моего сына и всё-таки.

Поднимаюсь с койки, на которой меня осматривал врач, поправляю одежду.

Как-то всё совсем перепуталось.

И ведь всё одним днём!

Встреча с избирателями. Разговор с Рафаэлем. Столкновение с Романом.

Три события, круто изменившие мою жизнь.

Но не изменившие меня, я надеюсь. всегда считала себя принципиальной и не думаю, что должна отступать от принципов.

— Тебя можно поздравить? — смотрю на Рафа изучаю его реакцию.

— Если ты о беременности — не стоит, я там ни при чём.

— Расскажешь? — да, да, мне просто любопытно, в конце концов, если Рафаэль вмешивается в мою жизнь, почему я не могу вмешаться в его?

— Расскажу. Когда приедем ко мне. Ты не против? Или всё-таки лучше оставить тебя тут?

— Нет, не стоит. Я не хочу оставаться в больнице.

— Хорошо. Тогда едем.

— К тебе?

— Да, ко мне. Ну, условно ко мне. Я живу в столице. Здесь пока решил снять дом у друга. Там есть охрана, чтобы ты была спокойна.

— Спасибо, что беспокоишься о моём спокойствии, — иронизирую я, усмехаясь. — Если бы ты сегодня не нарисовался, там…

— Вероника, если бы я не нарисовался, твой муж нашёл бы другой повод. Только я бы не знал о твоих проблемах.

— Что значит — нашел бы другой повод? — взвиваюсь я, меня бесит спокойный тон Ростоцкого, то, как просто он говорит о моих проблемах с мужем.

— Другой повод ударить тебя, или просто отправить в клинику. Я не уверен на сто процентов в его дальнейших действиях, поэтому поспешил вмешаться, к счастью — своевременно.

— Ты не уверен? Объясни, Рафаэль! В чём ты не уверен.

— Ника, давай доедем до дома? Я дико хочу жрать, просто зверски, уверен, ты тоже голодна. Там за ужином, в спокойной обстановке я всё тебе расскажу.

Он старается сохранять хладнокровие, но я вижу, что Рафаэль не спокоен.

Знать бы точную причину его состояния.

Мы садимся в машину. На этот раз Рафаэль устраивается впереди, с водителем. Я еду сзади. Откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. Сама не замечаю как засыпаю.

И не вижу, куда меня везут.

Наверное, это упущение, но пока мне плевать.

Видимо силы меня настолько покидают, что я проваливаюсь в забытье ни о чём не думая.

Ни об измене мужа, ни об его карьере, ни о том, что он посмел поднять на меня руку, ни о том, что пытался упечь в психушку. Не думаю.

О детях тоже думать не могу. Пока слишком больно. Надеюсь, что Роман не настолько безумен, чтобы отыгрываться на них, хотя за Сашу мне страшно.

Слова Филатова о военкомате я помню. Не то, чтобы я боялась военной службы для сына — хотя какая мать не боится, особенно сейчас, когда так неспокойно? Но Александр учится в институте, он поступил сам, без какой-либо протекции, мог бы поехать учиться в столицу, или даже заграницу, но остался тут, у нас. Наш местный университет включает несколько ВУЗов, и считается одним из лучших по тому направлению, что выбрал Саша. Поэтому меня так взбесили слова Романа про армию. как будто это он решает и может повлиять на руководство учебного заведения, чтобы моего сына выгнали!

Об этом я думаю когда просыпаюсь. Чувствую, что дорога стала хуже,мы уже за городом, мало того — едем по лесу.

Раф сказал про загородный дом. Что ж, это даже хорошо. Тут, на природе, наедине с собой, постараюсь привести мысли в порядок.

Понимаю, конечно, что вряд ли получится именно наедине. С Ростоцким. Но не будет же он меня принуждать к общению?

Автомобиль проезжает шлагбаум посёлка, через несколько поворотов заезжает в автоматические ворота и я вижу дом.

Добротный, не такой роскошный как у нас, какой-то очень уютный.

Рафаэль помогает мне выйти.

Только сейчас мысль меня осеняет — он сказал, что голоден, а кто будет готовить?

— Здесь постоянно живёт экономка — я так её называю. Убирает и готовит. И её муж тоже тут, он рабочий — сантехника, электричество, двор. Живут они во флигеле, за отдельным забором, потом увидишь. Ужин уже на столе, так что моем руки и в столовую.

Пожимаю плечами — в столовую, так в столовую.

— Предлагаю тост, за встречу. — Ростоцкий передаёт мне бокал с холодным Шардоне.

Помнит, что я любила белое вино?

— Немного странный тост, но если ты так хочешь.

— А за что бы ты выпила? За чудесное избавление из психушки? Или за моё неожиданное отцовство?

Рафаэль язвит. Изучает меня.

— Я бы не чокаясь. За мою семейную жизнь.

Говорю и действительно поднимаю бокал, чуть пригубливая.

Ледяное и вкусное.

На столе довольно простая еда, салат из овощей с брынзой, картофельное пюре, стейки из сёмги. Я думала, мне кусок в горло не полезет, но чувствую такой сильный приступ голода, даже желудок сигнализирует.

— Поухаживать за тобой? Что положить?

— Спасибо, я сама.

— Как хочешь. Надежда хорошо готовит, я доволен.

— Значит, ты снял дом прямо с работниками?

— Да, очень удобно. Подумывал даже купить его, но смысла не вижу, я ведь возвращаюсь в Москву.

— Когда? — я задаю вопрос слишком быстро.

В душе буря. То есть он приехал, всех перебаламутил, разрушил мою жизнь и уезжает? А как же… как же я?

Видимо эмоции написаны на моём лице, Рафаэль опускает голову, потом поднимает на меня взгляд.

— Ты же не думаешь, что я уеду без тебя? И без нашего сына?