Глава 15

Следующие дни были похожи на хождение по минному полю. Внешне ничего не изменилось. Завтраки втроём, Сонина болтовня, Пушок в своей клетке. Глеб работал в кабинете, я с внучкой ездила в кофейню, вечерами мы ужинали вместе и смотрели телевизор. Но что-то всё же сдвинулось. Что-то неуловимое, как запах озона перед грозой. Я ловила на себе его короткие, будто случайные взгляды. Поворачивала голову – он уже смотрел в сторону. Протягивала руку за хлебом – наши пальцы соприкасались, и мы оба отдёргивались, как от удара током. А потом делали вид, что ничего не произошло. Мы не говорили о том разговоре. Не возвращались к теме. Не обсуждали, что это значит и что будет дальше. Просто… жили. Каждый в своём углу, в своей голове, со своими мыслями. По ночам я лежала в темноте и думала. О Глебе. О его «дорогая». О том, как он смотрел на меня тогда, во дворе. И о том, что я чувствую в ответ. Что я чувствую? Не знаю. Правда, не знаю. Слишком много всего навалилось за последние недели. Развод, потоп, переезды. Олег с его угрозами. Страх за бизнес, за будущее, за Соню. Как тут разобраться в чувствах? Как понять, где благодарность, где привязанность, а где… что-то большее? Мне сорок пять лет. Я двадцать лет была замужем за человеком, который в итоге оказался чужим. Я разучилась доверять. Разучилась чувствовать. Разучилась верить, что кто-то может хотеть быть рядом просто так – не ради выгоды, не ради удобства. А Глеб… Глеб был рядом. Каждый день. Без громких слов, без обещаний. Просто рядом. Может, этого достаточно? Звонок от Олега раздался на четвёртый день. Я была в кофейне – обычный будний полдень, народу немного. Настя протирала столики, напевая что-то под нос. Соня рисовала в кабинете. Несколько постоянных клиентов сидели у окна с ноутбуками. Мирная картина, обычный день. Телефон завибрировал в кармане фартука. Я машинально достала его, глянула на экран – и сердце провалилось куда-то в желудок. «Олег». Первая мысль: сбросить. Вторая мысль: тоже сбросить. Третья: а вдруг что-то с Катей? – Да? – Вера, – голос Олега был… странным. Не наглым, каким я его слышала во дворе. Не самодовольным, как раньше. Каким-то дёрганым. Ломким. – Нам надо поговорить. – Мы уже поговорили. Во дворе. Исчерпывающе. – Это другое. Это серьёзно. Я приеду. Ты где? – В кофейне. – Жди. Буду через полчаса. И… – пауза, тяжёлое дыхание. – Одна. Без своего… без этого. Он не мог даже имя произнести. «Без этого». Как будто Глеб – вещь, а не человек. – Глеба здесь нет. – Вот и хорошо. Жди. Гудки. Я стояла с телефоном в руке и пыталась понять, что это было. Олег никогда так не звонил. Никогда не просил о встрече таким тоном – почти умоляющим, почти испуганным. За двадцать лет я научилась читать его голос, как открытую книгу. И сейчас в этом голосе был страх. Настоящий, неподдельный страх. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Следующие полчаса тянулись как резина. Я переставляла чашки на полке, потом переставляла обратно. Протирала и без того чистую стойку. Проверяла Соню каждые пять минут, хотя она была поглощена рисунком и не обращала на меня внимания. Настя посматривала с беспокойством, но не спрашивала – умная девочка, понимала, когда лучше молчать. Олег появился ровно через тридцать минут. Я увидела его через витрину – шёл от машины, и сразу поняла: что-то не так. Походка другая. Не вальяжная, не хозяйская. Торопливая, дёрганая, как у человека, который убегает от чего-то. Или от кого-то. Он вошёл, и я невольно отступила на шаг. Олег выглядел плохо. По-настоящему плохо. Мальдивский загар, который ещё неделю назад сиял, теперь казался желтоватым, нездоровым, как у человека с больной печенью. Под глазами залегли тени, щёки ввалились. Он похудел – не на килограмм-два, а заметно, будто из него выкачали воздух. И руки. Руки дрожали, когда он стягивал перчатки. – Кофе, – бросил он, падая на стул в углу. – Чёрный. Двойной. Я сделала кофе, молча поставила перед ним и села напротив. Он схватил чашку, отхлебнул, обжёгся, выругался. Раньше он никогда не ругался при мне – считал это недостойным. Сейчас ему было плевать. – Что случилось, Олег? – Ничего, – он не смотрел мне в глаза. – Просто нам надо поговорить. О деле. – О каком деле? – О кофейне, Вера. О нашей с тобой кофейне. – Чашка звякнула о блюдце, когда он поставил её. Руки всё ещё дрожали. – Ты должна выкупить мою долю. – Олег, – я постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. – Мы это уже обсуждали. У меня нет таких денег. – Найди. – Где? Напечатаю на принтере? – Возьми кредит. Продай что-нибудь. Займи у своего… – он скривился, будто от зубной боли, – у своего нового… друга. Он же при деньгах, судя по всему. – У Глеба я ничего просить не буду. – Тогда придумай что-то другое! – он повысил голос, и несколько посетителей обернулись. Олег заметил, осёкся, понизил тон до шипения: – Вера, ты не понимаешь. Мне нужны эти деньги. Срочно. Очень срочно. – Зачем? – я смотрела на него в упор. – На Мальдивы хватило, а теперь вдруг срочно нужны? – Это не твоё дело. – Тогда и моя доля – не твоё дело. Мы сверлили друг друга взглядами. Раньше – всю нашу совместную жизнь – я отводила глаза первой. Привыкла уступать, сглаживать углы, не нарываться на конфликт. Но сейчас… Что-то изменилось во мне за эти недели. Я больше не хотела отводить глаза. Олег сломался первым. – Ладно, – он откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Плечи сгорбились, весь он как-то сдулся, обмяк. – Ладно. Чёрт с тобой. Расскажу. Он помолчал, собираясь с духом. Я ждала. – Я должен денег, – выдавил он наконец, глядя в стол. – Много денег. – Кому? – Людям. – Каким людям? – Таким, – он поднял на меня глаза, и в них был страх. Голый, животный страх, от которого мне стало не по себе. – Таким людям, Вера, с которыми не спорят. Которым не говорят «подождите» или «я верну позже». Которые… которые не понимают слова «нет». У меня похолодело внутри. – Сколько? – спросила я. – Много. Очень много. Я думал… – он сглотнул, кадык дёрнулся на тощей шее. – Там, на Мальдивах, было казино. Я думал, повезёт. Отыграюсь. Верну всё и ещё сверху останется. Не повезло. Казино. Казино. Этот идиот просадил деньги в казино. – И что теперь? – мой голос звучал глухо, будто издалека. – Теперь они хотят деньги обратно. А у меня их нет. И тогда я… – он замолчал. – Что ты сделал, Олег? – Заложил свою долю, – выдавил он. – Кофейни. Как обеспечение. – Ты заложил свою долю моей кофейни, – повторила я медленно, и каждое слово царапало горло, – каким-то бандитам? – Они не бандиты, – он дёрнулся, будто от пощёчины. – Они бизнесмены. Просто… специфические. – Специфические. – Вера, ты не понимаешь, я был в безвыходной ситуации, Лена… то есть… мне нужны были деньги на… – Мне плевать, на что тебе нужны были деньги! – я повысила голос, и теперь уже все посетители смотрели на нас, но мне было всё равно. – Ты заложил мой бизнес! То, что я строила годами! То, во что вкладывала каждый день своей жизни, пока ты сидел в офисе и строил из себя важного человека! – Это наш бизнес, – огрызнулся он. – Пятьдесят на пятьдесят, если ты забыла. – Я ничего не забыла. Но строила его я. Рецепты – мои. Клиенты – мои. Репутация – моя. А ты только приходил раз в месяц, смотрел на выручку и говорил «неплохо». – По закону – половина моя. И эту половину я заложил. И если не верну долг в течение двух недель – они станут твоими партнёрами. – Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на злорадство. – Этого ты хочешь, Вера? Партнёров, которые не понимают слова «нет»? Я молчала. Смотрела на этого человека – на человека, с которым прожила двадцать лет, родила дочь, строила планы на будущее – и не узнавала его. Хотя нет. Наоборот. Наконец-то увидела настоящего. Труса. Игрока. Эгоиста, которому плевать на всех, кроме себя. – Сколько ты должен? – спросила я. Он назвал сумму. Мир качнулся. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть со стула. Это было… Это было больше, чем стоила моя квартира. Больше, чем вся кофейня. Больше, чем всё, что я заработала за всю жизнь. – Вера, – Олег подался вперёд, – если ты мне поможешь… – Нет. – Что? – Нет, – повторила я, и мой голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. – Я не буду тебе помогать. Ты сам влез в это дерьмо – сам и выбирайся. – Но они придут сюда! – он почти кричал. – В кофейню! Станут твоими партнёрами! Ты этого хочешь?! – Это твоя проблема. Не моя. Олег смотрел на меня – с ненавистью, с отчаянием, с чем-то похожим на мольбу. Раньше эта мольба сработала бы. Раньше я бы сдалась, уступила, нашла способ помочь. Потому что так было проще. Потому что так было привычно. Но не сейчас. – Ты пожалеешь, – сказал он, вставая. – Когда они придут – ты пожалеешь, Вера. Вспомнишь меня. – Уже жалею, – ответила я. – Что двадцать лет потратила на тебя. Он дёрнулся, будто я ударила его. Постоял секунду, глядя на меня сверху вниз – как раньше, в нашей прошлой жизни. Потом развернулся и вышел. Дверь хлопнула за ним. Я сидела за столиком и смотрела в окно. Смотрела, как он садится в машину. Как отъезжает. Как исчезает за поворотом. Две недели. Через две недели какие-то «специфические бизнесмены» могут стать совладельцами моей кофейни. Моего дела. Моей жизни. Позвонить Глебу? Рассказать ему? Он поможет. Я знала это так же точно. Он поможет, не задавая лишних вопросов. Найдёт деньги, юристов, решение. Потому что он такой. Но это было уже слишком. Слишком много. Слишком быстро. Он и так сделал для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Квартира, еда, забота. «Дорогая». Я не могла повесить на него ещё и это. Нет. Я справлюсь сама. Как-нибудь. Придумаю что-нибудь. – Вера Александровна? – голос Насти вырвал меня из оцепенения. Она стояла рядом, и в её глазах было беспокойство. – С вами всё хорошо? Вы бледная совсем. – Да, – соврала я. – Всё нормально. Просто устала. Я встала, вернулась за стойку. Начала протирать кофемашину, которая и так была чистой. Всё нормально. Всё будет хорошо. Как-нибудь…