Глава 17

Неделю спустя. Маша

Я сую в сумку зачётку. Толку в очередной раз смотреть на оценки? Тройка по последнему экзамену никуда не денется. А ведь мне говорили, что через год-полтора может появиться возможность перевестись на бюджетное обучение, со стипендией, если буду хорошо учиться. Пока в плане денег всё идёт благополучно: у меня был Вит, теперь есть Борис. Но не факт, что я буду встречаться с ним до окончания универа. Мало ли что может произойти. И что тогда делать?

Искать работу не хотелось бы. Видела я тех, кто одновременно учится и работает, им вообще жить некогда. Глаза по жизни усталые, вид обалдевший, за собой следить некогда, даже ногти на одной руке разной длины.

Деньги я, конечно, на всякий случай откладываю, но хорошо бы попасть на бюджет.

С экзаменом надо что-то делать. Заявление на пересдачу я написала, но совсем не уверена, что смогу исправить оценку хотя бы на четвёрку. Старая грымза Васильева смотрела на меня как на личного врага. Да она меня попросту завалила! Понимаю, что я отвечала не отлично, но четвёрку вполне можно было поставить. Остальным студентам и она, и ассистент помогали наводящими вопросами, а когда я начала отвечать, ассистент молчал. Зато Васильева гоняла меня своими вопросами по всем темам подряд. Постукивала своей палкой об пол, как ведьма, улыбалась, а глаза при этом были ледяные. Не успокоилась, пока не поставила, как она сказала, "мою заслуженную оценку – удовлетворительно".

И в учебной части моё заявление на пересдачу приняли со странным выражением лиц.

Неужели Елизавета решила таким образом мне мстить? Нет, вряд ли. Не представляю, чтобы она бегала по всему универу и рассказывала преподам и начальству, что я встречалась с её мужем. Даже если и рассказывала, ей вряд ли удалось бы настолько быстро настроить всех против меня.

Но факт остаётся фактом: меня завалили на экзамене. Больше того, когда я сегодня подошла к Васильевой и заговорила о пересдаче, она с ехидным сомнением спросила:

– Думаете, для вас реально пересдать мой предмет хотя бы на четыре?

– Полина Геннадьевна, я очень постараюсь. Мне обязательно нужно учиться без троек, – преданно глядя ей в глаза, начала объяснять я. – Мне очень надо перевестись на бюджет, у родителей нет денег…

– Любавина, меня интересуют ваши знания, а не материальное положение, – перебила она. – Я не рассказываю вам о своих проблемах и не собираюсь слушать о ваших. На данный момент ваша оценка – удовлетворительно. Не знаю, как вы будете учиться дальше, если проблемы возникли уже на первом курсе, – Васильева напоследок выразительно взглянула на меня и поковыляла дальше по коридору, гордо подняв стриженную седую голову.

И как у старой грымзы получается смотреть на меня сверху вниз, когда её макушка мне еле до груди достаёт?

Не представляю, из-за чего Васильева наточила на меня зуб! Весь семестр держалась отстранённо, как со всеми остальными, а теперь она настроена испортить мне всё, что возможно. Чего она хочет? Денег? Но я точно слышала, что принципиальная Полина Геннадьевна взяток не берёт, впрочем, как и Елизавета. А если это будет не взятка, а оплата частных консультаций?

По дороге я решительно сворачиваю в сторону пекарни Бориса. По идее, он сейчас должен быть там. Мне просто необходимо срочно с ним поговорить.

Увидев знакомую машину на парковке, я вздыхаю с облегчением. Через стеклянную витрину видно, что Борис сидит с кем-то за столиком. Уже хорошо, что не занят. Правда, я не вижу, с кем он там общается, второго человека загораживает здоровенный фикус. Охота же Боре была поставить в пекарне живые растения? За ними следить надо – поливать, мыть листья, чем-то подкармливать…

Очень надеюсь, что с Борисом общается не Витасик и тем более не Ольга Дмитриевна. Борис поворачивает голову, видит меня и коротко кивает. Особой радости от моего появления не замечаю, ну да ладно. Если у него деловой разговор – посижу в сторонке и подожду. А если там кто-то из Калининых, лучше поговорим вечером.

Однако напротив Бориса сидит такая дамочка, что у меня почти появляется комплекс неполноценности. Старше меня, но непонятно, насколько. По-любому, она младше Бориса. Кудрявая блондинка с большими зелёными глазами, тонкими чертами лица и обалденной фигурой. Её элегантное пальто висит на вешалке, а дамочка демонстрирует Борису своё декольте (какой у неё размер? Четвёртый? Пятый?) и что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя изящными ручками.

– Теперь буду заходить к тебе за булочками, – она мило улыбается. – Я в этом районе ещё толком никого не знаю…

– Добрый день, – я подхожу к столику. – Боря, ты скоро освободишься?

– Привет, – он тянет меня за руку и усаживает на свободный стул. – Изольда, это Маша.

Ах, она ещё и Изольда! Мне определённо не нравится эта блондинка. И ещё больше не нравится, что Борис не представил меня как свою девушку.

В глазах блондинки пляшут весёлые искорки. Она поднимается с места.

– Приятно познакомиться. Мне уже пора, так что Борис свободен.

Он тут же вскакивает, подаёт Изольде пальто, целует её в щёку и говорит:

– Рад был с тобой встретиться. Заглядывай.

Я мрачно наблюдаю, как Борис провожает шикарную блондинку к выходу и распахивает перед ней дверь. А вот это уже проблема посерьёзнее тройки. Я же понятия не имею, с кем Борис здесь может общаться. Вот и конкурентка нарисовалась. Возможно, тут бывает не одна такая вот Изольда. Борис несколько раз пытался познакомиться со мной в пекарне. Может, он ведёт себя так со всеми симпатичными девушками?

Он возвращается за столик и с ходу спрашивает:

– Ты что-то хотела?

– Посидеть с тобой и выпить кофе, – отвечаю я.

Не с проблем же начинать разговор в такой ситуации. Борис мило и беззаботно общался с Изольдой, а тут являюсь я со своей тройкой.

– Маш, в следующий раз предупреждай, если собираешься зайти, – говорит он. – Я могу быть занят.

– Да, я видела, – срывается у меня раньше, чем успеваю прикусить язык.

– Что ты видела? – он усмехается. – Давай-ка определимся. Мы выяснили, что тебе от отношений нужны главным образом деньги. Меня это устраивает. Верность я тебе не обещал, так что не надо нервно дёргаться, даже если увидишь меня с кем-то ещё. Тебя же не коробило от того, что Виталик женат? Выкинь пока это, – он кивает на пустые одноразовые тарелочки и стаканчики на столе. – Сейчас принесу кофе.

За столиком в углу болтают девчонки-старшеклассницы. На кассе мать с двумя детьми никак не могут определиться, что они будут есть. Борис проходит мимо продавца к кофемашине. Я плетусь выбрасывать посуду после его посиделок с Изольдой.

Лучше бы я сюда сегодня не заходила. Да, меня не коробило, что Вит женат, но там всё с самого начала было более-менее ясно. Классическая игра в любовницу женатого мужчины. Он притворялся, что хочет быть со мной, но никак не может уйти от Елизаветы. Я делала вид, что хотела бы жить с ним, но – увы – это невозможно. Кстати, как только до Витасика дошло, что его супруга не шутит и действительно собралась разводиться, он окончательно обо мне забыл. Борис говорил, что его братец теперь бегает за Елизаветой, подкарауливает её около универа и пытается убедить "дать ему шанс".

С Витом было всне ясно, но Борис-то не женат. Он мне действительно нравится, и я ему вроде бы тоже. Я ещё поняла бы, если бы он встречался с кем-то тайком от меня. Но не так же открыто: "Я не обещал тебе верность", – и прямо при мне расцеловывать Изольду. Обалдеть можно! Он нас ещё и познакомил!

Борис ставит на столик стаканчик кофе и тарелку с эклером и моей любимой булочкой с лимонной начинкой.

– А себе? – кисло спрашиваю я.

– Я только что перекусил, – как ни в чëм не бывало отвечает он.

– С Изольдой? – я не могу делать вид, что всё в порядке. – Ей ты тоже не клялся в верности?

– Я не даю обещания, которые могу нарушить, – спокойно говорит Борис. – Да, ей тоже не клялся. Машуль, мне казалось, у нас вполне определённые отношения, и ревности в них не место.

Я только собиралась глотнуть кофе, но теперь ставлю стаканчик на стол. От такого разговора и подавиться можно.

– То есть я могу прийти в пекарню с другим мужчиной, целоваться с ним прямо здесь, и тебе будет всё равно? – я прищуриваюсь.

– Нет, мне будет не всё равно, – ровным голосом отвечает Борис. – Я уже говорил, что треугольники в отношениях меня не интересуют. Начнёшь встречаться с кем-то ещё – я тут же полностью прекращу с тобой общение.

– Несправедливо получается, – замечаю я.

– Вполне справедливо, – отвечает он. – Тебе нужен был спонсор, мы договорились. Я вправе требовать, чтобы ты не спала с кем-то ещё.

– И от неё тоже потребуешь? – я неопределённо киваю в сторону выхода, хотя Изольды, разумеется, там давно уже нет.

– От неё не потребую, – Борис насмешливо прищуривается. – Раз тебе так интересно, мы с Изольдой встречались. Давно. Я года четыре её не видел, сегодня случайно столкнулись на улице у входа. Изольда замужем и вполне довольна жизнью, если ты заметила. Её ребенку два года, семья на днях переехала в наш район. Кстати, она минут двадцать рассказывала, как замечательно живёт с мужем, и показывала фотки мелкого.

Бывшая, значит? Может, она и довольна жизнью, но вполне может завести роман на стороне – с Борисом, например.

– Вы так душевно общались, – замечаю я. – А расстались из-за чего?

– Изольде было двадцать шесть, она хотела чего-то определённого, фундаментального – семью, детей, обязательств, – после небольшой паузы объясняет Борис. – А я не рвался жениться, и детей у меня быть не может. Я от неё этого не скрывал. Мы откровенно поговорили и цивилизованно разошлись каждый строить свою жизнь, как захочет. В итоге все счастливы.

– Не может быть детей? – я понижаю голос. – Это как? Мне Ольга Дмитриевна на Старый Новый год все уши прожужжала о том, как она хочет внуков и в этом плане на тебя надеется.

– Во-первых, ты говоришь о моей матери, – голос Бориса становится жёстче. – Так что не уши прожужжала, а рассказывала, как она хочет внуков. А во-вторых, я ей анализы не показывал. Не вижу смысла огорчать маму.

Так от Бориса нельзя забеременеть? Это уже большой плюс отношений с ним. А вот по поводу его свободы и моей зависимости надо будет хорошо подумать. Не нравится мне такой вариант отношений.

– Так зачем ты пришла? – резко переводит тему Борис. – Только не говори, что соскучилась, – не поверю. Давай быстренько выкладывай, что хотела, у меня свободного времени – минут десять.

Понятное дело, не соскучилась: он у меня сегодня ночевал. Кровь приливает к щекам, как вспомню, что мы творили на диване.

– У тебя хорошие отношения с Елизаветой? – спрашиваю я. И на всякий случай уточняю: – Сергеевной.

– Вполне. Были до Старого Нового года, – отвечает Борис. – Но подозреваю, что шоу, которое придумал Виталик, эти отношения сильно подпортило. Что тебе нужно от Лизы? Она – человек порядочный, уравновешенный и спокойный, но я очень не советую тебе к ней обращаться ни по каким делам. Даже её терпению есть предел.

Я стараюсь быстро и подробно выложить историю с экзаменом Васильевой. Борис слушает молча, внимательно.

– Ты кофе пей, а то остынет, – говорит он, когда я умолкаю. – Пока не вижу особой проблемы. Тройка – государственная оценка. Даже если не пересдашь и если тебя действительно специально заваливают, что изменится? За тройку тебя не отчислят, стипендию ты и так не получаешь. Так что ты хотела от Лизы? Заступаться за тебя она по-любому не пойдёт, и экзамен принимала не она. Елизавета здесь вообще ни при чëм.

– Можешь осторожно поспрашивать у неё, чего хочет Васильева? Просто так всё-таки на экзаменах не валят.

– Машуль, успокойся и включи мозги. Понимаю, ты сейчас на эмоциях, но подумай: как ты себе это представляешь? Я не буду звонить Лизе по этому поводу. Мир из-за тройки в зачëтке не рухнул, всё в порядке, ты учишься дальше. Вопрос о бюджетном обучении для тебя сейчас не стоит. Будет реальная проблема – постараюсь её решить. Но беспокоить Лизу я точно не стану. Можешь сама спросить у этой Васильевой о частных уроках, если она продолжит тебя валить. Кстати, ты уверена, что тебе специально занизили оценку? Ты же толком не готовилась.

Я глубоко вздыхаю. Ну да, разборки Калининых отняли у меня часть времени на подготовку, но всё же я готовилась. По конспектам, по учебнику в электронном виде. Я более-менее знала все билеты. Да, не отлично, но на четвёрку точно знала.

– Всё, мне пора, вечером позвоню, – Борис встаёт и целует меня в щëку, как недавно Изольду. – Не расстраивайся, всё разрулится.

Я пью тёплый кофе и заедаю проблемы булочкой. Негромкий спокойный голос Бориса доносится с кухни.

Хорошо звучит: "Всё разрулится". Только вот само собой никогда ничего не разруливается! Я не знаю, сколько вообще продлятся мои отношения с Борисом при таком раскладе. Вит говорил, что его брат не встречается с девушками дольше полугода. И что мне делать потом?

А ещё начались странности в универе. Там произошло что-то, о чëм я не знаю, и из-за этого ко мне поменялось отношение. Но не могла же Елизавета рассказывать всем подряд, как она провела Старый Новый год!

Я выхожу из пекарни и достаю мобильник. Помню, меня настоятельно просили не звонить, но мне очень нужно посоветоваться хотя бы со Славниковым. Трубку он берёт сразу и вместо приветствия я слышу:

– Маша, что тебе опять нужно?

– У меня проблемы в универе, – начинаю я. – Хотела с тобой посоветоваться…

– У тебя проблемы с совестью и мозгами, – сухо отвечает Алексей.

Грубо, но хоть трубку сразу не бросил.

– Меня валит на экзамене Васильева, – продолжаю я. – Ты же у неё учился? Не знаешь, что ей может быть нужно?

– В первый раз слышу, чтобы Полина Геннадьевна кого-то валила, – отрезает Славников. – Готовься лучше. И прекращай трепаться всем подряд о своей личной жизни. О моей, кстати, тоже. Достали уже ваши универские сплетни. Всё, больше не звони.

А теперь он всё-таки бросил трубку, причём на самом интересном месте. Что там за универские сплетни?

Я снова набираю номер Славникова, но длинные гудки переходят в короткие и звонок срывается. Алексей отправил меня в чёрный список.

Начинаю звонить нашей старосте Вере. Она всегда всё обо всех знает. Не представляю, как ей это удаётся. Может, Вера в курсе, за что меня резко невзлюбила Васильева?

После обязательного вступления "привет – как дела – наконец-то сессия закончилась", я перехожу к делу.

– Ты прикинь, мне Васильева намекнула, что я у неё оценку не исправлю.

– Ты бы о своих делах поменьше рассказывала, – без особого сочувствия отзывается Вера. – Калинину уже задолбали вопросами. А Калинина между прочим – любимая бывшая студентка Васильевой.

– Подожди, я не поняла, – резко перебиваю я. – А при чëм тут я и мои дела?

– Так все преподы уже в курсе, что Калинина из-за тебя с мужем разводится, – невозмутимо отвечает Вера. – Блин, Маш, ну соображать надо, что ты кому рассказываешь. Коллектив бабский, у Калининой отношения со всеми более-менее хорошие. Конечно, они настроились против тебя.

– А что я кому рассказывала? – интересуюсь я, соображая, что именно говорила девчонкам про Витасика.

Да ничего толком не говорила! Уж точно не сообщала, что сплю с мужем Елизаветы.

– Не знаю, но сплетни ходят по всему универу, – говорит староста. – И распускает их не Калинина.

А кто? В курсе дела были только она, я, Вит, Борис, Славников и Ольга Дмитриевна. Если я в универе не трепалась, значит, слух пустила сама Елизавета.

– Кроме неё, больше некому, – возмущённо выпаливаю я. – Пусть лучше расскажет про своего молодого любовника. Не такая уж она бедная и несчастная, как все думают!

– Ой, я его видела, – радостно откликается Вера. – Такой симпатичный мальчик! Он её встречал около универа. Говорят, Калинина сейчас у него живёт.

– Да? Не знала, – отвечаю я.

И тут же получаю массу сведений. Вера вообще любит делиться информацией.

Елизавета подала на развод, Вит пытается её подкараулить и хочет вернуть, а у неё бурный роман со Славниковым. Причём отношений парочка не скрывает. Вроде бы Елизавета даже готова оставить всё имущество Витасику, только бы развестись поскорее. А ещё Славников ей кольцо подарил, с бриллиантиком.

В общем-то все их дела меня уже не касаются. Странно, конечно, что Елизавета готова оставить Виту квартиру, дом, дело и уйти с чемоданом к любовнику. Мне казалось, она умнее. Но мне гораздо важнее понять, что делать со сплетнями. Если Елизавета их распустила, значит, собирается мстить.

Что я могу сделать? О Славникове в универе рассказывать бесполезно: это и так не секрет, раз даже Вера в курсе. Сунуться к Елизавете и попробовать с ней поговорить? Скорее всего, она не захочет со мной общаться. Да и Алексей предупреждал, чтобы я не трепала ей нервы.

Посмотрю, как пойдут дела. Поговорю ещё раз с Борисом. А дальше, если других вариантов не будет, пойду к Елизавете. С трудом представляю, что я ей скажу, но времени на раздумье у меня хватит. Надеюсь, до начала второго семестра преподы успокоятся, и вопрос решится сам собой.