Глава 13

Глеб. Понедельник. Едва я успеваю войти в кабинет, как от Марины приходит сообщение с видеофайлом, а сразу следом за ним – звонок. – Да, Мариш. – Глеб, мне там подруга скинула видео, я тебе переслала. – Милая, я сейчас занят. Позже гляну, окей? – Нет, это срочно! Это касается тебя и… В дверь стучат. – Глеб, тебя шеф ищет, – заглядывает в кабинет Стас. Киваю, пальцами показываю: «Две минуты». – Мариш, меня Фролов вызывает. Я посмотрю обязательно, но чуть позже. Сейчас как раз улажу вопросы со счетами. Целую вас с Сенькой. Скидываю звонок и иду к Фролову. – Андрей Геннадьевич, вызывали? – Сую голову в кабинет после короткого стука. – Лютов сказал, что вы… – Входи, входи, – приглашающе взмахивает он рукой. Молча ждёт, когда я пройду и займу кресло напротив него. И даже после того, как я трижды расправляю невидимые складки на брюках, он продолжает молчать, заложив руки на груди в замок и сверля меня пристальным взглядом. Это начинает нервировать. Ёрзаю на своём месте – найти удобную позу не получается. – Ну, Глеб. Поведай, пожалуйста, как ты докатился до жизни такой? – Катился, катился и докатился, – лыблюсь я, но шеф не поддерживает шутку. Хмуро сводит брови над переносицей и прочищает горло. – Не понимаю, о чём вы, – я тоже вмиг становлюсь серьёзным. – Не понимаешь? Ладно, с другой стороны зайдём. Как у тебя дела дома? Как Вера, дочь? Дико хочется демонстративно закатить глаза. Ну нахера сейчас об этом разговаривать? – Нормально. – Правда? – Фролов склоняется корпусом к столу и всматривается в моё лицо так, словно решил разглядеть каждую пору. – А у меня вот несколько иная информация. – В любом случае, личная жизнь на то и личная. И при всём моём к вам уважении, вас она не касается. – Она не касалась бы меня, не всплыви в ваших семейных разборках моё имя! – Андрей Геннадьевич резко повышает тон голоса и с хлопком припечатывает ладонь к столу. Сжимая челюсти, лезет в карман пиджака. Достаёт телефон, что-то нажимает и прокатывает его ко мне по столешнице. – Объяснишь мне это, Ларин? На экране мы с Верой. Оба раскрасневшиеся от эмоций, взъерошенные, как воробьи. – Я всё знаю о твоих похождениях налево! Предвыборная гонка? Фролов объявил срочный сбор?! – Кричит Вера, пытаясь уничтожить меня взглядом. Вокруг толпа. Все возбужденные, заинтригованные, с попкорном, млять! Хлеб и зрелища! И грёбаный заяц здесь… Пауза. – Что скажешь, Глеб? – Не моргая, смотрит шеф мне в глаза. – Стандартные выяснения отношений. Мало ли, какого Фролова она имела в виду. Андрей Геннадьевич делает пару переборов пальцами по подлокотникам своего кожаного кресла. – Знаешь, под какими названиями видео гуляет в сети? «Свита Фролова снимает маски», «Предательство Веры» и моё любимое: «Воры и обманщики рвутся к власти». Глеб, напомни лозунг нашей предвыборной кампании? – Верность народу, – выцеживаю из себя, едва сдерживая раздражение. – Ключевое слово? – Верность. – Верность, – его указательный палец назидательно поднимается вверх. – Вроде понимаешь. Не тупой. Что ж ты, падла, тогда делаешь, а? Наш лозунг после твоей выходки выглядит как насмешка над избирателями. О какой верности народу я могу говорить, когда моя, по сути, правая рука вытворяет такую дичь на глазах у этого самого народа? Он говорит тихо, но в каждом его слове чувствуется вес. Фролов в прошлом отслужил в ВДВ, форму до сих пор держит прекрасную, несмотря на то, что ему за полтос перевалило. Огрызаться и перечить ему никто не рискует. К тому же помимо физической формы у него есть и другие средства влияния. – Да из этого кусочка видео ничего не ясно, – пытаюсь я сгладить немного углы в этой ситуации. – Хорошо, а как тебе этот «кусочек»? Фролов вновь жмёт на экран, и видео продолжается. Снова Вера. Её потряхивает от нервов, в глазах стоят слёзы, а голос срывается. Но при всём при этом она выглядит воинственно и решительно, а я – как немытый бомж. – Ты несколько лет водил меня за нос. – Тихо говорит Вера. – Ты жил на две семьи. Ты обеспечивал свою любовницу из нашего общего бюджета. Ты растил сына на деньги, которые принадлежали нашей дочери… Пауза. Многозначительное молчание. Фролов награждает меня очередным убийственным взглядом. – Как тебе? – Херово. – Херово… – задумчиво вторит шеф. – Ты хоть понимаешь, какое оружие вложил сейчас в руки наших конкурентов? Да меня просто размажут по стенке, используя одно лишь это видео. Все новостные паблики уже дымятся от статей о том, что советник Фролова мало того, что свой стручок в штанах не удержал, так ещё и жену с дочерью обокрал! Я тебе говорил, чтобы до окончания предвыборной гонки ты никаких необдуманных действий не предпринимал. Говорил? – Да. – Мы с тобой обсуждали, что развод ты откладываешь ещё на год? – Обсуждали. – И чо?! – Срываясь, орёт он так, что из его рта вылетает слюна. – И чо ты наворотил, дол***б?! Развожу руками. Ну чо-чо?! Вот так, млять, получилось! Я не святой, увы! Я и так в этой семье задержался дольше, чем хотелось бы. Когда у меня только с Маринкой закрутилось, я думал, что это просто интрижка. Так, быстрый романчик, который закончится, не успев начаться. Влюбился. Маринка забеременела. Как-то всё так завертелось, что я внезапно стал отцом двоих детей и мужем для двух женщин. Сам затупил, да. Нужно было Верку бросать ещё тогда, когда Марина мне тест с двумя полосками притащила. Но с Верой было удобно и понятно: горячие ужины, дома порядок, на бусики-трусики она себе сама зарабатывает, ещё и коммуналку оплачивает, продукты покупает по мелочи. Я хоть на квартиру нам с Маринкой успел отложить. А потом Фролов обо всём узнал. Запретил мне под страхом увольнения от Веры уходить, чтобы, не дай бог, эта история не всплыла. Ну, всплыла в итоге… Это была сделка с дьяволом. Я как бы понимаю, почему он сейчас в бешенстве, но это же моя жизнь, чёрт возьми! – Глеб, ты вообще раздупляешь, какую тень бросил на мою репутацию своей ублюдской выходкой?! У меня целая команда день и ночь трудится над выстраиванием моего имиджа! Я столько бабла в это вливаю, а ты!.. – Я исправлю… – Исправит он! Конечно, млять, исправишь! Я как знал, Глеб, что нельзя тебя к Маринке подпускать. Надо было сразу, как я эти ваши взгляды увидел, уволить нахер и тебя, и её! Сейчас же особенно ушлые копать начнут, и раскопают обязательно, что любовница твоя – не просто бабёнка симпатичная, а няня моих детей. Вот красота-то будет! Я уже вижу эти заголовки и предчувствую, в какой глубокой заднице окажутся мои рейтинги! "У Фролова не штат, а серпентарий!". Вот что тебе на жопе ровно не сиделось, а?! Вера у тебя – красавица, умница, хозяйственная, интеллигентная женщина. Жили бы с ней счастливо, дочь растили! Нет же, тебя на смазливую деваху потянуло! – Просто разлюбил. – Разлюбил. Как разлюбил, так и полюбишь, ты меня понял? – Нет. Вот сейчас реально не понял… – А я для особо одарённых разжую: в максимально короткие сроки мне нужно официальное опровержение словам Веры. Лучше от самой Веры лично. Иди домой, извинись перед женой, поклянись ей в верности и попытайся наладить свою семью. А потом скажем, мол, повздорили и наговорили ерунды сгоряча. – Да Вера меня теперь ни за что не простит! – Хоть об стену убейся, но сделай так, чтобы простила! – Не смогу я так, Андрей Геннадьевич. Надо было ещё тогда на ваши компромиссы не соглашаться. Кого в наше время разводом удивишь? – Разводом? То, что у тебя происходит, Глеб, это не развод. Это грязь! Дерьмо! Мы все сейчас под пристальным наблюдением, за нами смотрят, нас изучают под микроскопом. Я чётко и ясно объяснил: все скелеты спрятать по шкафам, все семейные дрязги засунуть поглубже. Ларин же у нас, как обычно, избранный! Особенный! – Я Марину люблю. У меня с ней теперь семья. – А ты не в том положении, Глеб, чтобы перебирать женщин. Я тебе не предложение делаю, а отдаю приказ. Не выполнишь – соответствующие органы займутся твоей фирмой офисного оборудования, что ты на Маринку оформил. Думаешь, я дебил и не в курсе, что ты бабло отмываешь через липовые тендеры? Тебя пока не трогают, потому что я не даю. Я ценю и защищаю тех, кто может быть мне полезен. Но обузу на себе тащить я не намерен. Я понятно излагаю мысли? Растираю глаза ладонями. Писец. Просто писец. Оторвать бы нахрен руки тем, кто додумался это всё заснять! – Понятно тебе?! – Понятно. Я могу идти? – Можешь. Прямиком в ювелирный и домой к жене. Неделю тебе даю на то, чтобы исправить косяк. Нет – вылетишь отсюда без возможности построить в этой сфере карьеру, а бизнес твой пойдёт на дно. И я пальцем не пошевелю, чтобы этому помешать, а может, даже посодействую. Будешь потом до конца дней Вере компенсацию выплачивать и в шаурмечной за кассой стоять. Усёк? – Усёк. – Теперь пошёл вон отсюда. Пряча взгляд, вылетаю пулей из кабинета. Чёрт, это мне что, придётся теперь от любовницы скрывать, что хожу к жене? Класс…