Глава 21

Я бы хотела, чтобы сегодня он остался. Чтобы каждая из моих мыслей стала реальностью. Но правда заключалась в том, что не только Грише необходимо было простить меня и мой поступок. Мне самой требовалось время на прощение. Время на то, чтобы правильно расставить акценты и вспомнить, с чего начиналось мое счастье.

Оно было в мелочах, в любви самого удивительного мужчины и капельках счастья, которые нам отмеряла жизнь. Он имел право на пространство. На то, чтобы ему дали время.

Фильм закончился, и Алиса стала просить о втором. Я знала, что она желает насладиться этим временем. Она скучала по отцу, не меньше, чем я по мужу. Ни я, ни Гриша не стали бы ее за это винить. Но нам нужно было завершить этот вечер.

Сдавшись, дочь, целует своего отца и, обняв, убегает к себе. А мы идем к двери. Я срываюсь на кухню и отдаю новый бикс с едой, пока он вытаскивает теплую куртку и надевает ее. Во второй пластиковый контейнер я кладу выпечку.

— Не нужно было…

— И все же, я хочу знать, что ты поешь.

— Спасибо, Лиль.

— Это ерунда… — отмахиваюсь, но он перебивает.

— Нет, за многое стоило поблагодарить тебя. Почаще делать это. Как я и сказал, многое пришло сейчас.

— Думаю, мы отлично справляемся, что скажешь?

Он посмотрел в мои глаза и кивнул с такой теплой улыбкой. Чуть кривой. Один уголок был, как всегда, выше другого и… господи, он выглядел таким красивым, что я была готова сорваться и поцеловать эти губы.

— Ты права, — ответил он, легким голосом. — Мы отлично справляемся. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — мое сердце затрепетало.

Мы разговаривали. А я думала, что он больше никогда не захочет вести со мной обычный диалог. Он смотрел без разочарования и боли на лице, а я думала… что ранила его настолько, что он никогда не оправится от этого. Я боялась, что мы больше не вернем нас. И хоть мы сейчас только на пути к этому. Я верила… он подарил мне эту надежду. Не призрачную, не построенную мной иллюзию. Он подарил нам шанс, а это все, чего я хотела.

Закрыв дверь, я облокачиваюсь на нее спиной и закрываю глаза.

В груди так сильно болит, а руки все еще хотят коснуться мужа. Грудная клетка все еще ждет, что к ней прижмется его сильное тело в самом крепком объятии.

Но я подожду. Я могу это сделать. Ради него, нашей дочери… нас.

— Мам? — дочка вышла ко мне, тихо ступая босыми ногами по полу, и я, открыв глаза, посмотрела на нее.

— Да, солнышко.

— Папа ведь вернется?

Я открыла руки, и она прильнула ко мне.

— Сегодня я поверила в это. Сегодня он дал понять, что это возможно, — ответила ей, как можно честно.

Я не хотела говорить ей четкое «Да», чтобы не быть лгуньей. Поэтому остановилась на том, чем думаю сама.

— Это был хороший вечер.

— Да. Как думаешь, он придет завтра?

— Я не знаю, милая. Но мы могли бы договориться о встрече ближе к выходным. Что скажешь?

— О, это будет круто.

— Беги в душ. Пора ложиться.

— Хорошо.

Этой ночью я долго засыпала. Мы создавали новые воспоминания. Мы начинали сначала. Пытались простить. Пытались вспомнить, кто мы такие и почему полюбили друг друга однажды.

Вернувшись чуть раньше с работы, мне позвонила Лиза и сказала, что скоро приедет за новой порцией еды для мужа.

Поэтому, не закрывая за собой, я сразу приготовилась к ее визиту.

— Тук-тук? — донесся ее голос у входной двери.

— Входи, я на кухне, — крикнула и вытащила тот самый контейнер, который привез вчера муж.

Подруга вошла с улыбкой на губах и ехидно подмигнула.

— Что?

— Жду подробностей, — сказала, выложив на стол все контейнеры, и плюхнулась на стул рядом.

— Каких еще?

— Все заметили, что Гришка стал улыбаться. А это может быть связано только с тобой. Мой так и сказал: «Он как будто выдохнул».

— Правда?

Еще больше надежды поселилось в моем сердце.

— О, ты на нее посмотри, — она смешно морщит нос и щипает меня за щеки. — Вы поговорили?

— Да.

— Бог мой, у меня будто у самой сердце сжалось от радости.

— Вы там что, всей мастерской болеете за нас?

— Даже как-то обидно, что ты спросила меня об этом. Вы наши друзья. И вы самая крепкая и прекрасная семья, которую я знаю.

— Спасибо, — поджимаю губы.

С некоторыми ее словами я бы хотела поспорить, но собственная вина заставила молчать. Иначе разговор уйдет не в ту степь. У меня был повод для радости. И я хотела радоваться.

— Гриша вчера приезжал. Поговорили. Мы, кажется, поладили.

— Ну наконец-то.

— Знаешь, когда он вытащил из кармана сложенный лист с заявлением о расторжении брака…

— Вот черт.

— Я думала, что сойду с ума. Прямо в ту секунду. Пока он не попросил его порвать и выбросить.

— Я сама чуть не сошла с ума только что, — положила ладонь на грудь. — Слушай, — улыбается и подается вперед. — А что, если тебе самой привезти ему обед?

Брови Лизы поднимаются и словно подпрыгивают.

— Ты думаешь?

— А почему нет? Он же по-любому знает, что это ты готовишь, а не я. Лешка, думаю, давно уже рассказал.

— Ага, знает. Вчера принес бикс сам.

— Ну а я о чем. Так что, давай сейчас собери тут все и поехали.

— Я на сегодня ему уже отдала вчера, это на завтра.

— Вот ты и приедешь сегодня, отдашь. Я на машине.

— Алиска скоро…

— И ее с собой заберем, пусть с отцом поздоровается. Чего ты?

— Боюсь быть не к месту. Мы впервые поговорили нормально, а тут я навязываюсь, будто все в порядке.

— Жена не может навязываться, Лиля. Жена, пока стоит печать в паспорте — это его главный орган чувств, который не может быть не к месту. Угадай какой?

— Какой?

— Желудок, господи, — смеясь, я качаю головой и начинаю собираться.

В конце концов, я могу просто отдать еду и подождать, пока они с Алисой проведут время вместе. Хотя я, конечно, надеялась на милый прием, а не просьбу выйти за дверь.

Забрав Алису почти у выхода, едем на работу к Грише и Леши. Дочь довольна, я в оцепенении. Лиза паркует автомобиль рядом с двумя другими, которые принадлежат нашим мужьям. Вылезаем и входим с парадного, где обычно сидят в ожидании клиенты сервиса.

На месте только брат Насти — Виктор.

— О, привет всем. Вы прям семейные посиделки устроить решили? Ща, мужики как раз заканчивают с машиной. Придут скоро.

— Хорошо.

Садимся на диван, а я места не нахожу. Слоняюсь туда и обратно, пока не слышу смех Гриши и Алексея. Затем скрип двери и сталкиваюсь со взглядом мужа.

Он замирает. Его брови взмывают вверх. И только Алиса не теряется и несется к отцу.

— Папочка. А мы с мамой сюрприз тебе устроили.

— Привет, Алис.

Он обнимает ее. И подходит ко мне. Все вокруг замолкают, и Гриша кивает мне идти за ним, после тихого «Привет».

Заводит в комнату отдыха, только для сотрудников, и я вижу его сумку, из которой выглядывают вещи. Воздух застревает в легких.

Диванчик, на котором он спит совсем узкий. И я уверена, у него болит спина каждое утро.

— Лиль?

— М? Что? Я задумалась.

— Чай говорю, будете?

— О, конечно. Спасибо.

Сажусь на стул. Алиса скачет рядом с Гришей и рассказывает о соревнованиях, которые начнутся через неделю. А мы с ним от неловкости, не можем и в глаза друг другу посмотреть.

И я даже не понимаю, почему все именно так происходит.

— Я привезла обед, — протягиваю ему пакет, вспомнив о цели этого визита, точнее, о второстепенной цели. Для начала мне просто хотелось его увидеть.

— Спасибо.

Вытаскивает контейнеры и убирает в холодильник.

— Ты прости, что мы вот так без предупреждения.

— Да я не против.

— Хорошо, — выдыхаю и берусь за чашку, как за спасательный круг.

Лиза с мужем и Витькой уезжают, быстро заскочив и забрав вещи. А мы остаемся.

Говорит в основном дочка. Ее энергии можно только позавидовать.

— Как дела? — спрашиваю, чтобы заполнить молчание, потому что Алиса выпила чай и села к телевизору.

— Как обычно. Клиенты идут. Машины ломаются. И так по кругу.

Мы оба улыбаемся друг другу.

— Она говорит о выходных, — киваю в сторону нашей дочери. — Быть может, если не будешь занят, приедешь? Можем просто погулять или… Не знаю, снова посмотреть фильм.

— Если не будет никаких тяжелых случаев и внезапных. Пока что не могу сказать наверняка.

— Понимаю.

— Как у тебя на работе?

— Дети, — улыбаюсь немного грустно. — Много детей. Как всегда.

— Да уж. У вас дома всего хватает?

— Конечно, можешь не бес…

— Я не могу, — тут же перебивает. — Как бы ни было между нами сейчас, я не могу Лиля.

И от этой заботы внутри все замирает. Он переводил деньги все это время. И когда виделся с дочкой, просто был отцом, как всегда.

Еще недолго просидев за столом, Гриша устало повел плечом. Обычно он после работы ужинает и ложится. Или я мну ему плечи. Поэтому я стала собираться.

— Я вас отвезу. Ни о каком такси быть речи не может, — хватает ключи, пока я пытаюсь уговорить его отдохнуть.

Выходим все вместе на улицу. Он закрывает дверь и помогает сесть в машину. Затем поднимается с нами в квартиру, но не проходит дальше порога. Алисе нужно делать домашнюю работу, а нам для неожиданной встречи, думаю достаточно, хотя я бы продлила встречу… Пожалуй, остановилась бы на «навсегда».

Но он прощается с нами и уходит.

К пятнице все шло нормально и так скажем, своим ходом. Однако, когда я собиралась после дневной смены домой, мне позвонил Гриша.

— Ты скоро? Привет.

— Привет. Вот переоделась только что. А что? Ты собираешься к нам? Алиса скоро…

— Она заболела.

— Что? Как? Когда? С утра она была нормальная. Тебе со школы позвонили?

— Она позвонила и сказала, что ты занята, попросила приехать.

— Господи, она мне даже не звонила. Я сейчас же выхожу. Как она?

— Лежит в постели.

— Хорошо. Я сейчас буду.

Не знаю, как доехала домой. Думаю, мои нервы истончились настолько, что возможно совсем исчезли.

Вбежала в квартиру и едва ли, сняв обувь, ринулась в комнату дочери.

Гриша был там. Они разговаривали.

— Солнышко, в чем дело?

— Заболела, мам, — грустно выглянула из-под одеяла.

Гриша улыбнулся и встал, оставив нас наедине.

По привычке потрогала лоб, посмотрела, как могла горло, чтобы не идти за ложкой, глаза. Потрогала миндалины.

— Может, что-то конкретное болит? — спрашиваю, не найдя ничего отклоняющегося от нормы.

— Не знаю. Плохо себя чувствую, — дочка ложится набок.

— Тошнит?

— Нет.

— Ладно. Может быть, болит живот? — откидываю одеяло и, приподняв футболку, ощупываю мягкий живот. — Когда стало нехорошо?

— После уроков.

— Почему не позвонила?

— Ты же работала. Пришлось звонить папе и просить приехать.

— Папа тоже работает, милая.

И тут я, в общем-то, понимаю в чем дело.

— Ладно. Тогда ты поспи, думаю, скоро все пройдет.

— А может сироп?

— Сироп?

— Да. Тот клубничный.

Киваю, дав понять, что знаю, о чем она говорит. Сироп от температуры и боли.

— А он поможет?

— Всегда помогает.

— Знаешь, я вот думаю, что лучше позвонить детскому врачу, не нравятся мне твои симптомы. Вдруг это серьезно.

— Ты ведь тоже врач. Зачем? — тут же приподнимается хитрая лисичка.

— Тогда ложись и поспи, а я подумаю, чем тебя лечить.

— Хорошо. Но папа пусть не уезжает, вдруг мне снова станет нехорошо.

— Обязательно, — глажу ее по голове и встав, ухожу на кухню, где у окна стоит Гриша.

Когда он оборачивается, мы сталкиваемся веселыми взглядами и говорим в один голос:

— Она не болеет.

— Прости, — с усмешкой подхожу к холодильнику и начинаю доставать еду, чтобы разогреть и накормить семью. — Она очень скучает по тебе и…

Шевеление сбоку дает понять, что Гриша оторвался от окна и встал рядом. Сердце замирает и неожиданно начинает стучать как сумасшедшее, заставляя кровь бежать по венам будто марафон.

— Она единственная, кто скучает? — его вопрос звучит хрипловато и так волнующе.

С трудом заставляю себя повернуться к нему лицом и заглянуть в глаза.

Напряжение в тебе становится сильнее. Каждая мышца натянута точно струна. И если я упаду, то сыграю мелодию падения.

Я не планирую обманывать или юлить. Я хочу сказать правду.

— Не только она. Я тоже скучаю, Гриша.

Тоска, недели без него проливаются дрожью на мое тело. А когда он делает еще полшага в мою сторону, я почти всхлипываю. То ли от боли за эту разлуку, то ли от надежды, ощутив его тепло.

Было стойкое ощущение, что я на ринге. Напротив стояла судьба, и я сражалась с ней как могла. Истязая свое тело в кровь. Это ощущение не проходило. Потому что оттого что сделает Гриша в дальнейшем: сейчас или потом, будет зависеть — выиграла я этот бой в итоге, или проиграла.

Я надеялась на победу.

Поэтому я встала ровно, полностью развернувшись, и ждала окончания этого боя. Раунда. Я не была готова закончить бой.

Муж оглядел меня чуть более пристально, чем обычно. Еще десять сантиметров вперед и вот мы соприкасаемся грудью.

— Мне жаль, что все так вышло, — шепнула почти в его губы. Потому что я чувствовала его дыхание на своем лице.

Мои слова побудили его к действию. Он поднял руку и коснулся пальцами щеки, убирая лишние пряди, выбившиеся из хвоста.

— Ты заставила нас заново посмотреть на все со стороны. Я не скажу спасибо за метод, но… я думаю, что теперь мы точно знаем.

Я попыталась опустить голову, но Гриша удержал ее, коснувшись подбородка.

— Прямо сейчас, ты и я забываем об этом. Ты не будешь ходить с опущенной головой. И не будешь бояться говорить, смеяться и быть собой. Пообещай.

— Я… — я затряслась от радости, оттого… что он это делает. — Обещаю. Клянусь…

— Хорошо, — его губы расплылись в улыбке, а мой живот свело, потому что он дарил свою улыбку мне.

Не вымученную, не грустную, не фальшивую.

Она была настоящей. И она была моей.

— Только что пообещала, а сама стоишь и не делаешь ничего, — он опустил руки на мою талию и погладил по бокам.

— Ты о чем?

— Разве, ты не хочешь поцеловать своего мужа?

Я открыла свой рот, но сказать так ничего и не смогла. Все мое тело обмякло, словно только что объявили об окончании боя. И меня объявили победителем.

— Больше всего на свете, я хочу этого.

— Тогда тебе стоит показать на деле, чтобы я смог в это поверить.

Любовь в его глазах стала такой очевидной. Ощутимой и огромной. Мне оставалось надеяться, что он видит ответную в моих. Не сдерживаясь, я привстала на носочки, обхватила его за широкие плечи, затем подтянулась и прильнула к его губам.

Это был мой дом. Он раскрыл свои двери, и я вошла. Меня окружило тепло, уют и счастье.

Это именно то, что чувствует человек, оказавшись дома рядом с любимым человеком. Я, наконец, нашла дорогу и не планирую снова с нее сходить.