Глава 24

Рафаэль

— Я… я… просто… просто легла на кровать, а там…

— Бестия… Бася, черт тебя подери, что ты себе позволяешь?

Наглая рыжая морда сидит в углу и как ни в чем не бывало вылизывает себя, потом мяукает, подходит ко мне, выгибает спину и трется, громко мурлыча.

— Я не представляла, что ты… что у тебя тут кошка…

— Я и сам не представлял, — усмехаюсь, вспоминая свое знакомство с Басей.

Жил в доме уже неделю, даже не подозревая, что у меня тут такое опасное соседство. Как-то вечером решился разжечь камин, похолодало, настроение на нуле, захотелось уюта, помечтать с бокалом коньяка. Поленья занялись, я взял в руки пузатый сосуд, не глядя присел на диван…

Демонстрирую Нике шрам, который остался.

У нее царапины на ноге.

Смотрю, пытаясь сдержаться. Ника принимала душ, на ней сейчас только халат. Халат, под которым рубашка, и всё. Больше там нет ничего. Ни белья, ни чулок… Только тело.

Каким стало ее тело за эти годы? Юной девушкой она была необыкновенно хороша, прекрасна, уверен, что и женщиной она стала божественной, великолепной.

Кто меня проклял? Что за наказание находиться вот так, рядом с ней?

— Прости, я был уверен, что Бася в домике прислуги, они обычно ее забирают на ночь, но тут, видимо… что-то пошло не так.

— Это точно. Ты не думай, обычно я не такая пугливая, просто… Я не ожидала, она зашипела, кинулась.

— Бестия, где же твои манеры? Ты же воспитанная девочка? — ухмыляюсь, потому что кошка смотрит на меня, и в ее взгляде читается — ты сошел с ума, где я и где воспитание.

— Раф, она… Надеюсь, с прививками? Не хотелось бы колоть уколы от бешенства.

— Да, с этим проблем нет, Надежда — экономка, за ней следит, регулярно. Но, если ты не доверяешь мне, мы можем ее разбудить и спросить.

— Не нужно, это… подождет до утра.

— Всё-таки не доверяешь?

— Нет. — Ника поднимает глаза.

Черт… Не понимает, что ли, как она на меня действует?

— Нужно обработать царапины. Кстати, у тебя есть прививка от столбняка?

Ника пожимает плечами.

— Может, съездим в травмпункт?

— Нет, больниц с меня сегодня достаточно, просто… найди антисептик и ватный диск. И… лейкопластырь.

— Сейчас.

Отворачиваюсь, чтобы выйти…

— Раф и… если можешь, убери… убери ее, пожалуйста.

Ника кивает на кошку, я наклоняюсь, подхватываю Басю, которая мурлычет, прижимается ко мне и нагло смотрит на Нику. Ревнивица моя. Да, она меня сначала расцарапала, а потом долго извинялась и показывала, что я ей небезразличен. За какие-то несколько недель, что я нахожусь в этом доме, кошку мне удалось приручить.

Удастся ли это сделать с Никой? Большой вопрос.

Я выхожу из ее спальни, стиснув зубы, поправляю член.

Черт… И как мне теперь быть с этим?

Машинально глажу кошку, спускаясь вниз, в кухню, кажется, аптечку я видел где-то там.

— Ну что, хищница моя ревнивая, заслужила «делишес»?

Открываю шкафчик с кормом, достаю любимое лакомство пушистой заразы.

Если бы не кошка… Я не увидел бы прекрасные ноги моей бывшей и не имел бы возможности провести с ней еще хоть пару минут. Хоть это и больно.

Потому что хочу ее. Так, что зубы сводит.

Конечно, сейчас ничего не будет. Ника явно не в том состоянии. Ее лицо…

Смотрел на еще больше налившийся синюшный синячище, и так хотелось хорошенько вмазать её мужу. Сученыш Филатов еще получит свое. По полной получит.

Пока Бестия урча грызет деликатесные подушечки, я нахожу нужные препараты, бинт, вату, лейкопластырь, антисептик, зеленку на всякий случай.

На мгновение закрываю глаза, выдыхаю.

Ледяной душ мне обеспечен.

Поднимаюсь опять в спальню к Веронике.

Она сидит на кровати в той же позе, вытянув ногу, смотрит в окно.

Присаживаюсь на пол, беру в руку ступню.

— Эй, нет, не надо, я сама!

— Спокойно. Я умею обрабатывать раны.

— Я знаю.

Поднимаю голову. В спальне полумрак, ее глаза блестят. Я знаю, что мы оба сейчас вспоминаем.

Тот вечер в парке мы взяли велосипеды, чтобы покататься, колесо ее «ляса» попало в яму, Ника не смогла удержаться, упала, ободрала бедро. У меня с собой, естественно, был антисептик и бинт — я в то время был фанатом великов, даже на работу иногда ездил не на тачке. Я промывал ее ссадину, а потом просто прижался губами, целовал нежную кожу… Потом всю ее целовал, дотащил до машины, положил на заднее сиденье. Черт, как же мне было хорошо с этой девочкой? Почему я, уезжая, поступил так тупо? Сегодня уже несколько раз прокручивал в голове ту ситуацию и понимал, насколько был не прав. Я думал, что будет лучше дать ей волю, дать возможность свободно выбирать любить меня или нет, ждать меня или нет. Но ведь я почти прямым текстом тогда сказал, что даю ей свободу! Придурок…

Вздыхаю, зубы стискиваю, разглядываю ее.

— Расслабься, я всё сделаю.

Ника отворачивается, явно не желая, чтобы я любовался ее синяком, а я любуюсь ее точеным профилем.

И снова чешутся руки, хочется ответить ее несравненному Роману. Сука… Бить женщину! Бить ТАКУЮ женщину! Она хрупкая, сохранила идеальную фигурку, несмотря на то, что у нее двое детей. Невероятно красивая, какой-то возвышенной красотой. Богиня.

— Ой-ш-ш-ш… — шипит она, когда я лью на царапины антисептик.

— Тише… Я подую…

Дую на кожу, стираю кровь, еще раз промываю, дую, а потом не в силах сдержаться, как тогда, много лет назад, припадаю к ноге губами.

Твою ж мать… Как же это хорошо!