Глава 19

Гриша

Он любил свою жену. Он знал ее так, как, наверное, не знал себя. И поэтому произошедшее никак не выходило из его головы.

Этого понять он не мог.

Гриша был человеком рациональным, но сейчас эмоции перекрывали его логику.

Его Лиля в руках другого… этот пазл был чудовищным и не давал покоя.

Уходя из дома, места, где он был счастлив, он даже не понимал до конца, что творится. И также не знал, куда их это приведет.

Она страдала, Гриша это знал. Потому что страдал и сам мужчина.

А если страдает, если плачет, зачем же тогда…

Снова логика не поддавалась и не выстраивалась в цепочку. Рушилась, стоило дойти до правильных и важных вопросов.

Эта неделя была похожа длинный холодный коридор, по которому он шел в одном направлении.

Только встречи и звонки дочери согревали, казалось бы, обледенелое сердце.

Дочь все просила вернуться. Пыталась сказать что-то, но по-детски. Она просто не понимала много.

Лиля ему не звонила, и, наверное, это было к лучшему. Эмоции улеглись не сразу. Поэтому Гриша не был уверен, что будет добр.

Сейчас очередные выходные, прошла вторая неделя, а ничего не менялось. Стоило подумать о жене, тоска сбивала с ног. А потом… за этой пеленой, она снова была с другим. И так по кругу.

Друзья в душу к мужчине не лезли. Только бросали сочувствующие взгляды. Лиза передавала ему обеды иногда, так как он ночевал в нашей мастерской на диване. Отмахивался, конечно, поначалу, но домашняя еда… особенно Лилина. Он узнал, что это она ее передает через друзей, когда впервые открыл контейнер. Гриша знал, как она готовит. Он просто это знал.

Набрав дочь, потому что они договорились погулять в эту субботу, она не ответила. А потом, перезвонила Лиля.

Это говорило о том, что произошло что-то важное и, очевидно, неприятно. Сердце забилось быстрее, стоило ответить на вызов.

— Привет, Гриш, — голос его жены был самым мягким, который он когда-либо слышал и сейчас стелился в его душе пушистым облаком, внося покой и разгоняя тучи. — Алиса заболела. Уснула вот только что.

Тревога встала наперед, и он уже поднимался наверх.

Жена открыла дверь, как только он позвонил и… вот они встретились.

Впервые за две недели.

Самые близкие друг другу и ставшие почти далекими так неожиданно.

Она стала будто меньше, слабее. Худоба выделялась особенно сильно, а лицо казалось серым.

Тревоги стало больше.

Лиля отошла в сторону, но глаз с мужа не сводила.

— Она в своей спальне, — сказала все тем же мягким голосом.

Кивнув, Гриша снял обувь и куртку, сделал шаг дальше по коридору и огляделся. Запах, стены, атмосфера, все казалось слишком родным. Он даже не был уверен, что хочет снова уходить в эти двери, в которые только что вошел обратно.

Говорят, что женщина, уходя порой, ждет, чтобы ее остановили.

Хотел ли этого Гриша? Хотел.

Но не был уверен, что не будет упрекать жену на первом же повороте в том, что случилось.

Нет.

Если и возвращаться, то только тогда, когда знаешь, что простил до конца, а не наполовину.

Он прошел к спальне дочери и, свернув в нее, сразу заметил сжатый комок в центре кровати.

Лиля ступала за ним до порога, а потом… входить не стала. Он видел боковым зрением, когда сел на кровать Алисы, что жена тут же ушла.

Дочь не проснулась. Ни от поглаживаний по мягким волосам, ни от слов, с просьбой и пожеланием скорее поправляться.

Прикрыв за собой дверь, потому что стоило поговорить с Лилией, хотя бы просто узнать, как дела, он прошел на кухню.

Она была там, он знал.

Прежде чем войти, он стукнул по тарабанящему в груди комку и сделал этот шаг.

Хрупкая и такая одинокая, она стояла у окна. Услышав шаги Гриши, Лиля повернулась и сжала пальцы на руках. Ее глаза стали метаться из стороны в сторону.

— Чай? — предложила тут же.

— Спасибо, — кивнул он и сел на то место, где всегда сидел за этим столом.

Через минуту перед ним поднимался пар от кипятка с ароматом таежных ягод и запах от булочек. Свежеиспеченных.

— Приятного аппетита, — робко отойдя, она села напротив, но вполоборота.

— Спасибо. Что случилось? Простыла?

Потянувшись за сдобой, Гриша начал есть. И мог поклясться, что был готов забрать с собой всю выпечку.

— С утра затемпературила. Потом горло начало болеть. Ничего серьезного, пока что.

— А лекарства? — задав вопрос, он тут же хотел улыбнуться от глупости.

Его Лиля работает в больнице с детьми, у них в аптечке всегда было все необходимое.

— Дома все есть, не переживай.

После ее слов он так хотел спросить, есть ли еще место для него… Но этот порыв остался внутри, не встреченный одобрением разума.

Молчание повисло неожиданно. Гриша ловил ее взгляды на себе, и наоборот.

— Как ты? — не выдержала она, поджав губы.

— Плохо Лиль, — не стал строить из себя героя и лгать.

Ведь действительно было плохо. Даже хуже. По вечерам, оставаясь один на один со своими мыслями, и вовсе казалось, что он сходит с ума.

— Это твой дом… — начала она снова, но замолчала, прежде чем добавить: — Прости.

— Пока что… — он недоговорил, но она знала о чем речь.

— Я понимаю, — она встала и начала суетиться у кухонного гарнитура.

А потом все резко стихло, и донесся до его слуха один-единственный всхлип, прежде чем она сорвалась в ванную.

Ком застрял в горле мужчины, будто кто-то вцепился в него мертвой хваткой. Гриша поднялся из-за стола и подошел к двери, за которой сидела, рыдая, его, казалось бы, всегда сильная и храбрая жена. Но сломленная и слабая сейчас. Сел с другой стороны на пол и остался там на какое-то время. Пока рыдания не стихли.