Глава 13

Очередное первое сентября закончилось. Мы купили торт, и когда дочь вернулась из школы, где был первый урок и классный час, мы как следует наелись сладкого. Затем отправились на карусели. Этот день стал глотком свежего воздуха.

Погулять вот так с мужем и дочкой стоило дорогого.

Пообедали в недорогом кафе, но с вкуснейшей едой и пошли гулять дальше.

Город пестрил развлечениями. На главной улице сидели художники, и мы решили сделать семейный портрет. Шарж.

Посмеялись знатно с того, какими яркими персонажами на бумаге оказались.

Возвращаться домой очень не хотелось. Ведь с завтрашнего дня начинались суровые будни. Новый учебный год, работа. Хотелось продлить лето и отдых подольше.

Однако жизнь берет свое, как и время.

Первое сентября выпало на четверг, поэтому пятница была для детей учебным днем.

Гриша, как всегда, сначала подвез дочь, потому что все равно по дороге, хоть та и возмущалась, ведь там подруги, которые могут увидеть.

Следующей была я.

— Что будешь к ужину? — спросила его, прежде чем выйти из машины.

— На твой выбор, но помни, что твой муж любит мясо, — улыбнулся и, потянувшись ко мне, поцеловал в кончик носа.

— Люблю тебя.

— И я тебя. Хорошего дня.

— И тебе.

В больнице до обеда день прошел спокойно.

В некотором роде по привычке я спросила у Матвея в порядке ли Аня, и, получив положительный ответ, успокоилась.

В этом состоял мой план. Просто интересоваться у него о малышке и жить дальше.

— Лилия, — вошла к нам София Николаевна, когда я собиралась попить чай.

— Да?

— Ты ко мне, когда собиралась зайти?

— А… зачем?

— Вот те раз, а в отпуск за тебя я пойду?

— В отпуск? Уже?

— Уже. Пошли, распишешься в записульке и завтра дома остаешься, до следующего понедельника, — тут же выходит и я, бросив свою чашку и пирожное, спешу за начальницей. — Больше не могу, сама понимаешь. Проведешь время с семьей, отдохнешь. Пару недель можешь взять еще перед Новым годом.

— Ух ты, какая вы щедрая, — посмеиваюсь, еле успевая бежать рядом с ней.

— А я, знаете ли, милейшая, такими кадрами не разбрасываюсь.

— Ну спасибо.

— А ну, не звездеть мне тут.

Сует документы и кивает. Ставлю свою подпись и, выпрямившись, смотрю на нее с улыбкой.

— Все, Лиль Санна, давай уже в строй вставай. Все понимаю, но у нас столько сердец не сыщешь.

— Я вас поняла. Обещаю выйти с новыми силами.

— Вот это другой разговор.

Остаюсь стоять на месте с улыбкой. А она поднимет свои глаза и что-то ждет.

— А?

— Че стоим? Кого ждем?

— Ой, простите.

Выбегаю за дверь и принимаюсь за работу.

Вечером спешу домой, по дороге купив свежее мясо, немного фруктов и готовлю ужин.

Алиса уже справилась с домашним заданием, счастливая от встречи с подругами. Прямо душа радуется.

Гриша задерживается, как часто бывает, но мы, его дождавшись, принимаемся за ужин.

Я люблю такие вечера. Я люблю их.

— А у меня новость.

— Какая? — оба смотрят удивленно.

— Отпуск. Всего неделя, но… зато отдохну.

— Ну вот и славно. Тебе был нужен отдых, — Гриша поглаживает мое плечо, а дочка строит планы на выходные.

— Ты прав.

Субботу я посвящаю, как привыкла делать это всегда — уборке. А послеобеденное время мы тратим на алмазную живопись.

Этим летом Алиса ее полюбила.

В понедельник, отправив дочь в школу, а мужа на работу, я остаюсь дома.

Это так странно. Когда начинается отпуск, ты теряешься. Привычка быть в эпицентре событий и постоянно занятой сначала сильно подкашивает. Теряешься и просто-напросто сходишь с ума от безделья. Мне с моей работой это вообще катастрофически сложно принимать.

Но все же, я, ответственно замариновав куриную грудку для ужина, бездельничаю до самого обеда, пока мне не приходит сообщение.

«Добрый день, Лилия. Я очень извиняюсь, но не могли бы вы мне помочь с питанием. Можно ли мне сейчас вводить обычную еду Ане, что-то не могу вспомнить, а в интернете пишут по-разному».

Переписка переходит в голосовые сообщения. Я успеваю сварить обед и встретить дочь, затем отправить ее в художественную школу, где ее занятия длятся три часа. Поэтому у меня остается время до ее возвращения, чтобы нанести визит и повидаться с Анютой. Особенно после того, как услышала в сообщении, что Матвей не знает, как пользоваться блендером.

— Вам не стоило, правда.

— А по-моему, стоило, — смотрю на грязную кухню.

— Просто сестра задерживается, у нее график работы изменили. Стало сложнее. Обычно со всем справлялась жена, когда…

— Я поняла. Все у вас получится, Матвей. Есть и отцы одиночки, тем более у вас преимущество изначально, вы много знаете.

— Но я многое забыл. Словно за то время, пока мой мозг был опьянен, я стер все это из памяти.

— Значит, вам нужно просто это восстановить.

Наведя порядок, я слежу за временем и собираюсь уже домой, когда слышу из ванной, куда пошла перед уходом, разговор мужчины с сестрой.

— Вообще никак? У меня сейчас каждый день сеансы… Нет, няня не вариант. Я никогда не доверю ребенка незнакомому человеку, это исключено… — хмурюсь, прислушиваясь, и выхожу. — Ладно, я перезвоню… Да и что-нибудь придумаю, не волнуйся.

— Все в порядке? — спрашиваю аккуратно. — Простите, просто я услышала разговор.

— У меня неделя терапии групповой. Я не могу ее пропустить, это правило, а Юля не сможет вырваться.

— Ну… — я задумываюсь. — Сколько по времени она длится и в какое время суток проходит?

— Два часа, до обеда. Вы… О, нет-нет, не стоит. Я не могу вас об этом просить, Лилия.

— Ну, тогда не просите, а примите помощь. У меня сейчас отпуск, и я свободна в это время. И мне важно благополучие Ани. Так что… я помогу вам.

— Я не… не уверен.

Я тоже не была уверена, говоря об этом, предлагая свою помощь. Я не имела понятия, чем это обернется, потому что не планировала совершать ничего из того, что в итоге случилось в пятницу.

* * *

Я приходила в дом Матвея уже в четвертый раз. Но сегодня он задерживался.

Как обычно, наведя порядок после игр Анечки, которая уже уснула, я выключила плиту. Мне нечем было заняться, и потому, я сварила обед, как делала это всю неделю, пока приезжала. Аня теперь есть потихоньку обычную еду, так что… почему нет?

— Уже двенадцать, — озвучиваю мысли, выглядывая в окно.

Нахмурившись, я вытащила телефон, но набрать мужчину не смогла. Потому что позвонила дочь.

— Мам? Ты где?

— Привет, солнышко. Я тут… эм, в торговом центре. А ты уже дома?

— Ага.

— Я сварила обед. Разогрей, пожалуйста, ты ведь умеешь?

Чувство вины внезапно ударило в грудь.

— Ладно. Купишь вкусненького?

— Конечно, — улыбнулась, зажмурившись. — Прости, что я не дома.

— Да ладно, мне не привыкать. Ты же обычно работаешь, я, итак, обедаю сама постоянно. Ты чего?

— Я люблю тебя, дочь.

— А я тебя. Давай буду есть и побегу в музыкалку.

— Приятного аппетита, — сказала, но в трубке раздались короткие гудки.

Нажав на контакт Матвея, я стала ему звонить, но он не ответил. Ни разу из трех звонков.

Стало тревожно, ведь он все же бывший алкоголик. Однако… послышался шум, и в дверь дома вошел мужчина.

Он казался разбитым и каким-то слабым. Его глаза были полны пустоты, а когда он посмотрел на меня отрешенно, в пустоту впрыснули боль.

— Матвей?

— Сегодня день рождения… моей дочери.

Ком в горле сформировался, и теперь стало невыносимо мне само́й.

— Мне очень жаль, — шагнула к нему, но остановилась, не имея понятия, что мне вообще делать.

— Я пытался вспомнить, что делал в прошлую годовщину, в дни их рождений, но эти дни полны дурмана и грязи. Я плохой человек, Лилия. Я…

— Не говорите так, пожалуйста. Это не так. Вы хороший и заботливый. И вы стараетесь ради Ани.

— Что если… что, если я не справлюсь и потеряю ее тоже?

На этот раз я подошла к нему и схватила за плечи, чтобы встряхнуть его как следует.

— Этому не бывать, слышите?

Он схватился за мои предплечья, словно боялся упасть и посмотрел в мои глаза.

— Я… почему вы верите в это? Откуда вам знать?

Но я знала.

«Откуда?» и «Почему?» были сложными вопросами, на которые можно было дать ответ вот так просто словами. Это ощущалось чем-то внутри себя самого, поэтому я не смогла произнести ни слова.

Я испытывала жалость к его утрате, к его боли и этой потерянности, когда весь мир плыл под ногами.

Притянув к себе за плечи, Матвей крепко обнял меня, и мы остались так стоять надолго.

Ему нужно было мое плечо. Моя поддержка.

И я дала ее ему.

Но являлся ли тот поцелуй и те последствия ею, я не уже не знаю.

Его губы коснулись щеки и прошли короткий путь до моего рта, прежде чем впились в мои губы. Мир завертелся. Калейдоскоп из черно-красных стекол вращался и вращался. Не было конца и края этой мозаике боли, предательства, безмятежности и тоске. Не было ничего правильного во всем творящемся вокруг.

Даже в момент поцелуя я уже, казалось, плакала от боли, в которую окуналась с головой. И вынырнула, лишь когда оказалась на улице. У дома. Лицом к лицу с реальностью и безысходностью.

Я забежала в квартиру и стала сдирать с себя куртку, сапоги, пока не поняла, что на меня смотрит Гриша.

Он смотрел так, словно у него были вопросы, но увидев меня, они все отпали.

— А я все думал, почему ты ни разу не приехала ко мне на работу с обедом, например. Не звонила часами.

На его лице не было презрения. Там была обида и непонимание.

— Я… я…

— У меня нет времени и желания с тобой говорить, Лиля, — он прошел мимо меня и стал обуваться. — Думаю, что сегодня я домой не вернусь.

— Прошу, не уходи…

Он выпрямился и вздохнул так тяжело, что мне не хватило воздуха на собственное дыхание.

— От тебя разит другим мужчиной, Лиля.

С этими словами он ушел, а я рухнула на пол и когда услышала громкий удар с воплем, закричала сама, раздирая руками тело, с которого хотелось содрать живьем кожу.