Глава 22

Гриша

Она прильнула к нему всем телом и, мягко выдохнув на его губы, поцеловала.

Теперь все было правильно. Ее губы на его губах, ее стройное тело в крепких мужских руках. Гриша почувствовал, как скупое, мужское сердце начало биться и с каждой секундой ее неторопливых поцелуев, ускорялось.

Эти изнурительные недели вдали от своей Лилии были действительно сложными. Особенно тяжело пришлось на те дни, когда осознание собственных ошибок больше не давало поводов держаться вдали. И так как их больше не осталось, он понял, что пришло время возвращаться. Он понял, что если она по-прежнему настроена на семью, то у них все получится. Иначе и быть не может.

Они были семьей. Оставались ей, даже когда было больно обоим. А боли было прилично.

Но он был честен. Грише нужно было время на прощение, на исправление ошибок… на то, чтобы самому себе признаться, что он готов идти дальше.

И когда мужчина сказал, что они сейчас обо всем забывают, то был опять же серьезен.

С них было достаточно. Он устал спать вдали от дома. Жена и дочь были его домом, а не помещение с кроватью и обеденным столом.

Дочь соврала во благо. И если признаться честно, то он был ей благодарен за этот хитрый ход. Гриша планировал приехать в субботу и провести весь день с любимыми людьми. Дочка просто немного опередила его планы, только и всего.

Он хотел ее обнимать дни и ночи напролет. Ощущать свою женщину в своих руках и уже точно никогда не выпускать.

Когда поцелуй превратился в нежные прикосновения губ к губам, Гриша отодвинулся и, взяв за руку жену, повел в спальню. Закрыл дверь и попросил Лилю сесть на кровать.

Она напряглась, но, когда он щелкнул замком, она уже сидела.

Подойдя к ней и опустившись рядом, они развернулись лицом друг к другу.

— Мы с тобой заработались. Забылись в денежных вопросах. Новая мастерская, полугодовалая подготовка к тому, чтобы открыть ее. Наработка клиентов… Я виноват. Прости.

Она не перебивала. Потому что этот разговор был нужен, чтобы поставить ту самую точку и двигаться в одном направлении.

— Ты брала дополнительные смены. Я все это помню. Знаю. И знаю, какая ты добрая, как сильно растворяешься в этих детях. Как порой сама того не замечая, перестаешь видеть рамки. Я должен был увидеть это. Но я был так занят работой, кредитом, — Гриша запустил пальцы в свои волосы и дернул их слегка, словно наказывая за то, что оставил жену наедине с собой.

— Родной… я очень благодарна тебе за эти слова. Но я нарушала границы с малышкой изначально. Боже, я столько раз их нарушала даже до этого. Каждый раз впуская в свое сердце эти раненые души. Я так виновата. И я была так глупа, думая, что меня им будет достаточно, словно… они пронесут этот свет до конца. Но правда заключается в том, что я лишь период как перевалочный пункт. И я точно не смогу защитить их этой добротой, отдаваемой пару недель от жестокого мира. Вот чего я не понимала. И мне жаль, что все дошло до такой точки. Что ценой принятия этой мысли стала наша семья.

Он поджал губы, когда его жена закончила говорить и смог выдохнуть. Впервые он выпустил из себя все напряжение, что сдерживало его эти долгие недели.

— Я не буду тебя упрекать. Я не буду напоминать тебе о том, что было. Обещаю. Я сейчас здесь, чтобы смотреть вперед. И ты будешь поступать так же. Будь собой. И не бойся ошибаться. Я хочу знать, что это по-прежнему ты.

И она заплакала. Прямо сейчас, когда он хотел слышать ее ответ, она зарыдала.

Притянув ее в свои объятия, Лиля залезла на колени Гриши и прижалась к нему еще сильнее.

— Я тебя не заслуживаю…

— Мы заслуживаем друг друга. Вот что ты должна понимать.

Перевернувшись так, чтобы она лежала на постели, Гриша навис над ней и посмотрел в красные от слез глаза.

Она всхлипывала и вытирала нос, слезы, стекающие к вискам. Ее пухлые, очерченные губы дрожали, а кончик носа был розовым.

Его жена плакала. В эту секунду. А он видел ее самой красивой женщиной на всей земле. И любил. Он так ее любил.

— Я тебя люблю, Лиль.

— И я тебя люблю.

Он надеялся на крепкий поцелуй, но она неожиданно громко икнула, и они вместе стали хохотать, лежа в обнимку, словно кутаясь друг в друга.

Отсмеявшись, Гриша снова всмотрелся в красивые черты лица своей жены. В ее глазах плясали искорки веселья, и он был рад видеть ее такой. Рядом с ним. Больше никаких сомнений, страхов и прочего.

— Поверить не могу, — Лиля стала гладить его по плечам, захватывая все больше его тела.

— Во что?

— Что ты здесь. Я так боялась, что это конец.

— Мы семья, помнишь?

— Семья, — словно эхом повторила она и сама поцеловала.

Трепетно, нежно. В этом была его Лиля. Она была строгой матерью и доброй в минуты, когда не требовалось говорить громко и по делу. Она была нежной и ласковой. Чуткой и милой. Она была такой разной, но в одном она никогда не менялась. В своей любви. Она могла запутаться в какой-то момент, но каждый раз она находила обратный путь.

В этот раз они запутались вместе. Но теперь вышли на встречную тропу и встретились посередине. Теперь же, Гриша решил держать ее за руку постоянно, чтобы больше не теряться в этом сложном жизненном пути. Что бы ни произошло, оставаться семьей и помнить, где находится дом — в сердце любимых людей.