Глава 12

Полночь. Я лежу в кровати, уткнувшись лицом в подушку, и только начинаю проваливаться в сон, когда раздаётся тихий, но настойчивый стук в дверь. Сердце сжимается. Боюсь ночных визитёров. Накидываю халат на пижаму, поправляю растрепавшиеся волосы и,стараясь не шуметь, босиком иду к двери. По пути заглядываю в комнату к детям – Артём спит, свернувшись калачиком, а Аня обнимает новую куклу, подаренную отцом. В глазок не понять, кто стоит на площадке. Открываю дверь – и застываю. Матвей. Сказал, что обязательно появится до того, как я усну и успел. В последнее время он всегда держит слово. В тёмном пальто, с заиндевевшими плечами – на улице весенний заморозок. В руках держит огромный букет роз – не алых, как обычно, а белых с розовой окантовкой. Мои любимые, которые почти невозможно найти в нашем городе. Прихожую заполняет тонкий цветочный аромат. – Я за Артёмом, – говорит тихо, но в чёрных глазах вижу нечто глубокое и тревожное. В душе возникает предчувствие – что-то должно произойти. – Он уже спит, – шепчу чуть слышно, чтобы не разбудить детей. Озвучиваю новость, полученную от его секретарши. – Ты летал в Москву? Авдеев кивает. Замечаю, насколько усталые его глаза. Лицо осунулось, но выглядит довольным. – Успел одним днём. Можно пройти? – он делает шаг вперёд, не дожидаясь разрешения. От его одежды пахнет морозцем, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо родным. Скрытой за плотной одеждой кожей? Успела забыть её запах. Пропускаю его в прихожую. Он ищет глазами куда пристроить розы. – Дай что-нибудь под цветы. Достаю из ящика вазу. Матвей осторожно ставит букет на тумбочку, скидывает пальто и оборачивается. – Лера, – мои руки оказываются в захвате. Не вырываюсь. Тёплые пальцы сжимаются с излишней силой. Явно нервничает, но хорошо скрывает эмоции. Его нервозность передаётся мне. Напрягаюсь, не зная, чего от бывшего мужа ждать. – Я должен тебе сказать кое-что важное. Ведёт меня на кухню, усаживает на стул и опускается на колени. – Я проклинал и проклинаю себя каждый день, – его голос дрожит, и я вижу, как блестят его глаза в свете ночника. – За то, что изменил. За то, что не бросился за тобой сразу, считая, что ты не уйдёшь. За то, что позволил матери выгнать тебя из дома. Пытаюсь возразить против вины за Веру Алексеевну, но он кладёт палец на губы. – Не перебивай. Без того волнуюсь. Вздыхает, а я готовлюсь к чему-то страшному. Авдеев редко волнуется. Ловлю себя на том, что мне нравится сидеть рядом с ним в полутёмной комнате. Ностальгия?.. Или сердце греет, что напротив, за дверью, сопят наши дети? Мы выглядим как реальная семья с мужем, приехавшим из командировки. – Сегодня состоялся суд. Нас с Инной официально развели. Поэтому задержался. Роняю челюсть. Новость Матвея снимает с моралистки, которой являюсь, целый список «табу». Он достаёт из-за пазухи бумагу. – Вот решение суда о расторжении брака. Знаю, ты не могла понять моей цели. Поэтому злилась, как тогда, у Риты. Как интересно. Всё это время он изучал меня? Усмехаюсь. – Меня так легко просчитать? Вместо ответа поднимает ладонь. Свидетельство о разводе ложится на стол. – Я не просил снова стать моей женой, пока официально не поставил точку в отношениях с Инной. Мы не живём с ней уже больше двух лет. С тех пор, как Артёму поставили РАС, сенсорную алалию. Борюсь с желанием сорваться с места и, как в детстве, спрятаться от опасности под кроватью. Зря не сделала этого вовремя. «Сюрпризы», к которым совершенно не готова, продолжаются. Авдеев достаёт из кармана пиджака коробочку. Маленькую, бархатную, такую знакомую. – Лера, я очень тебя любил и люблю! – пускает в ход запрещённое оружие. – Мы с Тёмой без тебя пропадём, – он открывает её, и внутри… не просто кольцо, а то самое, с которым делал мне предложение семь лет назад. – Выходи за меня. Снова. Но в этот раз навсегда. Я не могу говорить. Не могу послать Матвея, по советам Риты. Это только моя судьба и мой выбор. Слезы текут по щекам… горячие, солёные. Понимаю, что с первого дня появления Матвея на заводе, боялась, но ждала этого предложения. Он берёт мою руку и надевает кольцо на палец – оно все так же идеально подходит. – Не представляю жизни без тебя, – шепчет он, целуя мои пальцы один за другим. – Без твоего смеха. Без твоих слез. Без твоих «нет» и твоих «да». Обожаю твои капризы. Хочу жить с тобой! Дышать тобой! Готов выполнять любые желания. И тогда понимаю – у меня нет сил сопротивляться, злиться, ненавидеть. Я киваю. Матвей легко подхватывает меня на руки. Несёт в спальню. Горячая спираль стягивает живот, ниже сладкое томление. Кровь волнами несётся по венам. Не стоит говорить, что кроме него у меня никогда не было мужчин. Жадные губы находят мои в темноте, и этот поцелуй – властный, нежный, ненасытный, чувственный до головокружения. Он раздевает меня медленно, трепетно, целуя каждый сантиметр освобождённой кожи. Его тело дрожит от желания. А я готова принять жаркую пульсацию. – Люблю тебя, – хрипло шепчет Матвей, толкаясь в меня осторожно, будто впервые. – Любил. Люблю. Буду любить всегда. Мы двигаемся медленно, нежно. Словно боимся расплескать хрупкое счастье, которое к нам вернулось. Его руки переплетаются с моими, губы не отрываются от моих губ. Волна острого наслаждения накрывает нас одновременно. Он закрывает мой крик поцелуем. Давит внутри, пока бьюсь в сладких судорогах. Не отворачивается, когда успокаиваемся, а прижимает к себе очень крепко, будто боится, что я вновь исчезну. – Никогда больше не позволю тебе уйти, – хриплый шёпот в мои волосы. – Никогда! Не могу говорить в ответ. Утопаю в сладкой истоме. Просыпаюсь утром от аромата кофе. На кровати передо мной – поднос с завтраком: блинчики, фрукты, сливки, мёд и роза в высоком стакане. Совсем как раньше, в том просторном московском доме. А в дверях стоят дети – Аня в халатике, сияющая от счастья, и Артём, сонный, в пижаме с машинками. – Мы теперь семья? – спрашивает дочь. Большие глазёнки блестят, как два чёрных омута. Матвей, уже одетый, садится на край кровати. – Да, солнышко, – говорит, не сводя с меня глаз. – Теперь навсегда. Тихо шепчет под радостный визг девочки: – Ты так сладко спала, не хотел будить. Целует руку – кольцо сверкает бриллиантами на безымянном пальце. Артём, не говоря ни слова, забирается ко мне в кровать. Ложится рядом и обнимает за шею. Тонкие пальчики перебирают спутанные локоны. Мокрый носик тычется в кожу. Его молчание красноречивее любых слов. Анютка ложится по другую сторону от меня. Маленькие ручки сжимают мамину талию. Обнимаю в ответ двух самых обожаемых малышей. Сердце наполняется вселенской нежностью. И в этот момент я понимаю – вот оно. То самое семейное счастье, о котором мечтала, за которое стоит прощать. Стоит ждать. Стоит жить…