Глава 48

Карина

- Мама! – вырывается у меня как у раненого зверя. Обида, злость и боль, что обжигает, хлещут через край.

Поворачиваюсь к ней, а мама – сама невозмутимость. Ресничками нарощенными хлопает и смотрит на меня, как на несмышленое дите.

Сын переводит взгляд с меня на бабушку и не понимает, почему вокруг сгущаются тучи. Он волнуется и выглядит, как тот самый потерянный мамонтенок на льдине.

Но не только он чувствует переменившееся настроение вокруг.

Виталий, что до этого времени стоял поодаль молчаливой тенью, напрягается и делает пару шагов вперед.

- Карина Владимировна?

- Все в порядке, Виталий, - нервно растягиваю губы в улыбке. Наш охранник хмурится ещё сильнее – не верит. Я сама себе сейчас не верю, но не могу устроить скандал. Максу и так досталось слишком много потрясений в последнее время. Не хочу его пугать ещё и этим выяснением отношений. – Приглядите, пожалуйста, за Максом. Сынок, - присаживаюсь на корточки и сжимаю маленькие ладошки. – Покатаешься с горки с дядей Виталиком, хорошо?

- Хочу с бабушкой! – капризно тянет, и нижняя губа обиженно опускается. В любой другой ситуации я бы отметила, что это мило и забавно. Но не сейчас, когда внутри все через мясорубку пропустили. И злость вскипает в венах, ошпаривая кипятком. Конечно, я понимаю Максика: он ехал через половину города, так ждал этой встречи, так беззаветно любит бабушку…

А моя мама.…

Бросаю ещё один взгляд на Аркашу, который с уверенностью хищника сокращает расстояние между нами.

А моя мама с легкостью продала нас ему.

В голове щелкает.

Ну, конечно, продала! Самым натуральным образом!

- Бабушка к тебе подойдет через пять минут, договорились? Мне нужно ей кое-что сказать, - подчеркиваю последнюю фразу металлическим голосом и расстреливаю взглядом эту меркантильную дрянь. Да, именно такой является моя мать. И это не она, это я от нее отказываюсь за то, как она поступила со мной и моим сыном. Как с легкостью переступила через близких людей и их чувства в угоду своих желаний.

- Ну, хорошо, - Макс чмокает меня в щеку и поворачивается: - Бабуля, только давай быстрее! Я жду тебя вон на тех круглых качелях.

Макс уносится в обозначенном направлении, а я поднимаюсь на ноги. На мое счастье какой-то важный звонок тормозит Аркашу, и общественный муженек останавливается поодаль, чтобы поговорить по телефону.

- Что он тебе пообещал, если я вернусь в семью? – киваю в сторону будущего бывшего.

Мама бледнеет и сглатывает. Я попала в точку. Разочарование растекается, как нефтяное пятно.

- Что ты такое болтаешь, Карина? – мама с упорством, которому можно только позавидовать, изображает оскорбленную невинность. – Я уже объясняла…

- Машину? Хотя нет, твоим правам в обед сто лет. Дачу, да? Точно! О которой ты так мечтала: у леса, и чтобы озеро внизу. Угадала? Родную дочь и внука продала за кусок земли…А ведь он так тебя любит! - глаза припекает от злых слез.

Мама бормочет и сначала пытается отнекиваться, но потом скрещивает руки на груди и с жаром выплевывает:

- А даже если и так, то что в этом плохого?! Я о тебе забочусь, глупая! О тебе и сыне твоем! Все это – квартира, дача - потом вам останется!

Качаю головой, сдерживая рвущиеся наружу ругательства и желание хорошо потрясти матушку.

- Нам от тебя ничего не нужно, - наступаю на мать до тех пор, пока она не упирается спиной в детскую горку. - Ты жила и живешь для себя. И думаешь только о себе. Ты не достойна любви моего сына. Ты ее попросту не заслуживаешь.

- Да как ты смеешь?!

- Ещё как смею, мама, - наверно, на моем лице отражается весь спектр эмоций, и она вовремя прикусывает язык. – После того, как ты продала собственную дочь и внука мужику, который опоил меня наркотой и пытался сдать полиции, у меня вообще руки развязаны!

После моей пламенной речи глаза матери округляются, а рот приоткрывается. Она оглядывается на Аркашу, который уже закончил говорить и что-то набирает в мобильном. Смертельно бледнеет на глазах и уже не с таким восторгом косится в сторону зятя.

- Сейчас ты пойдешь к Максу и сделаешь вид, что ничего не происходит. Не вздумай расстроить моего сына. Но учти, мама, что сегодня ты видишь его в последний раз. Как и меня. И не вздумай больше нас побеспокоить. Прощай.

Подталкиваю ее в сторону Макса, который о чём-то восторженно рассказывает Виталию. Охранник, в свою очередь, улыбается, кивает, но не сводит с меня напряженного взгляда. Ловлю его, осторожно киваю и перемещаю все свое внимание на подошедшего Аркашу.

- Здравствуй, Карина. Как ты?

- Лучше всех. Говори, что тебе нужно и проваливай. Прекрати меня терроризировать, Аркаша. Иначе мне придется обратиться в полицию с заявлением о преследовании.

Глаза муженька опасно сверкают. Лицо принимает ожесточенное выражение.

- Зачем ты так, Кариша? Я же по-хорошему….

Будущий бывший кладет ладонь на мое плечо, слегка сжимая. Дергаюсь, отступая назад. И одновременно с этим Виталик подается вперед.

- А я смотрю, ты по рукам пошла? Уже нового хахаля себе завела….

Руки действуют на опережение, и по округе разносится звук оглушительной пощечины. И только когда муженек выпучивает на меня бешеные глаза, я понимаю, что натворила.

- Никогда, больше никогда не смей меня оскорблять. И отстань уже. Разведись достойно – уходи и умоляй Милану разрешить тебе участвовать в жизни ребёнка.

Аркаша растирает щеку, сплевывает себе под ноги. Вскидывает на меня взгляд исподлобья. Смотрит жалобно, пронзительно. Ну, ни дать ни взять, кот из детского мультика!

- Да не хочу я к ней! И к сыну не хочу! Ни о ком не могу думать, кроме тебя, Карин. Послушай, давай попробуем снова? Я дам тебе время столько, сколько понадобится. Остыть, осмыслить. Я готов ждать. Давай забудем про наши измены, а? Я на все готов, лишь бы быть с тобой рядом. Вернись, Карин. Мне паршиво без тебя. Пусто, одиноко…Давай обойдемся без развода?

Так мерзко становится от откровенного вранья и этого словоблудия. И злость берет от того, что трачу время на эти бессмысленные переливания из пустого в порожнее. Ещё и меня пытается пристыдить, обвинив в «измене»!

- На что только не пойдешь, да, Аркаш, лишь бы я забрала заявление из полиции, да?

Он кривится, недовольный, что раскусили. Мне кажется, что я даже слышу, как он скрипит зубами. Глаза муженька наливаются кровью, а вена на виске отчаянно пульсирует.

Ну, кто тянул меня за язык?! Какого черта?! Почему просто нельзя было послать, развернуться и уйти?!

А теперь вот Аркаша впивается пальцами в мое запястье, дергает на себя и рычит прямо мне в лицо:

- Ска, я же хотел по-хорошему! Но ты, Карина, вынуждаешь…

К чему именно, я так, похоже и не узнаю. И слава Богу.

- Руки от нее убери, млять, - за спиной раздается леденящий душу голос Наглеца. Не оставляющий ни единого шанса его ослушаться. – Сейчас же.