Глава 18

Всё произошло так быстро, что я не успела опомниться. Вчера вечером я рассказала Глебу про Олега и его долги, а сегодня в девять утра мы уже ехали к нотариусу. Его нотариусу, разумеется. В каком-то бизнес-центре на Тверской, где даже лифты пахли деньгами. – Это слишком быстро, – сказала я в машине, нервно теребя ремень сумки. – Документы, подготовка… Такие вещи за ночь не делаются. – Делаются, – ответил Глеб, не отрывая взгляд от дороги. – Если знать, кому звонить. – В три часа ночи? – В любое время, для этого и платят хорошим специалистам. Я хотела спросить, сколько это стоило – срочный вызов юристов, подготовка документов, нотариус в выходной день, но промолчала. Какая разница? Всё равно это уже за гранью того, что я могла себе представить. И за гранью того, что я когда-нибудь смогу вернуть. Соню мы оставили с секретарём Глеба – приятной женщиной лет сорока, которая встретила нас в приёмной и сразу присела перед внучкой на корточки. – Тебя как зовут, красавица? – Соня. А вас? – Марина Викторовна. Хочешь, я покажу тебе, где у нас живёт офисный кот? Его зовут Барсик, он толстый и ленивый. Соня просияла. Коты были на втором месте после хомяков в её личном рейтинге животных. – А он рыжий? – Серый в полоску, как тигр, только маленький. – Я хочу посмотреть! Марина Викторовна подмигнула мне – мол, не волнуйтесь, справлюсь – и увела Соню по коридору. Я смотрела им вслед, и внутри что-то сжималось. Оставлять внучку с незнакомыми людьми было непривычно, но Глеб положил руку мне на локоть – лёгкое, почти невесомое прикосновение. – Марина работает со мной пятнадцать лет, – сказал он. – У неё трое внуков, Соня в безопасности. Я кивнула, почему-то его словам я верила больше, чем собственным ощущениям. Кабинет нотариуса был именно таким, каким я его представляла: дорогая мебель, тяжёлые шторы, стены в дипломах и сертификатах. За столом сидел мужчина лет шестидесяти – седой, представительный, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, повидавших всякое и давно переставших удивляться. – Глеб Сергеевич, – он поднялся навстречу, пожимая руку. – Рад видеть. Всё готово, как вы просили. – Спасибо, Аркадий Петрович. Это Вера Александровна, о которой я говорил. Нотариус повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде профессионального любопытства. Интересно, что ему рассказал Глеб? И что он сам додумал, глядя на нас двоих? – Очень приятно, – сказал он, пожимая мою руку. – Присаживайтесь. Ваш супруг… простите, бывший супруг должен подойти с минуты на минуту. Бывший супруг. Слово резануло слух, хотя по сути так оно и было. Бывший. Почти бывший. Скоро официально бывший. Олег появился через десять минут – взмыленный, растрёпанный, с безумным взглядом загнанного зверя. Он влетел в кабинет, будто за ним гнались, и замер на пороге, увидев нас. – Что это? – он ткнул пальцем в Глеба. – Почему он здесь? – Потому что я финансирую эту сделку, – спокойно ответил Глеб. – Садись, Олег. Поговорим. – Я не буду разговаривать в его присутствии! – Олег повернулся ко мне. – Вера, это между нами, семейное дело. При чём тут посторонние? – Глеб не посторонний, – сказала я, и сама удивилась, как твёрдо прозвучал голос. – Он помогает мне в отличие от тебя. Олег открыл рот, закрыл, снова открыл. Покраснел, побледнел, его взгляд метался между мной и Глебом, как мячик в пинг-понге. – Господа, – нотариус кашлянул, привлекая внимание. – Предлагаю перейти к делу. Время дорого. Он разложил на столе папку с документами и начал объяснять. Договор купли-продажи доли в бизнесе. Соглашение о разделе имущества. Отказ от претензий на квартиру. Заявление о расторжении брака. С каждым словом лицо Олега вытягивалось всё больше. – Стоп, – перебил он. – Какой отказ от квартиры? Мы договаривались только про кофейню! – Условия изменились, – сказал Глеб. – Кто изменил? Ты? – Олег вскочил со стула. – Ты вообще кто такой? Это наше с Верой дело! Наша квартира! Наш бизнес! – Сядь. Одно слово. Негромкое, почти мягкое, но что-то в нём заставило Олега осечься. Он стоял посреди кабинета, тяжело дыша, и смотрел на Глеба как кролик на удава. – Я сказал – сядь. Олег сел медленно, будто против воли. Глеб поднялся и подошёл к окну. Постоял, глядя на город внизу. Потом повернулся к Олегу и я увидела его лицо. Другое лицо, не то, к которому привыкла за эти недели. Жёсткое, холодное, с глазами, в которых не было ни тени сочувствия. – Я навёл справки, – сказал он. – О людях, которым ты должен. Интересные ребята, из тех, с кем лучше не связываться. Олег побледнел ещё сильнее – я не думала, что это возможно. – Они обходятся не грубо, нет. Они умнее. Сначала предложат, а потом выжмут всё, что можно… – Глеб сделал паузу. – Впрочем, ты взрослый мальчик. Сам разберёшься. – Это угроза? – голос Олега дал петуха. – Это информация. – Глеб вернулся к столу и сел, закинув ногу на ногу. – А теперь слушай внимательно, у тебя два варианта. Первый: ты подписываешь все документы, получаешь деньги, расплачиваешься с долгами и исчезаешь из жизни Веры навсегда. – А второй? – Второй: я встаю и ухожу. Прямо сейчас и ты остаёшься один на один со своими новыми друзьями. В кабинете стало очень тихо. Только часы тикали на стене – громко, отчётливо, будто отсчитывали последние секунды. – Но… – Олег облизнул губы. – Но квартира… Это же половина моя… – Квартира Веры пострадала от пожара, – перебил Глеб. – Ремонт стоит денег. Денег, которые ты украл, когда снял всё с общего счёта, считай это компенсацией. – Я не крал! Это были общие… – Олег. – Глеб подался вперёд, и его голос стал ещё тише, ещё опаснее. – Им не нужна кофейня, им нужны деньги. Живые деньги, которые ты им должен. Если ты откажешься – я уйду, Вера уйдёт, а ты будешь разбираться сам. И поверь мне, – он чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, – они найдут способ получить своё. Кофейня, квартира, машина… Всё, что у тебя есть и что будет, до последней копейки. Олег молчал, смотрел на документы перед собой, будто надеялся, что они исчезнут, если достаточно долго на них пялиться. – А Вера? – спросил он наконец. – Если я откажусь… Они же придут к ней? – Вера – моя забота, – сказал Глеб. – Я выведу её из-под удара. Она уже один раз открыла кофейню с нуля. Откроет ещё раз, лучше прежней. Я посмотрела на Глеба – на его профиль, на сжатую линию челюсти, на руки, спокойно лежащие на столе. Этот человек, которого я знала меньше месяца, только что сказал моему бывшему мужу, что возьмёт на себя мои проблемы. Все. Любые. Какими бы они ни были. Интересно, он сам понимает, что только что сказал? Олег сломался. Я видела это – момент, когда что-то внутри него хрустнуло и осыпалось. Плечи опустились, голова поникла, руки безвольно упали на колени. – Ладно, – сказал он глухо. – Давай документы. Нотариус, который всё это время сидел с каменным лицом профессионала, привыкшего к чужим драмам, придвинул бумаги. – Вот здесь, пожалуйста. И здесь. И внизу страницы… Олег подписывал механически, не глядя. Даже не читал – просто ставил подпись там, где указывал нотариус. Я смотрела на его руку с ручкой и думала: двадцать лет. Двадцать лет моей жизни заканчиваются росчерком пера на бумаге. Должно быть больно, подумала я. Должно что-то рваться внутри, кровоточить, болеть, но боли не было. Только облегчение – странное, почти пугающее облегчение, будто с плеч сняли мешок с камнями, который я несла так долго, что успела забыть, каково это – ходить без него. – Теперь вы, Вера Александровна. Нотариус протянул мне ручку. Я взяла её и начала подписывать. Договор купли-продажи. Моя подпись. Соглашение о разделе имущества. Моя подпись. Заявление о расторжении брака. Моя подпись. – Готово, – сказал нотариус, собирая документы. – Поздравляю, Вера Александровна. Вы теперь единственный собственник бизнеса и квартиры. И… – он позволил себе лёгкую улыбку, – фактически, свободная женщина. Формальности с ЗАГСом мы уладим без вашего участия, считайте, что вы уже разведены. Свободная, слово прозвучало странно, непривычно. Я попробовала его на вкус – «свободная» – и оно показалось сладким, как первый глоток воды после долгой жажды. Олег поднялся, стоял посреди кабинета – потерянный, жалкий, постаревший на десять лет за последний час. – Деньги? – спросил он хрипло. – Уже на твоём счету, – ответил Глеб. – Перевёл, пока ты подписывал. Олег кивнул, посмотрел на меня – долгим, странным взглядом. – Вера, я… – Не надо, – перебила я. – Просто уходи. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, потом закрыл, повернулся и вышел, не прощаясь. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Я сидела неподвижно, глядя на эту дверь. Двадцать лет только что официально закончились… – Вера. Голос Глеба вернул меня в реальность. Я повернулась к нему – он смотрел на меня с чем-то похожим на беспокойство. – Ты в порядке? – Да, я в порядке. Я в полном порядке.