Глава 22

Таня

Испуганно вздрагиваю и распахиваю глаза, отшатываюсь от темной фигуры надо мной. Но как только глаза привыкают в неяркому свету от фонарных столбов за окном, понимаю, что это не Руслан.

– Матвей? Ты чего? – шепчу мальчонке, который сидит на коленях у меня в постели.

– Ты спис? – спрашивает так же шепотом, – мозно я с тобой?

– Почему? Что-то не так? – я же совершенно чужой для него человек. Поняла бы, если бы пошел среди ночи к Руслану, ведь они явно давно знакомы. А ко мне почему?

– Там сурсыт сто-то в комнате.

– Тебе страшно? – чуть улыбаюсь ему. Я так люблю общаться с детьми, но это увы вечно чужие. Нет, нет, нет. Только не думать в том направлении, это слишком больно.

– Конесно, нет, – смешно изображает уверенность, – я спать не могу, месает.

– Ну ложись, – чуть сдвигаюсь и поворачиваюсь набок. Разве я могу его выгнать? – Скажем утром Руслану, чтобы проверил, что там у него шуршит.

– Не надо, – укладывается на подушку и натягивает на себя одеяло по самый подбородок. – давай лучсе сказем, что тебе было страсно спать одной. А я присол с тобой полезать.

Боже, как это мило, я с трудом сдерживаю улыбку, но не хочу его обидеть этим умилением.

– А почему?

– Луслан сказал, что мусчина сам спавляется с тлудностями. Я спавляюсь, – пожимает плечиками, – но здесь мне удобней спавляться.

Это как бояться в светлой комнате? Вспоминаю старый мультик про котенка и щенка, что спустились с чердака в грозу, чтобы бояться было комфортней.

– Все хорошо, ты еще не мужчина, а ребенок, – глажу его по лохматой головушке, – тебе можно бояться.

– Я мусчина, – звучит упрямо почти из-под одеяла, – буду тебя охланять.

– Спасибо, мой хороший, – я лежу рядом и чувствую тепло маленького тела, мне хочется обнять Матвея, но это не мой ребенок и на такое я не имею никаких прав.

Он уже почти засыпает, но я снова слышу тихий бормочущий голосок.

– Луслан сказал, сто мы тебя охланяем, – глубоко вздыхает, – от зводея.

И затихает, я жду еще, но слышу только спокойное детское дыхание. Уснул.

Кажется, события последних дней сделали из меня параноика, я вижу везде опасность и никому не верю. Но эти двое мужчин, маленький и большой, его все же заслуживают.

Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть под надежной охраной. Но мысли мои все равно летят не в ту сторону, я думаю о том, что сотворил со мной Костя. Как же это больно, я безмолвно кричу от несправедливости и ужасного вероломства. Как он мог? За что он со мной так? Ведь я так любила его!

Уму непостижимо, даже любовь его не остановила.

Сейчас, когда первые самые яркие эмоции утихают, и я начинаю задумываться над своей жизнью, многие детали видятся по-другому.

Некоторые поступки Кости принимают другую, совершенно небезобидную форму. Например, его милая привычка готовить мне завтрак. Хоть что-то маленькое, незначительное, баночку с йогуртом открыть, омлет пожарить, но он делал это сам. Я считала это заботой, а вдруг он травил меня в эти моменты?

Но мне так не хочется верить, что сказанное Аней, правда, что муж меня и правда довел до бесплодия. Я хочу все проверить и узнать наверняка.

Вновь глажу Матвея по мягким волосам, нежно, чтобы не разбудить.

Я уеду в Москву. Больше меня здесь ничто не сможет удержать.

***

Константин

– Ты что тут громыхаешь? – дверь на кухню открывает Аня, щурится от света после темноты спальни и тут же меняет выражение лица. – Это что еще такое?

– А на что похоже? Это мой сейф, – я продолжаю упорно ковырять ножом нагар вокруг кнопок кодового замка, чем больше я с ним вожусь, тем меньше надежды, что открою самостоятельно.

– Из дома? – Аня хмурится, глядя на черные разводы на обеденном столе, – а другого места не нашлось? В гараже не мог его открыть? Грязищу развел.

Поднимаю на нее испепеляющий взгляд.

– Хочешь выгнать меня ночью на мороз? Или как?!

Теряет запал и обиженно поджимает губы, кутает полную грудь в халат.

– Нет, конечно…

– Прекрасно! Теперь помоги, дай мне тряпку! – как же меня бесит это устройство. Я, конечно, огнеупорный сейф покупал, но что-то не верится, что это была не рекламная уловка.

Если меня обманули, я еще и продавца сейфов нагну так, что мало не покажется. Аня протягивает сухую розовую тряпочку для мытья посуды.

– Намочи, что тупишь? Мне же кнопки надо оттереть!

– Не шуми, детей разбудишь, – опять дуется, но делает, что сказал, – что ты такой бешеный?

– А какой я должен быть? Моя жена уехала с каким-то мужиком! Собиралась поехать к подруге и пропала! Шляется там где-то, как… как последняя шалава! – бью кулаком по столу, потому что в голову лезут самые отвратные варианты.

Зачем она поехала? Почему с ним? Это же та самая машина, что стояла у нашего сгоревшего дома! Она соврала? Это ее любовник?! Тварь! Какая же лживая тварь!

С остервенением тру кнопки, потом опять скребу ножом, тот срывается и полосует меня по пальцам другой руки.

– Твою ж!.. – вскакиваю со стула, зажимая рукой порез, кровь сразу капает на пол.

– Костя! – Аня всплескивает руками, лезет помогать, но я отодвигаю ее плечом и сую пальцы под кран с ледяной водой. Сжимаю зубы, Аня подает чистое полотенце, зажать порез.

Сажусь обратно за стол.

– Дался тебе этот сейф. Где ты вообще его нашел? Ты же сказал, что он пропал, – вспоминает она.

– Это я ей так сказал, потому что она пошла его забирать! Мне пожарные его отдали еще ночью, а она зачем за ним пошла? Что она там забыла? Она никогда в него не залезала, я всегда сам это делал!

– Что в сейфе, Костя?

– Загранники, украшения, ценные бумаги и… документы.

– Какие документы?

– Те самые документы, Ань! Которые ей нельзя было видеть. Все договоры и уставные там лежат.

– Ты идиот, Кость? – шокировано спрашивает она, – а если бы она их нашла? А вдруг она их уже видела? Ты нас всех зароешь!

– Сейф у нас! Я забрал его первым! – оскаливаюсь, – и не смей со мной так разговаривать! Забылась совсем?!

– Тшш, тише ты, я Соню и так еле уложила.

– Вот и не беси меня. Не видела она ничего, я уверен. Ничего она не знает. И документы в отдельной папке, они не привлекают внимания. Она явно за чем-то другим полезла. Наверное, хотела украшения достать, продать их и сбежать! С этим козлом! – бью кулаком по столу.

– А может, ну ее к черту? – Аня подпирает голову рукой, – ну раз уж так случилось, и она узнала про нас. Сбежала с этим мужиком. Может, пусть и катится?

Я перевожу на нее изумленный взгляд.

– Это с чего это я должен ее уступать непонятному хмырю? Она моя жена! Моя, понятно?!

– Может, хватит уже? Ну как ты ее вернешь? Как ты ее уговоришь? Давай лучше останемся вдвоем? Ты и я. Наши малыши. Ну сколько можно всем эту сказку рассказывать, что они от твоего брата? Меня уже соседи спрашивают, почему он не появляется, что за муж такой, семью бросил и уехал в Москву работать?

– Скажи, что загулял с другой бабой и бросил вас, шлет алименты. Тебя еще больше жалеть будут, – я не люблю, когда мой отточенный, четко работающий план подвергают сомнению и тем более саботируют.

– Ну… может, тогда так получится, что брат этого изменника… ну… так сильно полюбит семью, которой помогал столько лет, что решит остаться с ними? После того как его жена потаскуха сбежала с другим?

– Ты что сказала? Как ты ее назвала?!

– Ну ты же сам сказал… – по взгляду вижу, что паникует, поняла, что ляпнула.

– Это я сказал, она моя жена, как хочу, так и называю. А ты не смей!

– Костя!

– Знай свое место, Аня! У нас с тобой с самого начала был договор, что я не брошу свою жену, что отношения с ней для меня самое важное! Ты согласилась жить вот так! – развожу руками, показывая на дом вокруг нас. – У тебя есть все, что тебе нужно! У детей тоже! Что ты из меня жилы тянешь? Что тебе еще надо? Я просто хочу вернуть свою жену, потому что люблю ее! Ты не можешь этого понять? Я не могу без нее!

– Она тебя больше не любит, – говорит Аня холодно, и я вижу в ее глазах холодную злобу. Все же вылезла ее ядовитая ревность на первый план. – И никогда не простит.

– Простит. И смирится. Я уговорю ее. Ты же согласилась?

– А если нет?

– Не будет никакого «нет».

– Не после того, что она узнала, – смотрит упрямо. И что-то в этом взгляде не то.

– Это что она узнала?

– Про нас.

– Нет, погоди, ты ведь не про это. Ты что-то еще знаешь? – указываю на нее разоблачающим пальцем. Всегда чувствую, когда мои женщины врут. – Говори сама по-хорошему. Тебе не удастся слезть с этой темы, даже не думай, – ловлю ее на попытке сбежать с кухни, хватаю за руку. – Говори!

– У меня подруга медсестрой работает в больнице, я ее спрашивала, что там с твоей… Таней. Просто узнать хотела.

– И мне ничего не сказала? Аня, что за партизанские игры?

– Я не хотела тебя расстраивать, твою Таню там оставили, чтобы сделать анализы.

– Какие еще анализы? Мне ничего про это не сказали!

– Что-то хотели проверить, на гормоны, кажется, ждали результатов из другой лаборатории. А когда она сбежала, подруга сказала, что это пришли результаты.

– Гормоны? – прищуриваюсь. Она не могла сама догадаться до такого, врачам бы тоже не пришло в голову просто так. Или пришло? Могли проверять что-то из-за потери сознания?

Встаю и начинаю ходить по кухне взад вперед, мне только этого не хватало. Но это ведь все равно сложно доказуемо? Не здесь же, не в нашей дыре, где вся медицина убогая. Я все продумал же, найти и доказать просто нереально! Все можно было списать на ее проблемы!

– Если она узнала, про твои таблетки, то точно никогда не согласится вернуться. Ты ее ничем не сможешь убедить! Ничем! – злится и тоже встает. – Так и будешь за ней бегать и ничего не добьешься! Хватит! Оставь ее!

– Не тебе решать! – тычу пальцем ее в грудь. – Не тебе! У тебя есть своя роль! У тебя есть жизнь! Ты что, хочешь ее лишиться? Вот это я быстро тебе устрою!

– Нет, нет, что ты, – вдруг смягчается, – что ты. Я же просто за тебя волнуюсь, я не хочу, чтобы ты страдал! Ну, Костя, – поворачивает к себе мое лицо, надувает губы, – я же тебя люблю, я не могу спокойно смотреть на твою боль. Таня… она тебя не заслуживает. – Тянется ко мне и мягко целует, – я же все ради тебя. Мне обидно за тебя, – целует лицо, гладит по груди ладонями. – Пойдем лучше в кровать, я тебя расслаблю, тебе нужно отдыхать. Хочешь, сделаю, как ты любишь?

Намекает на наши постельные утехи, есть у нее и свои плюсы, Таня на такое никогда не соглашалась, да и не такая она, слишком хороша, для подобной пошлятины, а Анька только рада ублажить меня.

– Ну пойдем, – рука сползает ниже ремня, сжимает крепко и настойчиво мое мужское богатство. Так-то лучше.

– Завтра поедешь в магазин и проведешь мне снятие наличных. Мне нужны деньги.

– Зачем? Ты и так уже сложно проводить твои расходы. Куда я их спишу?

– Куда списываешь покупки своих шмоток, вот куда! Буду возвращать жену другими методами, – обнимаю ее за талию, веду к двери. Шлепаю по пышному сочному заду, чтобы не тормозила.

Даже если Таня узнает про таблетки, я найду способ заставить ее вернуться.