Глава 17

Была ли я на взводе?

Очень даже была.

Я ждала этого разговора. Я хотела что-то сказать мужу и постараться быть откровенной, убедительной. Хотя сама понимала — я не стану искать оправданий. Я хочу сказать ему, что его никогда не предавало мое сердце и моя душа, несмотря на то, как я поступала в итоге.

Возвращаясь сейчас в те моменты с Аней, я понимаю, что у меня не было шанса. Я бы все равно увидела в ней малышку, которой должна подарить свою любовь и ласку. Она была уязвима и лишена любви. И что самое важное нуждалась именно во мне. Я это чувствовала, а потом она дала мне это понять сама тем, что стала тянуться ко мне.

Как я уже сказала, у меня не было шансов.

Остальное… Это потеря контроля. Контроля над ситуацией.

Мои мысли прервали Гриша и Алиса.

Они уже вернулись и… этот момент наступил.

Я вышла к ним и очень долго слушала о том, как дочери все понравилось. Гриша отмалчивался, но постоянно смотрел на меня. Это немного нервировало вдобавок к тому состоянию, которое меня сейчас скручивало.

— Фу-у-ух, пойду переоденусь, — улыбается, закончив Алиса и уходит. — Кушать, если что не хочу.

— Хорошо, солнышко.

Как только она скрывается за дверью своей спальни, Гриша кивает на нашу комнату.

Ноги моментально подкосились, когда я попыталась встать. Но все же, я это сделала и с трудом дошла до кровати, куда плюхнулась, окончательно лишившись сил. В груди начало давить, и я ощутила головокружение.

Муж тоже молчал, остановившись ближе к двери.

Он сунул одну руку в карман, а второй задумчиво водит по слегка небритому подбородку.

— Итак, — начал он, словно дал добро начать.

— Прости…

— Лиля…

— Нет, я хотела это сказать первым делом. Я прошу прощения за боль, которую причинила тебе и нашей семье.

— За что еще? Может, сначала расскажешь в деталях? Кто он, например, или где вы познакомились или… Твою мать, — он психанул и стал расхаживать взад вперед. — Поверить не могу, что мы обсуждаем это.

— Он мне не любовник.

— Вот как? Он вылил на тебя свой парфюм, и ты прилетела домой по-быстрому помыться, растрепалась по пути и случайно натолкнулась на меня?

— Гриш…

— Давай начистоту. Без воды, Лиль.

— Его дочь была в моем отделении, и я за ней ухаживала.

Он сверкнул взглядом, но промолчал.

— Я привязалась к ней. И это было ужасной ошибкой. Я знаю. Сейчас я это понимаю и… Это было неправильно…

— С этим разобрались. Ты каждый раз привязываешься к детям, ничего нового.

— Но в этот раз это было иначе. К ней я привязалась и… она стала мне родной.

— Родной? А ребенок в соседней комнате, кто в таком случае она?

— Послушай меня, прошу… Не переворачивай мои слова.

— Я слушаю, Лиль. Только ты не говоришь мне ничего, чтобы ответило на мой вопрос.

— Я пытаюсь. Но если я расскажу сразу о том дне, то это будет выглядеть иначе. Я хочу рассказать все.

— Ладно, — он сжал переносицу, тяжело вздохнул и выпрямился. — Давай дальше.

Я постаралась взять себя в руки.

— Так вот, она лежала в больнице долго. Разумеется, он пришел туда, чтобы проводить с ней время, привыкать и забрать в дальнейшем после суда. Так мы и познакомились. Клянусь, я никогда не смотрела на него в плане мужчины и… Никогда. Это важно.

Он усмехается, но не перебивает.

— Эта девочка… она… понимаешь… — я не нахожу достойных слов обо всем рассказать.

— Кто она?

— Ее доставили к нам больше месяца назад, я говорила. Это та самая малышка, которую избивала мать. Поэтому, наверное, я так сильно к ней привязалась. Хотела показать, что бывает иначе.

— Я помню. Кто она тебе? Она и ее отец, кто они для тебя, Лиль? Простой вопрос.

— Они… Я просто приходила к ним домой, чтобы увидеть ее…

— Ты приходила к ним домой? Что это вообще значит? С каких пор, ты сиделка на дому?

— Я… хотела убедиться, что с ней все в порядке. Он алкоголик в завязке, а я боялась…

— О, так ты и за ним пыталась уследить?

— Нет же, нет, — чувствую, как разговор уходит не в то русло. — Я помогала. Аня заболела, и я приезжала помочь, потому что он боялся, что опека заберет ее из-за того, что он не справился. Я просто хотела помочь и быть поближе к ней. На той неделе я ездила каждый день на пару часов, потому что у него начались эти… Боже… встречи с алкоголиками.

— И?

— Клянусь… это не то, что я хотела. Я просто присматривала за девочкой.

Он смотрит в мои глаза и там так много боли и непонимания, что я сама в ней тону. Гриша кивает и, подойдя к шкафу, вытаскивает сумку, а после идет с ней на выход из комнаты. Когда я к нему подбегаю, мы уже в коридоре. Я хватаюсь за его руку, и сумка падает на пол. Он разворачивается и смотрит на меня молча.

— Гриша, прошу тебя, я говорю правду. Я не приходила за чем-то большим. Клянусь.

— Он тебя к чему-то принудил?

— Нет… вовсе нет.

— А вот и ответ на мой вопрос. Ты хотела этого сама.

— Никогда. Мы поцеловались и… я не знаю… Я… это не зашло так далеко. Нет.

Он разворачивается и, взяв сумку, уходит, сказав напоследок:

— Я не хочу слышать эти подробности, Лиля.

— Родной… — шепчу, оседая на пол, смотря, как его силуэт растворяется в дверном проеме.

Но затем он возвращается и смотрит с такой яростью, бросив сумку у своих ног.

— Ты говоришь, что не зашло далеко? А ощущение, будто мы говорим о твоей второй семье. Муж, которому нужна жена и сиделка для дочери, пока он бедолага нуждается в лечении и дочь. Удобно. Стоило оно того? Ощутила свою нужность? Поздравляю. Но в этих стенах тебя тоже любят и тоже ждут. Однако это показалось тебе недостаточным, Лиль? Ты пошла искать что-то другое с другим мужиком. Надеюсь, ты это нашла. Я не буду ждать, когда ты в очередной раз слетишь с катушек и забудешься в своей заботе о других, задвигая меня и нашу дочь на второй план. Нет, — поднимает сумку, — это без меня.

На этот раз он уходит, и я слышу его шаги на лестнице, потому что дверь все еще открыта, а я все еще сижу на полу.

— Ты папе изменила? — доносится голос дочери, стоящей за моей спиной.

— Боже… Алиса, — пытаюсь связать хотя бы пару слов, но она не слушает, а просто срывается вперед, крича: «Папа!».

Я считала себя самой богатой женщиной в мире. У меня была семья, любовь лучшего мужчины на планете. Прекрасная дочь. Сегодня я потеряла все эти богатства. А значит, и себя саму растеряла.