Глава 29

Глеб. Завтракаю перед работой. Рядом в высоком стульчике Сенька сосредоточенно катает детской вилкой по столешнице кусок сыра. Марина варит сыну молочную кашу. И это почти идеальное утро, если бы не напряжённое молчание, которое в последнее время убивает всю романтику и нежность в наших с Мариной отношениях. Я просто не врубаюсь, что происходит! Хотела денег – я дал! Хотела квартиру – скоро она станет нашей! Что не так? Вера бы уже на седьмом небе от счастья была, преподнеси я ей на блюдечке такую сумму. Вера всегда была благодарной и не считала, что ей всё положено уже по факту рождения. Маринка не такая, нет. Амбиций до жопы, а лишний раз пошевелиться не хочет. Ей всё дай, дай, дай… И всё равно мало! – Марин, ты о встрече с новым собственником договорилась? – Спрашиваю я, в край задолбавшись слушать тишину, которую нарушает только бульканье закипающего молока. Ложка, наполненная с горкой сахаром, вздрагивает в её руке. Белые кристаллики разбегаются по столешнице. – Нет ещё, – бледнеет Марина, а затем тут же становится пунцовой. – Ну? – Что? – И чего ждёшь? Когда мы сможем въезжать в новую квартиру? – Через… Через пару недель. Не знаю. Нужно всё подготовить, документы собрать… Деньги отдать. – Путаясь в словах, сбивчиво тараторит Марина. – Как только можно будет, я скажу. – Хорошо. Наверное. – С подозрением вглядываюсь в её лицо. – Марин, у тебя всё в порядке? Выглядишь болезненно. Маринка вообще странная стала. Дёргается по пустякам, вечно на взводе. Такое ощущение, что она в состоянии вечного внутреннего крепежа. Ткни иголкой, и она взорвётся, как воздушный шарик. Понимаю её с одной стороны – я тоже переживаю, чтобы с хатой всё гладко вышло. С другой стороны – ну зачем лишние нервные клетки тратить на то, что уже почти решилось? Осталась лишь пара организационных моментов, и всё, можно паковать вещички. Да и потом, Маринка сама решила эту задачу полностью на себя взять. Я предлагал помощь, но она категорически отказалась, заявив, чтобы я сейчас все силы вкладывал в работу, а с квартирой она разберётся. Меня к этому не подпускают вообще. Но мне даже кайфово. Я, как истинный мужчина и добытчик, просто принёс своей девочке денег на хотелку. Теперь главное эти деньги вовремя вернуть… При мысли об Истомине пульс ускоряется, а лоб покрывается испариной. Нет повода для беспокойств, внушаю я сам себе. Нет повода. Но беспокойство есть. Это нормально – переживать, что что-то может пойти не по плану. Шутить с такими людьми, как Игорь Истомин, – всё равно, что стрелять себе в колено. Нет повода для беспокойств! Три сделки на носу. Губернатор собирается проводить через меня огромную сумму, чтобы спрятать деньги, а я получу свои комиссионные, которые тут же передам Истомину. И всё шито-крыто! Нет повода… Нет. Закончив завтрак, уезжаю на работу. Тихо вхожу в кабинет Фролова. Он, сидя за своим столом, с широченной, но насквозь фальшивой улыбкой ведёт прямой эфир через телефон. Отвечает на какие-то вопросы. – Вот такие брошюрки будут у каждого нашего волонтёра, – Фролов гордо демонстрирует свёрнутую втрое бумажку. – Здесь можете почитать все подробности моей предвыборной программы. Упор мы, конечно, делаем на улучшение качества жизни и социальной защищенности всех слоёв населения. Всех, без исключения! Так что к волонтёрам подходите, буклетики берите, читайте, изучайте, ведь мы с вами двигаемся к общей цели и… Пока он продолжает ссать в уши потенциальным избирателям, я ещё раз пролистываю отчёт от аналитиков. Рейтинг Фролова вновь поднялся вверх на несколько пунктов после недавнего обрушения. Благодаря работе СМИ и нескончаемому потоку говна, который транслируется из каждого утюга, люди быстро переключаются с одной паршивой новости на другую. То видео всё ещё всплывает периодически во всяких всратых, никому не нужных новостных пабликах, но в целом о нём уже подзабыли. И Фролов тоже перестал каждый день бросаться в меня уничтожающими взглядами. Остыл. Кажется, даже увольнять передумал, несмотря на то, что его приказ вернуть Веру я не выполнил. Может, сжалился и вошёл в положение – он же тоже мужик, в конце концов. К тому же, у нас отличные отношения. Мы почти друзья. А может, Фролову просто не до локальных разборок сейчас, когда на горизонте маячит возможность присесть в морское кресло. Агитационный период – очень напряжённое время, когда все должны максимально мобилизовать силы и все свои ресурсы. Журналисты из каждого пука стараются сделать инфоповод, и чем грязней он получается, тем лучше. – Ларин, что у тебя? – Откладывает Андрей Геннадьевич телефон в сторону, закончив трансляцию. – Отчёт от аналитиков. – Хорошо. Угу, да… – Задумчиво стучит пальцами по подбородку. – Как тебе мой прямой эфир? – Замечательно. Хороший ход, чтобы быть ближе к молодёжи. – Да. Молодые избиратели нам нужны. Сейчас у них это модно – иметь активную гражданскую позицию. Поэтому теперь хипстеры, зумеры, рэперы и прочая хтонь – наши лучшие друзья! Волонтёров отобрали? – Да. – Снабдить раздаточным материалом. Качественно проинформировать, чтобы не плавал мне никто! – Стучит Фролов указательным пальцем по столешнице. – Чтобы среди ночи разбуди, и они мне выдали всю предвыборную программу по пунктам! Чтобы как «Отче наш», от зубов отскакивало, ясно?! – Ясно. – Волонтёров посмотри, – чуть сбавив тон, но всё с теми же ворчливыми нотами, продолжает Фролов. – Немытых, нечёсаных сразу домой. Мне в команду нужны хорошие, симпатичные, улыбчивые ребята. Они будут лицом моей кампании на улицах города. Никаких неформалов и прочей нечисти! У народа должны формироваться правильные ассоциации, ты уяснил, Глеб? – Я? А при чём тут я? – Это зона твоего курирования в этом году. Опешив, глупо моргаю. – При всём уважении, Андрей Геннадьевич, я советник, а не нянька. – Ещё бы! Нянек достаточно с меня. А ты, Ларин, скажи спасибо, что вообще здесь задержался. Видит Бог, я бы гнал тебя взашей, если бы не дефицит кадров. Пусть это станет для тебя уроком. Сопли молодым поподтираешь, глядишь, станешь сильней ценить то, что я тебе дал. Вопросы? – Нет. – Хорошо, – удовлетворённо. – Форма готова? – Форма? Фролов раздражённо закатывает глаза. – Ларин, включай голову и переставай тупить. У нас времени в обрез, а ты зависаешь, как допотопный компьютер! Форма, форма! – Повторяет он, будто от этого должно стать понятней. – Футболки! – А, футболки! – Так бы сразу… – Всё готово, конечно. Уже давно. – Отлично. Форму всем раздай. Пускай обязательно погладят. А то знаю я эту молодёжь… – Сделаю, Андрей Геннадьевич, не переживайте. – Уж постарайся, Ларин, хоть здесь не накосячить. А то в последнее время от тебя одни только проблемы. – Мхм, – хмуро киваю. – Я свободен? – Свободен, – Фролов взмахивает рукой, указывая на дверь. – Только отчёт отдай. Кладу папку с документами на стол и выхожу из кабинета. Футболки, футболки… Они реально готовы, давно уже. Да вот только у родителей Веры на хранении лежат. А я после того, как Аришу буквально выкрал у тестя с тёщей из-под носа, ни ногой туда больше. Батя у Веры человек простой: с целым лицом меня не отпустит, влезет в морду и подправит форму носа. Хрен с ними, с этими футболками, новые закажу. За пару дней ничего страшного точно не случится.